Сборник проповедей «Небесный Покров над нами»

Скачать Сборник проповедей «Небесный Покров над нами»>>> в формате docx

Оглавление

Глава 1. Небесный над нами простерт Покров Святых; как сподобиться милостей их?

Глава 2. Обозревая рай небесный мысленно, заимствуй от небожителей добрые качества их и прививай к себе.

Глава 3. Небожители образовались для неба на земле, в Церкви Божией. Живи по духу Церкви, — и ты будешь принят в среду их.

Глава 4. Богородице на праздники Ее какие подобает приносить цветы и букеты добродетелей.

Глава 5. Божия Матерь примером своим учит всякой добродетели.

Глава 6. Покров Божией Матери означает, что милости Ее к нам всегда готовы: когда и как удобнее сретать их.

Глава 7. Какая бы не теснила нужда, притекай к Владычице Богородице. Опыты.

Глава 8. Ум наш бывает или Михаил Архангел, или сатана.

Глава 9. Имея вечно жить с небесными силами, надо здесь навыкать их нравам и делам.

Глава 10. Как сделать, чтоб всегда сподобляться Ангельской помощи.

Глава 11. Св. Предтеча всею жизнию своею, от начала до конца, дает добрые уроки всем.

Глава 12. Чему учат Петр и Павел значением имен своих и изменением прежних.

Глава 13. Чему учит обилие св. мощей?

Глава 14. Святой благоверный великий князь Александр Невский дает уроки твердости и постоянства в вере и в ревности о жизни по вере.

Глава 15. Св. Александр Невский, как и все Святые, готов помочь; но надлежит нам и самим искать того, о чем просим.

Глава 16. Путь духовного преуспеяния на примере св. Варлаама Хутынского.

Глава 17. О тесном и прискорбном пути, с примера св. Варлаама Хутынского.

Глава 18. С какими мыслями приходить на праздники Святых, и что износить от них?

Глава 19. Урок от Благовещения: взойди в обрадованное состояние, и благовествуй, земле, радость велию.

Глава 20. Урок от лица Божией Матери: украситесь добродетелями, как Она зрится преукрашенною ими, предстояще Богу.

Глава 21. Урок всякому от лица Апостола Фомы: не буди неверен, но верен.

Глава 1. Небесный над нами простерт Покров Свя­тых; как сподобиться милостей их?

Праздник Покрова Пресвятой Богородицы преутешительное и преотрадное умным очам нашим открывает зрелище! — Открывает небо и там Вла­дычицу Богородицу, о нас ко Господу ходатайствующую, и вслед себя увлекающую к тому же ходатайству и весь сонм Святых, сильных дерзнове­нием пред Господом; — за ними же открывает и Самого Господа всяческих, внемлющего ходатай­ству сему и на него преклоняющегося. — Преотрадно сие! — Ибо из сего ходатайства Пресвятой Богородицы со всеми Святыми и преклонения Гос­пода к нам составляется небесный многомилости­вый Покров над нами, преисполненный благодатей, всегда готовых обильно излиться на нас.

Внемлем сему, братие, Покров сей непрерывно простерт над нами, и мы непрестанно стоим под ним. — Мы окружены нуждами душевными и те­лесными, а там — всякая помощь, всякое благо и всякий дар. Прострем руки — и примем дар, от­верзем сердце и уста — и исполнимся благ, воззо­вем — и привлечем помощь. — Но, хотя и готово нам оттоле всякое даяние, надо однако же нам и со своей стороны приготовить вместилище для принятия его, — привлечь и приять. Вместилище для принятия — сердце жаждущее, имущее, сила при­влекающая — слезная уповательная молитва, руки приемлющие  —  сыновнее дерзновение со смире­нием. Если так настроимся, будет между нами и Покровом небесным непрестанное общение. — Мы будем тогда земля жаждущая, а тот — облако оро­шающее и напояющее. — И, если б действительно было так, были бы мы во всем совершенны, и ни в чем же лишены. — Нет сего последнего, — верно, оттого, что нет первого.  — Иначе понять нельзя, как еще есть между нами лишенные чего-либо, когда и всепромыслительная благость объемлет нас, и ходатайство о нас есть непрестанное на небе, — когда Ангелов Хранителей имеем и соименных свя­тых ходатаев-попечителей?! — Не от чего другого сие, как от того, что дара небесного принять и не во что, или нечем, или не за что. — Поясню вам сие — духовное — тем, что бывает в видимых яв­лениях. — Когда собираются облака на небе и по­крывают все видимое нами небо,   — они бывают полны световым веществом, которое называют электричеством. Вещество сие любообщительно и, как только есть где готовность принять его, оно тотчас исходит и явно бывает — и там — на небе, и здесь — на земле. Привлекают его предметы — высокие, острые, чистые; проводит влажность, те­чение воздуха. Когда есть что из сего в земных вещах и в такой силе, что способно привлечь его, оно нисходит на землю, а когда нет, не нисходит, — и облака проходят так.  — Точь в точь то же бывает и в духовной жизни. — Покров небесный простерт, как облако над нами, и исполнен небесных благодатен — любообщительных, готовых тотчас низойти, если есть между нами лица, привле­кающие и способные принять, — такие, т. е., лица, кои по свойствам своим духовным подобны пред­метам вещественным, привлекающим из облаков свет. — Вот сии свойства! Что в вещественном — высота, то в духовном — смирение: ибо оно у Гос­пода высоко; что там острота, то здесь устремле­ние ума на небо; что там чистота, — то здесь иск­ренность желания небесных вещей; что там тече­ние воздуха, то здесь движение святых чувств и помышлений; что там влажность, то здесь сокру­шенное и слезящее сердце; что там теплота, то здесь горение духа, уповательною молитвою согретого. Кто исполнен сих чувств и расположений, тот не может не привлечь из простертого над нами По­крова небесного желаемой и искомой благодати. — «Просите, и дастся вам; ищите и обрящете; толцыте, и отверзется вам»(Мф. 7,7).

Так всегда и бывало, что, когда или целый сонм людей, или одно какое лицо, в чувстве нужды ду­ховной или телесной, смиренно обращались к Богу, со слезною, сокрушенною, уповательною, неотступ­ною молитвою, — небесная помощь и заступление не замедляли. — Назначат пост, соберутся все в хра­ме, молятся день и ночь и услышаны бывают; — или один кто запрется в храмину, затеплит лампаду и начинает вопиять к Щедродавцу: «О Господи, спаси! Владычице, помози!» И помощь приходит. — На всенощных, когда во время литии часто поют: «Гос­поди, помилуй», — это взято с того, что в нуждах народных все падали ниц, — и в слезах непрестанно взывали: «Господи, помилуй!» И встать не хотели от силы и теплоты уповательного прибегания к Госпо­ду. При таких-то болезненных воплях и Покров Пре­святой Богородицы являем, — и всякая другая на­родная или частная помощь — чрез Пресвятую Бо­городицу, или других Святых — бывает только при этом. Так-то, чтобы получить благодать свыше, надо смиренно припадать и болезненно вопиять. — Ничто так не лишает нас небесной помощи, как самоуве­ренность, надежда на людей и хорошую обстановку внешнюю. Все сие и подобное ведет к Богозабвению и свидетельствует о нем. Богозабвением недугующий — предпринимает ли что, всегда опирается на средства, какие полагает в себе, — или нужде какой под­вергается, избыть от ней чает пособиями, какие ви­дит вокруг себя, — а к Богу не обращается. Вы не увидите его ни в церкви, ни дома на молитве. А ког­да так, — какой ожидать ему помощи свыше! — Вот он и оставляется самому себе и своим способам. — А человек что есть, и что есть все, чем он обладать может? — Трость сокрушенная, — трава, пар. Жить, надеясь только на себя, то же, что идти по тинисто­му месту, Тол дело будешь погружаться в тину не­удобств и препятствий, кои вяжут и не дают дви­нуться вперед. Уповающего же на Господа милость обыдет, — милость, знаменующаяся благоуспешностию и скорою во всем помощию.

Но чтоб так было, — не тогда только надо возгревать привлекающие небесный Покров располо­жения, когда застигнет нужда какая или беда, а иметь их надобно постоянно в сердце своем, чтоб и быть постоянно под Покровом небесным. Дома утром и вечером молиться, и так почасту обра­щаться умом своим к Господу и всем Святым, — в церковь Божию ходить, как только есть возмож­ность, особенно в воскресные и праздничные дни, среду и пятницу поститься, и тем паче соблюдать все большие посты, равно как и прочие молитвословия церковные исполнять. Всем сим свидетель­ствуется, что мы на себя не полагаемся и всего чаем с неба — от Господа, и установлено все сие за тем, чтоб возбуждать и укреплять в нас такое расположение. — Кто дома не молится и в цер­ковь нейдет, значит не чувствует нужды в небес­ном Покрове; — не чувствует нужды, — не ищет его; — не ищет, — лишается его. Чем больше та­ковых, тем хуже для дома, града и веси, тем боль­ше сокращается Покров небесный, или совлачается и сдвигается с тех мест. — Где церкви пусты и народ начинает чуждаться церкви и всего церков­ного, там жди и скорого вразумления бедами, или совершенного оставления Божия. Избави нас, Гос­поди, от сего!

Я нарочно свел на это речь мою, чтоб и вам сказать: не ослабевайте в ревности посещать хра­мы Божий. — Ныне ведь праздник большой, а вчера вас в церкви было не так много. — Если под этакий праздник мало, — то под воскресение еще меньше, а в простой день и совсем никого. Театр и зрелище какое, в какой день ни будь, всегда бит­ком набиты; а церковь оставляется и в большой праздник! — Как это не извинительно. Вечер ведь: какие дела? — Верно, никаких; и так время про­падает; а если и есть какое дело, — ночь твоя; —эти же два часа отдай на молитву. Помощь свыше придет неожиданно и спорость в делах подаст. — Я знал одного человека многодельного, который уверял, что если когда не поленится сходить в цер­ковь, то кончал в час и в два дело, на которое в другое время употреблял часов пять и более. Так и в будни ходить в церковь надобно, а не только в дни праздничные и воскресные. — Церкви у нас, —  с раннего утра до вечера, — непрестанно отво­ряются, с приглашением на молитву, — и все бы­вают пусты. Кто-кто зайдет; а жителей у нас де­сятки тысяч. — Что же, все довольны?! — Никто ни в чем нужды не имеет и никакой беды не чает?! —  Когда бы так! — И когда бы не пал на нас укор Пророка: «Уты, утолсте, разшире, — и забы Бога сотварившего его».

В других местах и в будни много бывает народа в церкви; в воскресенье же и в праздники и не протеснишься. — А у нас что?! Одуховились мы, или устарели в христианстве! Но старость есть возраст молитвенный, а одуховление и знаменует­ся прилежною молитвою. — Скажешь: «Дома по­молюсь». — Нет; — не пойдешь в церковь, и дома не помолишься; ибо леность, которая не пускает тебя в церковь, с тобою остается; а если и помо­лишься, — не помолишься так, как помолился бы в церкви. — Уже не стали ль мы охладевать к церкви Божией, и охладевать оттого, что и к вере святой хладными становимся! — Ах, братие, осмотритесь! — В церковь не сходить раз-два нехорошо; — но все еще не велика беда. Но когда сердце к вере начинает хладеть, тут подходит беда смертная! — В смертный час тело охладевает: и душа, когда хладеет, значит — замирать духовно начинает. — И это холодность такого рода, что, не останови, тотчас захватит всю душу и заморит жизнь ее. — Остережемся же, братие, и если есть в нас призна­ки такой беды, поспешим отвратить ее, — возгрянем в себе духа молитвенного, — Покров небес­ный на нас привлекающего, — и всякую благодать из него извлекающего.

Владычица Богородица! Покрой нас честным твоим Покровом и избавь нас от всякого зла, — и телесного, паче же душевного, — моляще Сына Твоего, Христа Бога нашего, — спастися душам нашим. Аминь.

(1 октября 1864 г. На Покров Пресвятой Богородицы).

Глава 2. Обозревая рай небесный мысленно, заим­ствуй от небожителей добрые качества их и прививай к себе.

Святая Церковь воспоминает ныне всех Святых, от века благоугодивших Богу, — воспоминает вслед за сошествием Св. Духа, — как плод Св. Духа; ибо все Святые были святы благодатию Св. Духа. Дух Божий, нисшедший на Апостолов, не пребыл в них одних, но чрез них налился на всю вселен­ную и оживотворил мертвенное грехом лицо ее. Как с наступлением весны дух жизни проходит по всем тварям, оживляет все способное жить и оде­вает землю травами, цветами и всякого рода рас­тениями: так было от пришествия всеживительного Духа Божия. Все уверовавшие исполнялись Духом чрез Божественные Таинства, начинали жить Духом, созревать духовно, приносить плоды духовные. Каждый уподоблялся древу благосеннолиственному и многоплодному, — и все в сово­купности составили великий сад Божий — рай духовный, водворяющийся ныне на небесах.

Его-то, воспоминая, ныне Св. Церковь предлага­ет нашему верующему созерцанию в урок и нашему ревностному по вере житию — в подражание.

Итак, оставьте землю, вознеситесь на небо, — в рай Божий, походите там и насладитесь красотою его. Вот вера Адамова, вот терпение Иова, вот кротость Давидова, вот чистота Иосифова. Там ревностные Петры, любительные Иоанны, мужественные Павлы, правдивые Иаковы. Здесь мученники, девственники, пустынножители, постники, странноприимцы, милостынедатели. Христа ради юродивые, просветители, пастыри и учители. Под­ходите ко всякому цвету и древу, — впивайте аро­мат его размышлением и сочувствием, и не отхо­дите, пока не насытитесь соревнованием. Всякой верующей мысли открыт туда вход, каждому чис­тому сердцу разрешено все возлюблять и всякому доброму желанию все брать. Вот сад для прохла­ды и отдохновения верующим! По воскресным и праздничным дням вы ищете, где подышать све­жим воздухом. Хорошо делаете вы это для тела. Но прежде не забывайте прохлаждать и освежать души ваши мысленным хождением по раю небес­ному; — а еще было бы лучше, если б вы устрои­лись так, чтоб, ходя по горестной земле телом, серд­цем и умом не выходили вы из рая небесного.

Но, прибавлю, братие, обходя рай небесный, действуйте не как праздные зрители, а как добрые домохозяева. Праздный зритель только наслажда­ется, а домохозяин, наслаждаясь, всегда держит в мысли — как бы и у себя завесть что-либо подоб­ное тому, что видит у других.

Так, обходя созерцанием рай небесный, — по­рывайтесь и у себя завесть такой же рай. Для того сойдите с неба и войдите в себя. — Ваше сердце предназначено к тому, чтоб быть раем, садом, пол­ным цветов и плодовых дерев — духовных. — Надо сделать, чтоб оно и действительно стало таковым. —  Ростки всякого рода уже есть в сердце; но они дикие. Надо привить их. Берите прививки в не­бесном раю и прививайте… Вера ли нужна, — бе­рите веру; чистота ли, — берите чистоту; терпение ли,   —  берите терпение; словом, берите всякую добродетель и прививайте у себя в сердце. И ста­нет ваше сердце — весь рай небесный в малом виде, —   и исполнится над вами: «Се царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17,21).

Потрудитесь. — Когда прививают дерево, то надрезают тело его, влагают внутрь заимствован­ный прививок и все, обвязывая, прикрывают, чтоб там внутри незримо совершилось сращение заим­ствованного со своим. То же делайте вы и с серд­цем. Бог, создав человека, украсил его всякого рода добродетелями, верою, послушанием, смирением, милосердием, воздержанием, кротостью, братолю­бием, Боголюбием, Богомыслием, словом — вся­кою добротою. Но когда пал человек, пришел враг и против всякой добродетели посеял свое зло в естестве нашем и привил против веры — неверие, против смирения — гордость, против братолюбия —  ненависть, против Боголюбия — тварелюбие, и проч. И стали все ростки сердца нашего исполне­ны смешанных нечистых соков, не могущих давать плодов вкусных. Вот почему необходимо приви­вать нам себя, чтобы исправить испорченные соки. —   Как прививать? Так же, как прививают дере­вья. — Там отрезают верхушки деревца или вет­ви, — отрезайте и вы дикие ростки сердца самоот­вержением и самопротивлением. Там врезывают заимствованный прививок, — врезайте и вы заповеданные добрые качества в сердце самопринуждением. Там обвивают прививок, чтобы невидимо и спокойно совершилось сращение, — обвивайте и вы всех себя попечительными учреждениями Церк­ви, чтоб под прикрытием и влиянием их незримо для вас самих совершилось сращение желаемых добродетелей с сердцем вашим. — Другими слова­ми — вот что сделайте: противьтесь гневу и при­нуждайте себя на кротость — и привьете кротость. Противьтесь гордости и принуждайте себя на сми­рение — и привьете смирение. Противьтесь тварелюбию и принуждайте себя на Боголюбие — и привьете Боголюбие. Так, противясь всякому злу и принуждая себя на всякое добро, среди молитвований и освятительных правил Церкви, зло одно за другим вы будете отсекать, а добро на место его прививать и возращать. — И явится сердце ваше садом, исполненным всякого рода добродетелями, — или одним древом многоветвенным и многоплод­ным, которое и будет потом взято в рай небесный на украшение и исполнение его.

Братие и отцы! Рай есть достояние Христиан, Для нас он создан и для нас открыт. И все нам Божественные силы, яже к животу, поданы, — и у нас под руками. Видите цель, имеете средства, знаете нужные приемы. — Начните труд и, начав­ши, не ослабевайте, пока не совершите преднаме­ренного. — Рай исполнен уже, но и еще есть мес­то, спешите занять. — И те, кои вошли туда, не подобострастны ли были нам? Не тоже ли носили тело? Не на этой ли скорбной и соблазнительной жили земле? Не в тех же ли обстоятельствах нахолились они, как и мы? Но вот они населяют рай, мы же что? — Смотреть только будем, как другие предваряют нас?! — Поспешим, пока не заключи­лась дверь, пока не прекращено приглашение. Трудно?! — Есть труд. Но и плод каков?! — Тру­димся же, работая суете и тлению. — Не лучше ли сей пагубный труд переменить на труд, приводя­щий в живот вечный. Здесь мы в преддверии жиз­ни; настоящая жизнь — там. Надо готовиться, — и готовиться по тамошним образцам. — Смотрите и перенимайте, веря, что и конец будет тот же.

Каждый их нас имеет своего одноименного Свя­того и Ангела Хранителя. Они к нам простирают руки, приглашая к себе, обещая и подавая вразум­ление и руководство. Не оскорбим их невнимани­ем и упорством, и они введут нас в селения Бо­жий. — О! — Даруй, Господи, вам всегда носить в уме и сердце своем сей светлый путь жизни, с ревнованием быть участниками его. Аминь.

(3 июня 1862 года. В неделю Всех Святых)

Глава 3. Небожители образовались для неба на земле, в Церкви Божией. Живи по духу Церкви, — и ты будешь принят в среду их.

Всех Святых вспоминает св. Церковь вслед за Пятидесятницею — во свидетельство и указание плодов сошедшего на землю Св. Духа. Неплодна была земля святостью. Благодатию же Духа Святого напоенная, обильно начала плодоприносить ее, во утешение Домовладыки всякой твари. Как вода живая и здоровая, где не протечет, везде про­буждает растительность по роду земли и страны; так благодать Духа, куда ни проходила, везде вос­ставляла Господу людей совершенных в разуме и добросердечии. Четырьмя потоками текла вода из рая земного и напояла всю вселенную. Во все че­тыре страны св. Апостолы, сосуды Св. Духа, про­несли обильные потоки благодати Его, напоили жаждущие души и возрастили в них всякого рода благодетели.

Все сии, одухотворенные, внушениям Духа пос­ледовавшие и в путях Его ходившие, как новонасаждения масличные, — перенесены и пересаже­ны с земли на небо и там составляют прекрасный рай небесный, в коем почивает Триипостасный Бог. Во главе всех Пречистая Владычица Богородица, за нею св. Апостолы и Пророки, далее св. мученники, пастыри и учители, девственники и девственницы, преподобные отцы и матери и все другие лики Святых. Сей-то рай духовный живописует нам ныне св. Церковь, — да обоняет всяк по силе своей благоухание его, и желанием да возжелает достиг­нуть того, чтоб и самому быть пересаждену в блаженную страну ту.

Как у домовитого хозяина, кроме сада — настоя­щего, бывают еще рассадники и теплицы, где возращаются у него разные дерева и цветы для большого сада; так и Господь благоволил устроить. Настоя­щий его сад духовный — на небе, и состоит из всех Святых — чистых и совершенных. Возращаются же и подготовляются для того сада духовные леторасли — в земной Его теплице или рассаднике — св. Божией Церкви. Тут у него приставлены садовники, которые ходят за дающими росток душами, полива­ют их, обрезают, окапывают и охраняют. Те, кои успевают подрасти и окрепнуть, пересаждаются в небесный сад. Те же, которые не подрастают и не поддаются действиям возращающим, как безжизненные и сухие, извергаются вон.

Такова и наша участь! Или будем пересаждены в небесный сад, или извержены вон, как негодные. Мы уже в теплице Божией, в животворном рассаднике —     св. Церкви. Благодать Духа Святого всесторонне и разновидно объемлет нас. И воды напояющей, и света освещающего, и теплоты согревающей много вокруг нас. Можно сказать о нас словом Пророка: мы древо, насажденное при исходищах вод.

Древо, насажденное при исходищах вод, плод свой дает во время свое, и лист его не отпадает. Оно вечно юно и плодоносно. Так всегда с древом. Но не всегда так с нами! Древо не свободно, — и непременно растет, цветет и плодоприносит, когда окружено тем, что благоприятствует растительнос­ти. А душа свободна и, несмотря на то, что окру­жена всем благоприятствующим духовному ее рас­цветанию и ращению, может оставаться сухою, безжизненною и бесплодною, потому что все то может не принять и воспротивиться тому. Свобо­дою своею она отверзает в себе вход духовным влияниям, кои, вошедши, производят в ней духов­ное ращение, и свободою своею она так может замк­нуться в себе, что не даст входа в себя никакому действию духовному — и, оставаясь отделенною от источника духовного оживления, будет иссы­хать, чахнуть и замирать.

Так в Церкви Божией все готово к оживлению нашему и соделанию нас цветоносными и плодо­носными. Но соделываются действительно таковы­ми только те, кои свободно приемлют все, что за­поведал Господь во св. Своей Церкви, и самоохотно желательным сердцем подчиняются тому. Хо­чешь быть духовно-растущим, восприми все запо­ведуемое и содержимое Церковию. Заповедуется догмат, — прими догмат, как бы он ни был выше твоих человеческих соображений. Дается заповедь, — подчинись ей, как бы ни была она противна твоим личным настроениям. Учреждены службы Божий, — участвуй в них, и их порядку и време­ни подчиняй свои дела житейские. Дано духовное отчество и руководство, — не чуждайся его и, как огня, бегай самоуправства и самочиния в духов­ных занятиях своих и подвигах.  И во всем так: назначен пост, — постись; велят говеть, — говей; велят исповедаться и причаститься, — исповедуй­ся и причастись, и проч.

Кто так самоохотно всему покоряется, тот ста­вит себя в положение обильно напояемого живи­тельным потоком благодати Св. Духа. В Церкви Божией все исполнено силы Божией, только ка­сайся с верою, без размышления, самоохотно. Те, кои всю жизнь свою устрояют по указанию св. Церкви, и ничего не позволяют себе делать про­тивного внушениям ее, находятся под постоянным притоком Божественных сил. — И они-то суть воистину древа, насажденные при исходищах вод. Исполняясь сил духовных, они растут, крепнут, совершенствуются и, по окончании земного попри­ща, подобно древам, подросшим в рассаднике, пересаждаются в небесный рай. Напротив, холодные к Церкви, чуждающиеся ее, поблажающие своенра­вию ума своего и своих желаний, порабощенные бездейственному совопросничеству, заключают все входы свои и, не приемля оживляющих действий Духа, замирают и иссыхают, и сами себя готовят в пожжение. Вокруг их все цветет, а они сохнут, хоть думают, что они только и живут. Они в себе хотят найти источник оживления и, вместо того, находят умерщвление. Не хочу, говорит, верить: что сам узнаю, то и признаю истинным, — и впа­дает в ложь и заблуждение. Не хочу подчиняться писанным заповедям: природа — мне закон, — и впадает в похоти различные и страсти бесчестия. Не хочу подчиняться стороннему руководству: я и сам разум имею,   — и исполняет собою приговор Премудрого: «Им же несть управления, падают аки листвие». Не хочу подчиняться чинам Церкви: мне некогда, и они излишни, — и время свое тратит на пустые обычаи мира, растлевающие. Так и во всем. — И бывает уделом сих самоумников и самоуправников — своенравных — ложь, заблуждение, страсти и похоти злые, а наградою безотрадно-томи­тельное, присножаждущее состояние духа неудовлет­воренного. Они осязательно сохнут и чахнут, хоть живительные источники — тут же, вокруг них.

Вот две участи пребывающих в рассаднике — Церкви Христовой! — Церковь действительно возв­ращает для вечной жизни всех, покоряющихся ей; а непокорившиеся иссыхают, как хворост и тер­ны. Сие ведая, поревнуем первым, отвращаясь от нрава последних, — и Господь благостию Своею несомненно воспримет нас в небесный рай, в со­жительство Святых Своих, их же молитвами и да сподобит Он сего всех нас. Аминь.

(14 июня 1864 года. В неделю Всех Святых)

 

 

Глава 4. Богородице на праздники Ее какие подобает приносить цветы и букеты добродетелей.

 

Празднуя ныне Пресвятой Владычице нашей Богородице, чудотворной ради Ее иконы Казанс­кой, за избавление Москвы от Литвы, невольно переходишь мыслию и на другие места, где ей, — скорой Помощнице нашей, — угодно было являть особенную к нам Свою милость, — как то: Влади­мир, Ярославль, Муром, Тихвин, Псков, Смоленск, Калугу, Тамбов, Курск, Киев, Почаев и проч. Да есть ли у нас область, которая не была бы свиде­тельницею скорого заступления Пресвятой Бого­родицы?! Так что, если представим все вместе, то в изумлении встанем мысленно пред дивным обра­зом Покрова Пресвятой Богородицы, простертого на всю Россию, в коем Она с ликом прославленных наших князей и княгинь, бояр и боярынь, святите­лей и иереев, преподобных и мучеников и Христа ради юродивых — непрестанно молит о нас Господа избавить нас от бед и скорбей, не вводить во иску­шение сердца нашего и утвердить нас в делании святых Его заповедей. Помышляя о сем, приходите все и благонадежно повергайте к стопам Владыцицы, пред честными Ее иконами, все ваши нужды — и телесные и духовные, и частные и общие. Помощь готова! Ждется только благоприятное время.

Впрочем с этой стороны, кажется, мы очень ис­правны. Кто не знает веры нашей к Владычице Богородице? И кто не видит, как неотступно до­кучаем мы Ей своими молениями? — Но исправна ли у нас другая сторона, приличная празднеству и им называемая? — Ведь нельзя же только про­сить: ужели же и в праздники все только просить?! Нет. В праздники прошения только намекаются; главное же, с чем должно в эти дни являться пред лице празднуемого, — это есть своего рода посиль­ный принос. Принимая принос, он вспомнит о при­несшем, вспомнит и о постоянных прошениях и нуждах его, и тут же положит удовлетворить им. Так это бывает в житейском нашем быту. Так умест­но сему быть и в быту нашем духовном. Потому что, если нам положено по-человечески служить Богу, то тем более по-человечески можем мы отно­ситься ко Святым Его.

Судя по сему, нет сомнения, что и Пресвятая Дева Богородица ныне в день, Ей посвященный, ждет от нас приличного приноса. Не исполнить сего и не похвально, и не полезно. Что же принесем?!

Девы любят цветы. Цветы принесем и Деве Бого­родице. Но как Деве Пречистой — цветы чистые, как Приснодеве — цветы неувядаемые, как Царице Небесной — цветы райские, — небесные — духов­ные. Вы, верно, понимаете, что это за цветы? Это те, кои в сердце заменяются действием Пресвятого Духа и под Его благодатным наитием растут и распуска­ются, — цветы святых чувств и расположений, кото­рыми должно быть преисполнено сердце Христиани­на, и которые справедливо называются райскими, небесными насаждениями в сердце нашем.

Какие именно требуются от нас цветы сего рода, можно бы дознать наведением от цветов садовых к похожим на них цветам добродетелей. Но не на­прягайтесь на это умом вашим, чтоб не потеряться в шпроте сличительных соображений. Поищем луч­ше определенных на то указаний в слове Божием.

Все цветы, сколько их есть, только разнообраз­ные сочетания семи цветов радуги, явленной на небе после потопа в знамение обезопащения и по­милования преступного человечества. Своего рода радуга воссиявает и в духе нашем, когда по спаде­нии вод нечистых помыслов и пожеланий, и по принесении Богу жертвы всецелого предания себя в волю Его, благоволит Он отпечатлеть в нас ощу­тительное знамение Своего с нами примирения. Вот из каких цветов слагается сия радуга: духа пре­мудрости и разума, духа совета и крепости, духа ведения и благочестия, духа, наконец, страха Божия. Бери кто что имеет из сего, и неси ныне в дар Пречистой Деве Богородице.

Радужные цветы являются еще чрез преломле­ние лучей солнца в призме. Это наводит нас вот на какую мысль: неприступный свет Триипостасного Божества, отражаясь в приемлющих его небесных силах, духовно оцвечивает их соответственно сте­пени своего таинственного в них преломления, и тем определяет характеристические черты девяти чинов Ангельских. Подобное нечто совершается и в нас. Когда чистейший, нераздельный свет свя­тости Божией падает на наше естество, составлен­ное из девятерной иерархии силы, то соответст­венно тому, как, в какой части преломляются, дает бытие следующим девяти цветам духовным — пло­дам Святого Духа, как исчисляет их св. Апостол, говоря: «Плод духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кро­тость, воздержание» (Гал. 5, 22). Берите из этих, что у кого есть, и несите ныне в дар Пречистой Деве Богородице!

Цветы в радуге располагаются один над другим в восходящем порядке и притом так, что один буд­то входит в другой, и все составляют непрерыв­ную лестницу, стремящуюся к небу. Укажу вам одно место о подобном сочетании и добродетелей, как бы о переливах духовной цветности. По полу­чении благодатных сил, учит Апостол Петр (2 Петр. 1, 5-7), принесши со своей стороны в дело спасе­ния все тщание, — «подайте далее в вере вашей добродетель, в добродетели разум, в разуме воз­держание, в воздержании терпение, в терпении благочестие, в благочестии братолюбие, в бра­толюбии любовь». Есть что-нибудь такое у кого? — Бери щедрою рукою и неси ныне в дар Пречис­той Деве Богородице.

Вот как разнообразны духовные цветы, и какой богатый предполагается цветник добродетелей в сердце каждого Христианина! Даруй, Господи, чтоб и ваши сердца были украшены такими совер­шенствами! Тогда идите в сад сей, собирайте цветы сии и составляйте из них букеты в честь Владычи­цы Богородицы. — Говорят, что есть язык цветов, и что посредством сочетания их можно передать другому свои мысли. Займитесь этим ныне, и начните сию безмолвную, внятную однако ж беседу! — Возьмите, напр., если кто имеет, — цветы воз­держания, трезвенности, внимания, или хранения сердца, и вы тем скажете: «Се приносим Тебе бу­кет целомудрия!» Возьмите еще, если есть у кого, цвет отрешения от всего, беспрекословного пови­новения и непрестанного пребывания в молитвах и подвигах самоотвержения, — и вы тем вырази­те: «Се приносим Тебе букет иночества!» — Возь­мите и еще — цвет терпения, нелицеприятия, стра­ха Божия и рассудительности, — и в вас узрит Пречистая приносимый Ей букет верности своему долгу. — Подобно сему делайте и другие сочета­ния, но только не без мысли, а так, чтоб в сем сочетании выразить себя, — свой чин и звание, — каковыми они должны быть, по требованию Хрис­тианства. — Здесь — на земле — мы сокрыты друг от друга внутренне и различаем себя взаимно толь­ко по внешним признакам и отличиям. Но для неба открыто наше внутреннее настроение, и для него мы таковы, каковы есть мы в сердце своем. — Настроимся же в сердце так, чтоб какими нас здесь признают по внешности, таковыми с неба нас со­зерцали по внутреннему настроению, читая наше сердце, или уразумевая смысл сочетания в нем духовных цветов добродетелей. Делая так, мы при­несем ныне Богородице — всякий свое: пастыри — истинное пастырство, иноки — доброе иночест­во, судьи — Христианское судейство, торговцы — честное торговство, супруги — верность, девы и юноши — чистоту и проч. Блаженны души, могу­щие ныне явиться таковыми! Пречистая Дева обо­няет духовное их благоухание, уразумеет без слов смысл их приношения и обильно исполнит их сво­ими благословениями!

На деле, может быть, не все у всех есть; но вся­чески что-нибудь из показанного есть. Принеси всякий, что может. Всемилостивая удовольствует­ся и малым, коль скоро приносится то с искрен­ностью и усердием.

Что же принесут Ей те из нас (если окажутся такие), которые не только букет составить, но и одного цветка завялого найти в себе не могут? — Что принесем Ей мы, бедные? — Принесем слезы покаяния, в той уверенности, что они могут заме­нить и все цветы, и все разнообразные сочетания их. Видали ль вы, как разноцветно играет луч солн­ца в капле росы, когда застает ее на цветке?! Сдела­ем и себе нечто приспособительно к сему! Пройдем­те умно по всем цветам обязательных для нас добро­детелей и, не находя их в себе, оросим их слезами глубокого сердечного сокрушения. Когда потом воссияет в нас Солнце правды, луч Его разноцвет­но отразится в слезах наших. — Эти не наши, — отражающиеся, однако ж, в наших слезах цветы и принесем Приснодеве, взывая: тока слез наших не отвратися, яже от всякого лица всяку слезу отъемшего, Дево, Христа рождшая! — Аминь.

(22 октября, 1860 г. В день Казанской иконы Божией Матери)

Глава 5. Божия Матерь примером своим учит вся­кой добродетели.

Празднуя ныне в честь Пресвятой Владычицы нашей Богородицы, чудотворной ради иконы Ее Вла­димирской, не могу относить к случайности, что праздную вместе с вами — жителями с. Доброго. Думаю, напротив, что так устроилось ради вас, ради крайней нужды напомнить вам преимущество пред всеми другими о подражании добрейшим качествам Владычицы Богородицы, хоть и всем надо напоми­нать о сем, сколько можно, чаще и настоятельнее.

Обращая к вам в первый раз мое слово, я должен бы сказать вам: по имени вашему да будет и житие ваше. Ваше имя да будет для вас учителем и настав­ником о том, как вам жить надлежит: будьте добры, как жители с. Доброго. Если б при сем кто из вас пожелал бы более определенного указания на то, в чем должна состоять доброта ваша, я скажу вам: смотрите на образ Пречистой Владычицы Богороди­цы, рождшей нам Спасителя, краснейшего добротою паче всех сынов человеческих, на образ Владычицы, о Которой и Самой было предсказано, что Она пред­станет одесную Господа Бога, как Царица, в ризах позлащенных одеяна и преиспещренна, — смотрите на лик Ее и возревнуйте подражать Ей, как дети матери, — и будете не именем только, но и делами Добряне, т. е. удобренные всякой добротою.

Учитесь же, — проходя мысленно житие Пре­святой Богоматери и черта за чертою перенося Ее доброты на себя самих, на свои дела и начинания.

Учитесь с ранних лет посвящать себя на служе­нию Богу у Той, Которая еще отроковицею малою введена во храм и отдана Господу.

Учитесь молитве, Богомыслию, прилежному читанию слова Божия у Той, Которая, во все времена пребывания Своего во храме, паче всего другого при­лежала сим благочестивым занятиям, переходя от чтения к Богомыслию и от Богомыслия к молитве.

Учитесь, при делах благочестия, и трудолюбию у Той, Которая и в предверии храма не чуждалась трудов.

Учитесь хранить обеты свои, — и частные, ка­кие даете Богу и людям, и тот общий всем нам обет, который даем мы при крещении, — учитесь сему у Той, Которая устояла в данном Богу тайно обете девства, несмотря на необычность дела и на убеждения целого собора старцев.

Учитесь благодушному довольству своим состо­янием у Той, Которая не возгнушалась домом и сожительством древоделателя, когда видела на то указание Божие.

Учитесь смирению у Той, Которая, несмотря на великие совершенства телесные и духовные, не счи­тала себя стоящею какого-либо внимания пред оча­ми Божиими и, когда Ангел приветствовал Ее благо­датною и благословенную в женах, смутилась и не­доумевала, как могло идти к ней такое приветствие.

Учитесь Господу Богу воздавать хвалу о вся­ком даре Его, — великом и малом, — у Той, Кото­рая в первые минуты Богоматерства воспела хва­лебную песнь Богу: «Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе, Спасе Моем…»

Учитесь, в час какой-либо напраслины, благо­душно терпеть и от Бога единого ожидать оправ­дания и заступления, — учитесь сему у Той, Кото­рая не спешила сама себя оправдывать и защищать, когда Иосиф смятеся, бракоокрадованною помыш­ляя Ее, непорочную, а всю Себя предала Богу, — творящему дивное в немощах наших.

Учитесь не колебаться в том, что Господь верен в обетованиях Своих, несмотря ни на какие внешние тому противности, учитесь сему у Той, Которая была уверена, что рождает Бога воплощенна, рождая в вертепе, и носит Спасителя мира в руках Своих, бежа с Ним в Египет по злобе человеческой.

Учитесь ожидать положенного всякому делу времени, не упреждая намерений Божиих и не вмешиваясь в то, что не вверено вам, — учитесь сему у Той, Которая и 30 лет ждала и без тревож­ных понуждений, пока Господь благоволил явить Себя миру, и никогда не позволяла Себе со властию Матери входить в деяния Сына Своего — Спасителя мира.

Учитесь состраданию у Той, Которая не могла равнодушно сносить стыда чужого ей семейства по случаю недостатка вина на браке.

Учитесь переносить скорби и телесные болезни у Той, Которой Самой прошло оружие в сердце.

Учитесь не жить только, но и умирать у Той, Которая с масличного ветвию в руках радостно отошла ко Господу.

Намеренно сокращу для вас указания добрых черт в лике Богоматери, потому что и времени не­достанет все пересказать вам, как должно. То, что говорит Апостол о плодах Духа, кои суть: «Любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосер­дие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5, 22); — все это в совершеннейшем виде было у Влады­чицы Богородицы. — Всеми сими добродетелями поревнуйте украситься и вы, да будете добры добротою духовною.

Чем хочет тот же Апостол облечь всякую душу Христианскую, говоря: «Облецытеся убо якоже избранный Божий святи… во утробы щедрот, благость, смиренномудрие, кротость и долготер­пение: приемлюще друг друга, и прощающе себе, аще кто на кого имать поречение; якоже и Хрис­тос простил есть вам, тако и вы» (Кол. 3, 12, 13), — всем сим украшена была Пречистая. — Всеми сими добрыми качествами поревнуйте об­лечься и вы, и будете подобны Той, к Которой таинственный жених говорит: «Се добра ecи, ис­кренняя моя, се ecи добра» (1, 15) — «ближняя моя; голубице моя, совершенная моя» (5, 2).

Хотите ли еще более уподобиться образу, кото­рый указует нам ныне Господь в Пречистой Вла­дычице Богородице, прочитаю вам наставление другого Апостола: «Конец же, ecи единомудрени будети, милостиви, братолюбцы, милосердии, благоутробни, мудролюбцы,  смиренномудры; не воздающе зла за зло, или досаждения за досаждение; супротивное же, благовяще, ведяще, яко на се звани бысте, да благословение наследите. Хотяй 6о живот любити, и видети дни благи, да удержит язык свой от зла, и усти свои еже не глаголити льсти. Да уклонится от зла, и да со­творит благо. Да взыщет мира и да держится его. Зане очи Господни на праведные, и уши Его в молитву их: лице же Господне на творящие злая, еже потребити их от земли» (1 Петр. 3, 8-12). «Мудрствуйте убо тожде друг ко другу — смирен­ными ведущеся, — ни единому же зла за зло воздаю­ще, промышляюще добрая пред всеми человеки. Аще возможно, еже от вас, со всеми человеки мир имей­те. Не себе отмщающе, возлюбленнии, но дадите место гневу: писано бо есть: Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь» (Рим. 12, 16-19).

Вот, други мои, уроки вам нынешнего дня, ко­торые хоть с моего языка, но идут к вам прямо от Бога, желающего вам добра и благословения, и потому призывающего и обязующего вас паче все­го к миру, любви и благочестию. Благовременны ли сии уроки для вас, сами видите.

Слышу в вас раздоры и вражды, о которых не слышно в других местах. Не подобает сим тако бывати, братие мои! Слышу в вас оскудение бра­толюбия, которого не встретишь в других, даже богопротивных верах; так что не только своим не делятся у вас с нуждающимися, но попускают от­нимать у них свое последнее, — и это у потеряв­ших все и лишенных даже крова. — Не подобает сим тако бывати, братие мои.

Слышу в вас умаление усердия к храмам Божиим, которые бывают пусты в воскресные и празд­ничные дни, — и это ради временных прибытков торговли, которая может иметь место и в другое время. — Не подобает сим тако бывати, братие мои. Так говорю не за тем, чтоб раздражить вас, но чтоб в разум истины привесть. — Хотите ли привлечь благословение Божие и видеть всегда дни благи, уклонитесь от сих зол. — Кто в раздоре живет, к тому Господь не будет мирен, и кто не щедр сам, к тому не станет отверзать щедрую руку Свою Господь. Кто к Богу не приближается, приметаясь в дому Его, к тому не приблизится и Бог. Уступчивость, податливость и жертва времени Богу собирают и созидают; а самоправность, чуждоприсвоение и на себя одного надеяние, собирая будто, расточают и разоряют.

Помните, что грех одного лица на него одного при­влекает гнев Божий; а грех целого села или города — на целый город или село привлекает суд Божий со соответственною казнию. — Численность грешащих не сокращает, а увеличивает грозное воздаяние.

Внимайте убо себе, братие, а не дети бывайте умы, — но злобою младенстуйте.

В сем умудриться да поможет вам Господь Бог, молитвами Пречистой Владычицы нашей Богоро­дицы и присно Девы Марии. Аминь.

(23 июня, 1861 года. В день Владимирской иконы Божией Матери, в селе Добром)

Глава 6. Покров Божией Матери означает, что ми­лости Ее к нам всегда готовы: когда и как удобнее сретать их.

Празднуем Покров Пресвятой Владычицы на­шей Богородицы — общей всех христиан Матери. — Утешительное празднество! — Оно дает увере­ние, что помощь и заступление Матери Божией всегда готовы и так близки ко всем нам, как, на­пример, кров дома, или еще ближе, как благоде­тельная рука, касающаяся главы нашей. — Весь мир христианский действительно и испытывает над собою сей омофор милости Пресвятой Богороди­цы, — и благодарно радуется, и в благонадежии торжествует. — Не раз испытала сей Покров и наша страна, как свидетельствуют и чудотворные ико­ны — Владимирская, Боголюбская, Муромская, Шуйская, и — град наш в недалекое еще от нас время сподобился милостивого заступления Ее, — в отклонении от нас варварского нашествия фран­цузов. — И еще ближе, на памяти нашей, — в прекращении чумы. Благодарение Господу и преблагословенней Матери Его!

Утешительно исповедать бывшие опыты небес­ного Покрова. Они рождают веру, что сей Покров пребывает и может пребывать над нами до сконча­ния века. Судьбы Божий, по которым Он то со­кращает, то пространнее отверзает над нами благодающую десницу Свою, неисповедимы для нас. — Но всяко несомненно, что незаслуженно Он не наказывает и от тех, кои не прогневают Его, не отвращает лица Своего. — Таков же закон и По­крова Пресвятой Богородицы! Сей Покров уже простерт над нами. Не отклоним его, и он пребу­дет на нас. Нежная мать бережно упрятывает дитя свое, — и ему тепло и покойно, пока не разбросает оно Покровов своих. — Так и с нами. Бережно хранит нас Заступница наша. Не будем сами по­рываться из-под Покровов Ее нашею небрежностию и своенравием, — и навсегда пребудут на нас Ее заступление и милость. Спросите, что же имен­но для этого надо делать? — Отвечу: пребывайте там, где Матерь Божия обвыкла являть милость Свою: покрывая там всех, Она и вас прикроет.

Видите, где было первое всенародное явление Покрова Ее? — В храме, во время всенощного бдения, — Спешите и вы в храм Божий на благо­говейную молитву всякий раз, как имеете возмож­ность, а паче в воскресные и праздничные дни. Все храмы обходит Владычица наша и всякому дает потребное, по мере труда его и усердия в молитве. Не забудет Она ни одной души, болезненно во­пиющей к Ней, и во время благопотребное явит милость Свою. Так — в храмах Божиих одна часть омофора Матери Божией: не уклоняйтесь от хра­мов и будете под Покровом Ее.

Видали вы изображение Матери Божией Всех Скорбящих. Матерь Божия стоит на воздухе. От Нее рассылаются Ангелы ко всем скорбящим с благопотребной помощью, или от Ней исходят лучи  и ударяют на требующих помощи Ее, просветляя души их утешением и врачеванием их болезней душевных и телесных! — Спешите к сим скорбя­щим и вы, — и луч милости Пресвятой Богороди­цы, осеняя тех, осенит и вас. — Так — над скор­бящими — другая часть омофора Владычицы: по­чаще вращайтесь средь них с посильной помощью и всяко привлечете и на себя омофор милости Ее.

Есть сказание, что один ревнитель спасения, — простец некнижный, — руководим был в подви­гах своих и трудах иконою Пресвятой Богороди­цы. Всякий вечер припадая в молитве пред ико­ной Ее, он в лике Ее читал одобрение, или укор себе за дела дня. Когда Она грозно смотрела на него или отвращалась от него, он заключал из того, что, верно, сделал что дурное, пересматривал все дела, мысли и чувства дня, находил неисправное, каялся, — и был одобряем милостивым ликом от Матери Божией. Это значит, что подвиги спасе­ния, равно как и все подвижники — находятся под самым внимательным надзором Владычицы Бого­родицы. — Хочешь удостоиться сей милости, — не неради, подвизайся в христианских трудах о спасении, — и верно удостоишься ее. — Так, над ревнителями о спасении — подвижниками третья часть омофора Матери Божией: пребывай в под­вигах, и будешь под омофором милости Ее!

Итак, храмы Божий, места нужд и скорбей, и поприща подвигов и трудов, — вот где всегда при­суща Матерь Божия! — Усердие к молитве, дела милости и благотворения и подвижнические тру­ды о спасении, — вот чем привлекается и удерживается Покров Ее. — И скажу вам, кроме этого другого ничего и указать нельзя: ибо этими тремя все обнимается. — Молитва обнимает отношения наши к Богу, дела милости и благотворения — наши отношения к ближним, а труды подвижничества — наши отношения к себе самим. Но сими тремя отношениями вполне определяется весь строй на­шей жизни, и когда они в должном порядке, то и в нас все в должном порядке, и тогда мы сами из себя составляем крепкий сосуд, в который благо­надежно влагаются небесные щедроты. Поревнуем же явить себя исправными во всех сих трех видах исправности, и Матерь Божия, — Матерь совер­шенного в Господе человечества, воспримет и нас в родство Свое, и о нас попечется, как о присных Своих, — зря в нас следы Своего материнства Богоблагодатного.

Припомните нагорную беседу Спасителя, в ко­торой Он учил, каковы должны быть последовате­ли Его. Изъяснив христианские сердечные распо­ложения, Он указывает потом свойственные хрис­тианам видимые для всех дела их и труды, имен­но: молитву, милостыню и пост, постом означая постническую жизнь, обнимающую все труды под­вижничества христианского. Так и по заповеди Спасителя эти три — суть виды, способы и орудия христианского жития. — Всякий христианин, рев­нующий быть исправным, непременно ходит в них. И чем кто опытнее и привычнее к ним, тем он бли­же к совершенству христианскому, — тем ближе он к небу, и небо ближе к нему. — И. во все време­на, чем сильны бывали и бывают христиане? И чем  страшны они миру и князю его? — Молитвою, милостынею и постом. — В наш век дух мира си­лится взять преобладание над духом Христовым. — Но смотрите, чем он хочет достигнуть сего? — Гонений не воздвигает; а что делает? — Хочет от­бить у нас орудия воинствования нашего — мо­литву, пост и милостыню. И вот вы и в печати и в речах, и в шутку и серьезно, всюду у миролюбцев встретите нелегкие нападки, — то на чины цер­ковные и молитвования всякого рода, то на бед­ных и милостынеподаяния, то на пост и всякое подвижничество и строгость к себе. Знает хитрый, что если он успеет отбить нас от сих орудий жития христианского, — то победа и без особой усилен­ной брани будет на его стороне. Ибо без сих ору­дий мы, как воин безоружный и раздетый, падем и попадем в плен. Да отступление от них и само есть уже падение и плен.

Так, братие, не дети бывайте умы, но проразумевайте разрушительные для нас козни врага, и стойте в своем чине. — Не могу удержаться, чтоб не напомнить вам о сем и не предостеречь вас. Ныне вон как пошло. Любы иссякает; телу дается вся­кая поблажка в отношении к пище и всем похотям; усердие к храмам Божиим и молитве в них хладеет и все как-то идет, не как следует. Счаст­ливы, — и знать не хотят христианских порядков. Бог милостив, — терпит; но терпению бывает и конец. Помните — тогда, в 12-ом году — приходили французы с войсками других европейских на­родов — зачем, думаете? Затем, чтобы отучить нас от французской жизни. Мы и опомнились было немного, — а теперь опять стали забываться. И вот целый год уже грозит нам Господь нашествием Европы. Даром, вы думаете, эта тревога? — Нет. Это Божий к нам вразумительный голос! Господь не хочет нас карать; но как мы неисправны, хочет, чтоб мы пришли в разум и исправились, и как бы говорит нам: смотрите, исправьтесь, а то — опять пошлю на вас вражескую Европу, — зверонравную и иноверную. Перестаньте жить по-фран­цузски и по-инославному, и опять восприимите благочестную, православно-христианскую жизнь, дви­жущуюся в молитвах, постах, подвигах и всякого рода благотворениях. — Вот, сроку дана только одна зима. — Не исправимся, — кто знает, что породит находящее лето? — А ведь все от Бога. Одно мановение перста Его, — и разлетятся все тучи. Но за то Он же подвигнет, и соберутся пол­чища для отмщения неправдам нашим. На всем свете одно православное царство. Оно — слава Христова! — Но и имя Христово, паче всех дру­гих народов, хулится нами, если мы неисправны. Почему и гнев Божий на нас сильнее, чем на дру­гих. Ибо Он хочет, чтобы мы явили славу Его в себе; чтобы весь свет видел — вот что есть право­славное царство! Других неисправных еще оста­вит Господь в покое нечествовать, да восприимут благое в животе сем, а нас не оставит в покое, пока не исправимся; ибо любит нас. — Поразумеем же, братие, благое намерение Божие о нас и поревнуем пребыть во всем верными Ему, и ми­лость Его сретим всегда и благодать обрящем во благовременную помощь.

Это к слову пришлось мне сказать, но не не­кстати и не далеко от урока праздничного. Ибо если о христианских порядках и жизни христиан­ской будем не радеть, нечего нам ждать Покрова Матери Божией. Она — нежнейшая Мать наша, но не поблажливая. Готова наливать милость, но не без всякого разбора. Если будем Ей по сердцу, — всячески ущедрит нас. Но мы не будем по серд­цу Ей, если не поревнуем ходить в делах, Ей угод­ных, или по тем же путям, по коим Она Сама всегда ходит, со своим Покровом и заступлением. — Не будем же сходить с сих путей и всяко будем под Покровом Ее. Аминь.

(1 октября 1863 г. На Покров Пресвятой Богородицы, — во Владимирской Вознесенской церкви, куда в этот день бывает крестный ход, в надежде изгнания французов из Москвы)

 

Глава 7. Какая бы не теснила нужда, притекай к Владычице Богородице. Опыты.

 

К Пресвятой Владычице Богородице, — празд­неством нынешним призываемые, ум и сердце воз­ведем и Ей усердно помолимся, — скорой нашей Помощнице и Заступнице. — Ведома вам, — да и кому не ведома — Ее поспешность на умолеиие, кто бы с теплою верою ни обращался к Ней? Ве­дая же сие, верно, и притекаете к скорому Ее предстательству и Покрову. Не лишним, однако ж, счи­таю, в оживление веры и упования и сердца ваше­го быстрейшего устремления к Владычице Богоро­дице, — привесть вам на память несколько опытов Ее заступления, чтоб в заключение сказать вам, — какая бы нужда ни теснила кого, притекай, ничто-же сумняся, и получишь просимое. — Начнем с нужд духовных.

Владычица Богородица обращает грешников и помогает им одолеть свои греховные привычки. Припомните обращение Преподобной Марии Еги­петской. Невидимая сила не пускала ее поклониться гробу Господню и животворящему кресту Его, не­сколько раз отрывая ее от входа в церковь. Опом­нившись и сознавшись, что, верно, это за грехи ее не дается ей вход в церковь, Преподобная Мария падает ниц пред бывшею тут на стене святою ико­ною Пречистой Владычицы Богородицы, умоляя Ее дать ей узреть животворящее древо креста Гос­подня и поклониться ему, и обещаясь отстать от обычного греха своего и не скверниться им более. Владычица Богородица тотчас услышала сию мо­литву, отвратив невидимое возбранение, и сердце кающейся исполнив благонадежным дерзновением. После всего входит Мария в храм, поклоняется животворящему кресту и гробу Господню, и, возвратясь, снова падает пред святою иконою Бого­родицы в чувствах благодарения и слышит глас: если перейдешь Иордан, обретешь добрый покой. — Это то же, что: в пустынях за Иорданских спасе­нье твое. Последовали затем — удаление в пустыню, постнические труды, борение со страстьми, очище­ние и высота богообщения. — Вот пресветлый путь покаяния, устроенный материнским попечением Вла­дычицы о погибавшей во грехах. — Так, у кого за­грубело сердце от греха, — притеки ко Владычице, и Она умягчит его и расположит к раскаянию.

А вот и другой случай. — Знаете икону Пресвя­той Богородицы, — что называется — Нечаянная радость? Она показывает, как Пресвятая Богоро­дица помогла одному грешнику одолеть страсть, им обладавшую. Хоть грешник был человек сей; но имел добрый обычай всякий день со слезами поклоняться Владычице пред святою иконою Ее в храме, мимо коего надлежало ходить ему. В одно утро заходит по обычаю грешник сей и поклоняет­ся, — Но, восклонив главу, видит, что у Предвеч­ного Младенца на иконе Пресвятой Богородицы рубашка изодрана, и раны на руках и ногах, и меж­ду ребр источают кровь. — В испуге грешник воскликнул: «Владычице Богородице, кто это сделал?!» — «Ты и подобные тебе грешники», — от­вечала Владычица от иконы.

Не можешь одолеть страсть, хоть и хотел бы: притеки ко Владычице, и Она знает, как устро­ить, чтоб осенила тебя ревность к побеждению страсти и привлекла благодатную помощь на сие.

Это опыты обращения грешников вразумлени­ем Пресвятой Богородицы; а есть опыты и того, как Она возводит к совершенству ревнующих о спасении. — Так, одного ревнителя благочестия руководила Она в подвигах спасения, как руково­дит иного духовный отец его. В церковь Божию приходя, становился он обычно пред иконою Вла­дычицы Богородицы и молился. Но Владычица так действовала на него, что если он ни в чем не со­грешал — ни словом, ни делом, ни помышлением, Она являла лик Свой на иконе светлым и привет­ливым; — а если он в чем-либо согрешал, то — являла лик Свой мрачным, строго зрящим или от­вращающимся. В первом случае он радовался и благодарил Господа и Пречистую Матерь Его; — а во втором тщательно начинал пересматривать все дела свои и слова, все мысли и чувства, — и, нашедши неисправное, каялся и со слезами умолял о прощении до тех пор, как лик Пресвятой Богороди­цы являлся ему опять благостным. — Так, по указа­нию лика Пресвятой Богородицы, всякую свою ошиб­ку и неисправность исправлял он, — и при таком руководстве явился, наконец, мужем, во всем со­вершенным. — Так, имеешь нужду в руководстве, — притеки ко Владычице, — Она укажет, или вну­шит, как и на что обратить внимание, труды и силы.

Вот и еще случай, как Она воодушевила на тру­ды во славу Божию одного верующего.

Можно иногда и послабить себе; — можно, напр., в церкви Божией полениться стоять благо­говейно, и молиться не так прилежно, и мыслям дать свободу. Желая вразумить его, Пресвятая Богородица удостоила его такого видения. В хра­ме на всенощном бдении, в Богородичный празд­ник — открылись умные очи его и он увидел Вла­дычицу Богородицу, ходящею между присутству­ющими в храме. Ходя же, Она иного проходила так, — от иного отвращалась, — пред иным кача­ла головою Своею, — а иным раздавала монетки, —  кому золотую, кому серебряную, кому медную, и — то большую, то маленькую, то среднюю. — Подошла Она и к видевшему видение сие и дала ему медную маленькую монету. Он возымел дерзновение спросить: что значит сие, Владычице? И Она милос­тиво ответила ему: по труду и награда; что посеешь, то и пожнешь. С тех пор муж сей — как свечка го­рел во храме,  — бодренно стоя, усердно молясь и мысли нерассеянно горе устремляя; а затем, и вне храма, во всех других делах и подвигах, горячее усер­дие и тщание являя; преуспев же таким образом во всех добродетелях, в иную жизнь отошел он полу­чить обетованную совершенным награду.  —  Итак, слабеет ревность твоя, — притеки ко Владычице, и —  Она воодушевит тебя.

Так добродетелям учила Богородица; а то и от ересей предохраняла простых, и от заблуждений ума тех, кои трудились много над познанием Бо­жественных истин. Одному старцу, любившему читать священные книги, еретик — несторианин дал книгу, где вложены были листы с еретическим учением. Он думал, что старец по простоте, не разобравши, прочитает и это писание еретическое и, подумав, что оно есть также учение святого отца, поверит и станет на их стороне. — Может быть, и в самом деле старец соблазнился бы, но не допус­тила его до того Пресвятая Богородица. Однаж­ды, сидя в кельи своей, увидел он идущую Влады­чицу Богородицу и с детскою простотою стал умо­лять Ее посетить его келию. Пресвятая Богороди­ца отвечала ему: нельзя Мне пойти к тебе. — Ты держишь врага Моего в келий своей, — и стала невидима. Испугался старец и стал все рыть и пере­бирать в келий своей, — чтоб найти, — что это за враг Богородицы; наконец по чьему-то указанию нашел, что враг этот — писание еретическое Несторианское в данной ему книге: ибо несториане не чтут Пресвятой Богородицы. Старец вырвал листы и сжег, — и потом сподобился посещения Владычицы. А то другой был муж ученый, любив­ший углубляться в Божественное Писание, много читавший и писавший. К нему такая была милость, что всякий раз, как начинало образовываться у него какое-либо убеждение, противное святой истине, он слышал от иконы Пресвятой Богородицы ясное предо­стережение: не так — не так. — Бросал свое ложное убеждение, — снова пересматривал свои мысли и исправлял неправое. — Так, свои ли мысли, или сто­ронние речи смущают тишину твоей веры, — прите­ки ко Владычице, и Она отвратит соблазн.

Видите теперь, как на все духовные нужды наши всегда готова нам скорая помощь от Пречистой Владычицы Богоматери? И в телесных нуждах Она всегда помогала искренне обращающимся к Ней и избавляла от всех бед: от болезни нечаянной, от злобы людской, от пожара, разбоя, бедности, ра­зорения, яда и прочих несчастий. — Сколько тому примеров! Я же привел вам примеры особенной помощи Ее в духовных только нуждах, потому что по ним можете судить и о телесных, и особенно потому, что духовная сторона наша большого тре­бует попечения и полнейшего указания вразуми­тельных руководств.

Приложу теперь: вот как бывало. — Смотрите же, откуда и как приходила помощь, туда и обра­щайтесь, и сими примерами благонадежие свое и молитву свою оживляйте. — Не то я хочу сказать, чтобы и вы себе таких благоснисхождений ожида­ли, а хочу только освежить бодренное ваше к Пре­святой Богородице обращение и теплое к Ней прибегание. Духовная помощь не всегда видимо пода­ется. Чаще она совершается внутри, посредством изменения мыслей и чувств. А кто ее производит, и как одно состояние духа отходит и другое при­ходит, мы часто и отчета себе дать не можем. Со­стоим постоянно под небесным влиянием — Анге­лов, Святых и особенно Пресвятой Богородицы, Которая только и делает, что весь мир обтекает, нуждающихся высматривает и обращающимся к Ней помогает. Часто и не знаем, — отчего какое-либо счастие; а оно вот отчего. — Проходит Бого­родица и благостыню всюду вокруг Себя распрост­раняет. Зная сие, и взывайте почасту в сердце: «Владычице, помози, на ны милосердовавши!» — Проходя, Она услышит и поможет.

А лучше еще так располагаться сердцем, как учат приведенные примеры. — Не жди, пока невидимая сила воспретит тебе войти в храм для вразумле­ния тебя, и Владычица, по молитве твоей покаянной, отвратит сие прещение; а сам, наперед зная такой случай, позаботься изгнать из сердца своего то, за что можно не пустить тебя в церковь. Не жди, пока на образе не покажет тебе Пресвятая Владычица Младенца Спасителя в изорванной ру­башке и в ранах, источающих кровь, — чтоб воз­будить тебя к покаянию; а сам собою, — какую боль и скорбь грехи наши причиняют Господу и Спасителю нашему, положи в сердце своем лучше умереть, нежели самовластно и сознательно вда­ваться в какие-либо грехи. — Не жди, пока изменением лика Своего покажет тебе Богородица ху­добу твоего нравственного состояния; а сам посто­янно внимай себе и никаких дурных мыслей и чувств не допускай. — Не жди, пока в видении увидишь, как Пресвятая Богородица в храме, об­ходя всех, другим будет раздавать монетки, а мимо тебя так пройдет, или головой о тебе покачает, или отвратит от тебя лице Свое, чтоб пробудить тебя от нерадения; а, зная сие, сам себя воодушеви ревностию к благоговейному и внимательному стоя­нию на церковных службах, не давая поблажки ни телу, ни мыслям. Не жди, чтоб особенным явлением предостерегаем был ты от заблуждений, а сам, зная пробный камень истины, по его указа­нию, от богопротивных мыслей и учений еретичес­ких ум остерегай и слух отвращай, ни книг злых, ни речей не принимая, паче же сердце свое таким в вере и святости соблюдая, чтоб Пресвятая Богородица, проходя, не миновала его, а удостоила Своего милостивого посещения, свидетельствуя то внезапною сладостию сердца, миром и покоем.

Благодарение Господу, что имеем опытное удос­товерение в готовой нам небесной помощи. За тем так Господь делал и делает, чтобы не падал в от­чаяние грешник, зная, что, пока смерть не придет, все еще есть надежда на покаяние и исправление. — Но не лучше ли нам так себя повести, чтоб не утруждать собою неба, — а радость и веселие до­ставлять Ангелам и Святым, а паче Пресвятой Богородице, — много болезнующей Попечитель­нице о всем христианском роде.

Если кому прежде не приходило сие на мысль, теперь пусть положит — в ознаменование празд­ника в честь Богородицы, Которая ныне, особенно щедродательствуя, смотрит и Сама, как и что хрис­тиане приносят Ей в дар, и как к Ней располага­ются. Позаботьтесь же не оскорбить взор Ее и не отвратить милостивого посещения Ее. — Аминь.

(22 октября 1864 г. В день явления иконы Божией МатериКазанской)

Глава 8. Ум наш бывает или Михаил Архангел, или сатана.

 

 

Празднуем день Архистратига Михаила и про­чих бесплотных сил. Вы теперь, верно, все на небе, —  в хоре Ангелов, — умно предстоите Богу и вмес­те с ними воздаете честь и славу Сидящему на пре­столе высоце и превознесение… Не возмущу сло­вом моим высокого покоища вашего и не стану низводить вас долу. Пребудьте там. По силе моей и я вознесусь к вам.

Невидимый мир лучше видимого, и Ангелы со­вершеннее человека. Но как тварям, и им нужно было дать заповедь, чтобы испытать склонение их произволения и утвердить их свободу в добре. За­поведь, как полагать должно, дана им тотчас по сотворении их. Мы не можем определить, в чем она состояла; но была такого свойства, что послу­жила одним на падение, другим на возвышение… Первый из бесплотных не покорился сему распо­ряжению Царя всяческих. Не видал ли он всячес­ких оснований к тому, чтобы покориться Богоучрежденному порядку, или ему казалось, что мож­но учредить иной порядок небожительства, по тому или другому, только он возмутился против Бога и Его воли и увлек за собою треть низших ангелов. —  Напротив того, Михаил Архангел остался вер­ным, а по его примеру всем существом предались Божественным распоряжениям и прочие Ангелы, за исключением падших. Правосудный Бог низверг сатану с неба со всеми его приверженцами, упот­ребив орудием к тому Михаила Архангела с другими Ангелами, последовавшими его примеру. Михаил Архангел так и изображается — поража­ющим сатану, попираемого ногами. С тех пор Ми­хаил Архангел есть страж славы Божией и Божественных учреждений, а сатана — богоборец и досадитель Божий.

Я не буду вам изображать, как отверженный и низверженный сатана увлек к преступлению запо­веди Божией первозданных человеков, и как чрез них влил яд зла.

Сойдите теперь с неба и войдите внутрь себя. И у нас есть равноангельская сила — ум, — царь в голове, как говорят… И сей царь бывает в нас и для нас — или Михаил Архангел — страж славы Божией и Божественных учреждений, или сатана-богоборец и возмутитель. Поясню вам коротко, как это и когда.

Ум наш законно называется — царь в голове, — только он есть царь не независимый. Ради него мы и разумною тварею именуемся; но не он источ­ник нашей действительной разумности. Бог создал его способным узнавать истину, — но не дал ему силы самому открывать и уразумевать всякую ис­тину. Полнота всякой истины и всякого ведения в Боге. Наш разум Доджей учиться уже у Него… Так Бог его создал, так и действовал в отношении к нему… Прямо по создании является ему, беседу­ет с ним, — жилище ему учреждает, заповедь дает и проч.. Итак, назначение нашего разума или воля Божия, на естество его наложенная, есть, чтоб он учился истине у Бога; принимал смиренно исти­ны, свыше сообщаемые, или вседушно покорялся Богооткровевному учению и всей открытой нам воле Божией. Разум, покоряющийся сей напечат­ленной в существе его заповеди Божией, — хранящий ее и защищающий — есть Михаил Архангел; а разум кичливый и в кичении своем отвергающий откровение Божие и проповедующий: не нужно мне откровение Божие, сам все хочу знать; — и сам все узнаю, — есть разум богоборческий.

Бог действительно открыл нам волю Свою и даровал нам спасительные учреждения в Церкви в пособие и руководство нам, падшим; на пути в Царство Небесное. Коротко все это можно изобразить, так «Бог в Троице поклоняемый ? – Отец, Сын и Св. Дух, —  все сотворивший словом, и о всем по частям промышляющий, спасает нас, падших и погибающих, — в Господе Иисусе Христе благодатию Св. Духа, подаемою чрез таинства, под руко­водством и охранением св. Церкви, обещая нескон­чаемо-блаженную жизнь по смерти всем, покоряю­щимся Его воле, и грозя вечными муками непокоривым». Тут все Богооткровенное учение или вся, воля Божия о нас! Разум должен покориться все­му сему учению, — смиренно принять его все, и напечатлеть в себе, чтоб оно составляло, так ска­зать, его самого, — стало в ряд, его внутренних неизменных начал, — и это не только в такой общ­ности, как здесь представлено, но и во всех под­робностях или во всех частностях. Разум, дейст­вительно так поступающий,  — напитавший себя сими истинами, ими проникнутый, дорожащий ими и за них ратующий, не щадя сил, — есть Михаил Архангел — страж славы Божией и блюститель Божественных учреждений. — Напротив, разум, восстающий против сего Богоучрежденного порядка ведения и жизни, хранимого в Церкви Божией и не только не покоряющийся ему, но и стремящий­ся совсем уничтожить его — есть сатана-богоборец и возмутитель. Предложу вам несколько об­разчиков сатанинства в уме.

Бог говорит о Себе, что Он троичен в лицах — Отец, Сын и Св. Дух. Так исповедует и разум богопокорный и защищает сию истину. Разум-богоборец же учит: или нет Бога, или, если есть, то Он ограни­чен и не троичен, и живет Сам в Себе, не занимаясь миром. Так проповедует иной разум, — и хочет по­ставить на своем, — и за это он есть сатана.

Бог говорит, что мир сотворен Словом Его из ничего в шесть дней. Так исповедует и разум Богопокорный и защищает сию истину. А разум — богоборец противится сему: и мир, говорит, сам собою сотворился и устроился, хочет поставить на своем; — такой есть сатана.

Бог говорит, что Он о всем до малости промыш­ляет и творит в мире, что хочет. Так исповедует и разум Богопокорный и защищает сию истину. А разум богоборный говорит, что нет промышления Божия, и что все строится само собою по законам, положенным в естестве вещей, которых и Сам Бог преодолеть не может. Так говорит и хочет поста­вить на своем, — и за это он есть сатана.

Бог говорит, что человек пал и по падении спа­сается Господом Иисусом Христом во св. Церкви й пр. Так исповедует и разум Богопокорный и за­щищает сию истину. А разум богоборный ничего такого признавать не хочет, не верит ни падению, ни воплощению, ни Богочеловечеству, ни искуп­лению, ни св. Церкви, ни св. таинствам, ничему святому, ни даже будущей жизни и воздаянию; не верит, — и других хочет увлечь в неверие и богопротивление — и за это он есть сатана.

Не продолжаю более… Довольно и этих приме­ров, чтобы вы могли различить сатану от Ангела светла. Не омрачим же и в нынешний светлый Ан­гельский день души ваши напоминанием о таких смрадных внушениях сатанинских/Сделал сие для того, чтоб вас не сбил кто с пути, прикрываясь светлым титлом разумности и вооружаясь мнимы­ми правами разума. Твердо уверьтесь, что разум всегда есть ученик: или ученик Божий, — и тогда приемлет искренне все Богооткровенное учение, со­держимое Церковию, или ученик сатанин, — и тогда он с яростию восстает против всего устрое­ния нашего спасения. Напрасно разум кричит и кричит: я сам все знаю, я знаю иначе, по моим понятиям не так выходит, и проч. Это сатана учит его так напыщаться, — и под сим напыщением прикрывает свою отвратительную личность. А ра­зум и в самом деле думает, что он что-нибудь зна­чит, и начинает шириться ^ против всего восставать И все разрушать, и не подозревая, что служит ору­дием сатаны. Ибо только и есть — Божий порядок и сатанин беспорядок… Где нет Божия, там сатаинское, так вот по этим признакам различайте духи — кто они, и всякого называйте своим именем, — не боясь ошибки или преувеличения.

Не подумайте, что я кого-нибудь из вас подо­зреваю в таком худом настроении ума. Нет. Пи» таю в себе уверенность, что все, нынешний день светло празднующие в честь Михаила Архангела и прочих бесплотных сил, — имеют и ум Архан­гельский, т. е. совершенно преданный Богооткровенной истине и Богоучрежденному порядку спа­сения. Но осмотритесь! — Вы живете в обществе, —  многое видите, многое слышите. Нередко, мо­жет быть, видимое и слышимое прямо носит печать богоборства, и иногда кажется, что Истина перестала быть истиною и верность Богу потеряла свою цену. — Нет. Это Бог дает вам случай показать свою Ему верность и засвидетельствовать твердость убеждения вашего в истине. Стойте и вслед за Михаилом Архангелом боритесь за порядок Божий, —  и в себе, и в других. Не смущайтесь успехами зла,  — тем, что растет богоборство и расширяет свою область. — Скорбите о погибели увлёкшихся и увлекающихся, но не бойтесь за истину и цели­тельность Божиих учреждений. Пусть мы сотнями будем считать верных Богу, а богоборцы своих — миллионами. И тогда Богоспасительное нисколь­ко не умалится в силе, верности и непреложности, —   как богоборное в пагубности. Мы и при этом так же верно спасемся, как те верно погибнут. Помните Лота, не погибшего в Содоме и Гоморе. —  Не говорите с огорчением: «Зачем так, — зачем истина покрывается бесславием и подвергается нападению гласному?» — Господь крепче нашего любит Свое добро, видит успех злобы, — и, одна­ко ж, молчит. Покоримся Его изволению. А дру­гое дело — одно мановение Его, — и все тучи рассеятся, и воссияет во всем величии свет Солнца правды. — Будет ли так? — Единому Богу ведо­мо!.. Не наше дело указывать лучшее Всеведуще­му Промыслителю. — Что могло бы быть, — мы еще можем гадать; но что лучше из могущего быть, куда нам уразуметь?!. Воинство небесное все на­готове встать за Бога и Его порядки. Но если Бог не повелит им действовать,  —  пред их глазами свяжут саму истину, предадут суду и осудят, ког­да так нужно. Не скорбеть, конечно, нельзя; но омрачаться скорбию до колебания в истине — пре­ступно. — Помните мучеников. Их не одним го­лым словом хотели поколебать — и, однако же, не успели. Мужайтесь и запасайтесь мужеством на будущее, испрашивая у Архистратига небесных воинств и сил и умения — стоять вседушно за Богоучрежденный порядок нашего спасения, — хотя бы ради того надлежало потерять нам все. Аминь.

(8 ноября 1860 года. В день Архистратига Божия Михаила)

Глава 9. Имея вечно жить с небесными силами, надо здесь навыкать их нравам и делам.

Празднуя в честь Архистратига Божия Михаи­ла, переносимся мыслею в область небесную, в неисчетные сонмы бесплотных сил. Та и цель празд­нества! Дверь неба ныне отверзается уму нашему. Внидем туда благоговейно и будем научаться.

Цель наша на небе. Имея жить с небожителями, еще отселе должны мы навыкать их нравам и пра­вилам, чтоб, когда придет срок внити в среду их, не оказаться нам невеждами, которым неприятно и тягостно быть в среде, — высшей их по поняти­ям и формам жизни.

Что же делают, как живут Св. Ангелы Божий? Снимем отличительные черты с их жизни и будем подражать им в своей жизни.

Господь наш Иисус Христос говорит об Анге­лах, что они видят лице Отца Небесного. Лице Отца — это Божеское естество и непостижимые свойства существа Его. Созерцая сие лице, Анге­лы просвещаются видением Божества и бесконеч­ных совершенств Его. Это высшее световое сущест­во, где свет, исходящий от лика Божия и преобра­жающий естество их в светы вторые, как солнце преображает во вторые солнца зеркала, в коих отражается. — Вот первая черта Ангельской жиз­ни! — Снимите же сию черту с Ангелов и введите ее в жизнь свою, вслед Пророка Давида, который взывает к Господу: «Взыска Тебе лице мое, лица Твоего Господи взыщу» (Пс. 26, 8), — и который удостоверяет, что достиг уже сего, говоря: «Предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть» (Пс. 15, 8). Умно стать пред лице Господа и установиться в неотступном созерцании Его было предметом наставления Апостолов и целию неусып­ных трудов всей жизни подвижников Божиих и всех Святых. Тут пили они сладость жизни духов­ной и тем воспитали в себе непреодолимое жела­ние — разрешиться и со Христом быть… в хоре ликов, окружающих престол Его на небе. Тако убо тецыте, братие, да сего достигнете.

Далее, созерцая лице Божие, Ангелы видят, что очи Божий не на них только одних зрят, но, поми­мо них, обращаются и на другие создания. Почему и они, вслед мановения сих очей Божиих устремляясь, останавливаются то на мире, то на челове­ке, и, восходя к познанию величия сих дел и непос­тижимых тайн в устроении и судьбах того и дру­гого, изумляются и, в изумлении возносясь снова к Богу, в трепете повергаются пред Ним и славо­словят Его. Так гласом великим, как говорится в книге Иова, восхвалили они Бога, когда сотворе­ны были звезды, — тогда, т. е., когда, окинув Ангельским оком сию мудрую систему тел, осоз­нав всю необъятность мысли, руководившей рас­положением и устроением их. «Так — они же, — по Апостолу, — с изумлением увидев, как начала приходить в явление сокровенная от век и от ро­дов тайна домостроительства нашего спасения, своим Ангельским быстрозрачным умом желали про­никнуть ее». «Им сказалась сия многоразличная премудрость Церковию, — как уверяет Апостол, — т. е. самим совершением ее (Ефес. 3, 10). Поче­му, когда увидели они потом Первородного вводи­мым во вселенную — облекающимся властию на небе и на земле, властно вземлющим в десницу Свою все нити бытия горнего и дольнего (Евр.1,6); то, падши, поклонились Ему и воздали благосло­вение, и честь, и славу, и державу (Апок.5,12). Вот, братие, и еще занятия Ангельского ума, пос­ле созерцания Бога, созерцать тайны мироздания и домостроительства нашего спасения!  —  Сюда обращать умовые труды свои надлежит и нам, и голову свою обогащать Ангелоподобным видени­ем, чтобы в ожидаемом нами сожительстве с ними не немощствовать нам при взаимно-собеседовании, а явиться опытными в истинном знании и верном слове. Вы слышали заповеди Апостола: «Оставь­те суету ума, не суетите ума — сей Богоподоб­ной и Ангелоподобной силы, пустыми скоропреходными предметами. — Не дети бывайте умы. Горняя мудрствуйте.  Обогатитесь во всяком разумении и слове». — Это говорит Он о нашем долге усвоять всесторонне истину Божию. — Я знаю, что много вас убеждать к сему нет нужды. Помя­ну только о способе. — И в этом пойдемте учиться у Св. Ангелов.  —  Смотрите, как доходят до ве­дения Ангелы Божий? — не сами собою и не сво­им умом. Созерцатель тайн Ангельского мира. Ди­онисий Ареопагит и другие толкователи говорят: «Есть светлейшие ангелы, окружающие непос­редственно престол Бога. Они первые приемлют лучи света Божественного ведения и передают его последующему за ними ряду Ангелов. — Эти тем; кои следуют за ними, и так далее до последних. — И никто же у них мудр о себе, никто же о себе разумен. — Если Ангелы так; то как же нам браться самим постигать истину? Если они не трудят ума своего к своеличному постижению откровенностей, а ждут откровения от Бога, — то как мы можем поблажать уму своему покушение восхитить истин­ное ведение помимо откровения? И те, кои внед­рят в себя это своенравное настроение ума, как могут иметь надежду вступить в сожительство с Ангелами, для коих непонятна такая самонадеян­ность и гордыня ума, или если и понятна, то разве только по воспоминанию о горьком падении отвер­женных духов?

Созерцание тайн, или ведение Божественное — это одна сторона Ангельской жизни. Другую со­ставляет их деятельность. — Что же делают Анге­лы? — служат нашему спасению. — Сколько зна­ем, у них только и дела. «Не вси ли суть служе­нии дуси, в служение посылаеми за хотящих на­следовать спасение» (Евр. 1, 14), — учит Апос­тол. Ангелы окружают Бога и созерцают лице Его. Пребывание в сем созерцании есть постоянное, существенное их состояние. Оно изменяется толь­ко мановением Божиим, когда посылает Он их со­творить сие, или оное, среди людей. — Как госпо­дин, окруженный послушными ему лицами, гово­рит одному: сделай то и то, и делает, — и друго­му: поди туда и туда, и идет. Так Бог с высоты престола Своего, зная все нужды наши и немощи, внемля нашим воплям о заступлении, влагает в ум и сердце Ангелов, присно зрящих лице Его, одно­му сделать одно, другому — другое, — и они мгно­венно отходят и исполняют повеление Его.   — И вот, по всей истории, вы видите непрестанные труды Ангелов над нами, являющиеся в разнооб­разных формах. Какая бы нужда ни томила чело­века, когда он к Богу возопиет, Ангел, по манове­нию Божию, с готовностию является на помощь и облегчает участь его. Смерть кому грозит от жаж­ды, — Ангел укажет ему воду, как Агари с Изма­илом. Нужно кого избавить от опасности сожития с развратом и нечестием, Ангелы выведут его от­туда, как Лота с семейством из Содома. Нужно кого отвратить от дела неправого, Ангел прегра­дит ему путь, как Валааму. Нужно возвратить здо­ровье и благосостояние семействам благочестивым, придет Ангел и все устроит, как у Товии. Нужно град избавить от врагов,  — в одну ночь поразит их тысячи посланный Ангел, как пред Иерусали­мом при Езекии. Нужно воодушевить мужество и подвигнуть мужа крепкого на брань, Ангел сотво­рит сие, как Иисусу Навину и Гедеону…

Перейдите к Новозаветному времени! Пришло время родиться Спасителю, Ангел благовестил о Нем, как и о рождении Предтечи Его. Родился Спаситель, — хоры Ангелов возбуждают дремлю­щее человечество ко славословию… Злоба хочет положить преграду начавшемуся делу спасения, — Ангел устраняет опасности, указуя безопасное убе­жище тем, коим поручен родившийся Спаситель. Эта отличительная черта той стороны их жизни, коею прикасаются они к нам. Хотите придти в со­чувствие и в подобонастроение с ними, — являй­тесь сами Ангелами в том кругу, в котором живете и действуете. Будьте всякий по силе Ангелом уте­шителем, Ангелом помощником, Ангелом избавите­лем, Ангелом руководителем, Ангелом, готовым об­легчать всякую тяготу и скорбь, о коих сведаете вы в окружающих вас. — И когда, отрешась от земли, взойдете вы к небожителям, — они сретят вас, как сотрудников своих и соработников в делах, на кои посылаются и они от Господа Бога на землю.

Укажу вам коротко и еще одну черту Ангельс­кой жизни, которая собственно и означает жизнь, — это выну хваление Бога.  — Все Богопросвещенные мужи, уму коих была открываема область небесная, видели Ангелов славящими Бога и не­престанно взывающими: «Свят, свят, свят  — Господь Бог!» — Это видели Св. Исайя, Св. Да­ниил и Св. Иоанн Богослов. — Кто поет, тот бла­женствует. Пение есть внешнее выражение внут­реннего блаженного состояния. Оно означает ра­дость жизни. — У чистых Ангелов она натураль­на, как у невинных, здоровых и довольных детей. Неотступно пребывая в воле Божией, они дерзно­венно приступают к Богу и в одобрительных его мановениях видят благоволение к себе Божие и благонадежность и успешность своего Богоугождения. — Теплота и сила благоволения Божия вхо­дит в естество их. Чистые в Боге пребывают, а Бог в них пребывает, и в этом есть для них источник непрестанного блаженства. Имея некогда вступить в общество приснорадующихся Ангелов, и мы, братие, должны заранее возвести себя в состояние радования. — Как же сего достигнуть? — Чисто­тою совести. — Просмотри всякий жизнь свою, все нечистое в ней вымой слезами покаяния и по­том, до положения живота, стой твердо в трудах доброделания и очищай сердце от худых помыс­лов и страстей. — Если пребудешь так, придет момент, когда совесть получит извещение о все­прощении и светлою радостию исполнит самые глубины существа твоего. Когда же низойдет сей утешитель, радостию возрадуется сердце твое, и ра­дости сей никто уже не возьмет у тебя. Исполнится на тебе обетование, коим обетована верующим ра­дость о Духе Святе, и ты исполнишь заповедь Апос­тола, коею заповедует он непрестанно радоваться.

На этом остановимся. Довольно, если и показан­ные черты Св. Ангелов успеем отпечатлеть в себе. Внедрив их в себя, мы вступим в подобонастроение с Ангелами, по коему они встретят нас некогда, как своих родных. — И как сами они желают довесть нас до сего?! — Конечно, удовлетворяя и их собст­венному желанию, Бог дает каждому из нас Ангела мирна, верна наставника, хранителя душ и телес на­ших. Сей Ангел есть посредник между нами и Ан­гельским миром, — и так действует на нас, чтоб ду­ховное состояние наше возвысить до состояния Ан­гельского. — Ему убо да внимает каждый. — По наставнику — питомец, по учению — характер обу­ченного. А если сами сделаемся духовными, и этим уже станем «сожителе Святым и приснии Богу» (Еф.2,19), приступив к «Сионстей горе, и ко граду Бога живаго, Иерусалиму небесному, и тмам Ангелов на небесех написанных» (Евр.12,22). Если здесь так, тем охотнее тогда они преподадут нам вход в вечное Царство Господа нашего Иисуса Христа: еже буди всем нам благодатию Его. Аминь.

(8 ноября, 1863 г. В день Архистратига Божия Михаила)

Глава 10. Как сделать, чтоб всегда сподобляться Ангельской помощи.

В день, посвященный Архангелу Божию Миха­илу и прочим бесплотным силам, о чем нам боль­ше и рассуждать, как не об Ангелах. — К чему же именно направить нам слово свое? — Давайте уко­рять себя.  — За что? За то, что есть еще у нас грехи, заблуждения, ошибки, горести и беды; ибо всему этому не следовало бы быть между нами, когда окружает нас сонм бесплотных, и есть у каж­дого Ангел Хранитель. — Ангелы Божий — сами — попустят ли чему такому среди нас?  — Нет, если попускают, то, верно, по вине нашей, — или потому, что делаем себя недостойными Ангельс­кого руководства и помощи, или потому, что сво­им противодействием и противонастроением унич­тожаем и отвращаем все усилия Ангелов содейст­вовать нам в добре.  — Как же теперь быть? — Надо себя так настроить, чтобы не отвращать, а привлекать Ангельское содействие. А как это де­лать? Вот как.

Надо помнить, что есть у нас Ангел Хранитель, и иметь к нему умное и сердечное обращение, — и в обычном ходе жизни нашей и тем паче, когда она чем-либо возмущается; когда нет такого обра­щения, то Ангелу нет способа вразумить нас. — Когда идет кто в трясине, или пропасти, или реке, заткнув уши и закрыв глаза, — что ты ему сдела­ешь и как поможешь? — кричать бы, — у него уши заткнуты; — знаком бы показать опасность, —  у него закрыты глаза. — Так, когда нет у нас умного и сердечного обращения к Ангелу, — это то же, что мы, обратясь к нему задом, идем в опас­ность. — Он и дает нам предосторожность; но ум не видит и сердце не ощущает того. — Вот и впа­даем в беду или грех и заблуждение.

Скажешь — пусть за руку возьмет и наведет на путь правый. — Верно, он так и готов делать, — и ищет у тебя руки, чтоб взять за нее и поруково­дить тебя. — Но есть ли рука-то такая у тебя? — Ведь не за эту телесную руку возьмет он, — хоть и сие бывает в особенных случаях, — но за руку душевную,  — не телесную, как и сам бесплотен. —   Душевная же рука есть деятельная сила, на­правленная ко спасению и ревнующая о нем.  — Когда есть в душе ревность о спасении, непремен­но Ангел Господень возьмет тебя за нее и будет руководить; а когда нет, за что ему взять тебя? — Нет у тебя места для соприкосновения ему с то­бою. — Ибо сам он есть из числа духов, посылае­мых за хотящих наследовать спасение.  —  Когда нет сего хотения, или ревнования о спасении, как он к тебе подступит, как воздействует на тебя?

Опять скажешь: пусть самое желание спасения возбудит. — И это он делает, и делает прежде все­го и усерднее всего, ибо тут корень жизни духов­ной. У тех, кои имеют сие желание спасения, он его поддерживает и укрепляет; а у кого нет, вся­чески возбудить заботится. Но редко успевает по причине большого нестроения, качествующего в нерадивой душе. В такой душе все в смятении — и мысли, и чувства, и намерения, — беспорядочный шум — как на базаре. Этот недостаток внутренне­го мира и собранности, в какой мере есть у нас, в такой есть он — враг Ангельскому на нас дейст­вию. — Как внушит что-либо доброе Ангел, когда внимания нет? — Как услышит сие внушение душа, когда в ней шум и смятение? — Вот усилие Анге­ла Господня и остается в нас бесплодным!

Итак, хочешь ли пользоваться Ангельским ру­ководством и содействием, — укроти ты свою внут­реннюю беспорядочность,  — собери ты свое вни­мание внутрь и стань у сердца своего. Ангел Гос­подень тотчас заметит сие, подойдет и начнет вла­гать тебе помышления, клонящиеся к возбужде­нию желания спасения: Склонись на сие внушение и возьмись ревновать о спасении — тогда Ангел Господень не только за руку тебя возьмет, а на свои руки тебя подымет, — и не поведет только, а понесет по пути спасительному. Только и ты  — постоянно уже имей умное и сердечное обраще­ние, — и в ревности не ослабевай. — И все, кото­рые спасались, так спасались. Прочитай или по­слушай житие Святых!  — Если мы не видим на себе такого осязательного Ангельского нам содей­ствия, — некого винить: сами виноваты. — Сами не даемся в руки Ангелам, и тщетными делаем все. их о нас попечения. Побьется с нами Ангел Бо­жий, — побьется, — и отступит. — Опять присту­пит,  —  и опять отступит. Итак — все,  —  пока, умрем. А когда умрем, Ангел представит Господу книгу жизни нашей и скажет: все сделал, чтобы вразумить; ничему не внимала душа сия. — И по­ложено будет на книге жизни надписание осужде­ния нашего, которое непременно исполнится на страшном суде.

Ангелы Божии, пока живы мы, суть наши хра­нители, защитники и руководители; по смерти же нашей, — на страшном суде, — будут неумолимы­ми исполнителями праведного о нас определения Божьего. — Слышали, что читалось в нынешнем Евангелии!? «Послед сын человеческий Ангелы Своя, и соберут от царствия Его вся соблазны, и творящих беззаконие, и ввергнут их в пещь ог­ненную: ту будет плач и скрежет зубом» (Мф. 13, 41, 42). И конец всему! — Печать правды Божией наложится: кто снимет ее!?

Правда, будет там и другая половина, о коей говорится:   «Тогда праведницы просветятся яко солнце, в царствии Отца их» (Мф. 13, 43). — Но попадем ли мы в число сих блаженных?! Обетова­ние всем дано, но надо исполнять условия. — Ис­полняющий их есть бодренный ревнитель. Поче­му, если мы будем больше походить на тех, о коих говорится в нынешней притче о пшенице и плеве­лах, то чего от нас ожидать?! Когда спим, т. е. не радим о спасении и мятемся во всякой суете: тогда Ангелу доступа к нам нет, а врагу тут-то все и сподручно. Подходит он смело и влагает всякие дурные мысли и желания и научает всякому злу. Нерадивая душа принимает сии внушения, согла­шается на них и при удобном случае приводит в исполнение. Чем дальше, тем хуже. А там и весь человек стал, как плевел посреди пшеницы, кото­рого конец — пожжение.

Вот вам краткое указание на то, как держать в отношении к Ангелам.

Да не оскорбится душа ваша, что в светлый Ангельский праздник навожу на такие мрачные мысли. Делаю сие затем, чтобы отвратить вас от мрака греха и обратить к свету Ангелоподобного жития, чтоб, здесь в общении с Ангелами пожив­ши, все вы сподобились Ангельского и на небе сопребывания и соблаженствования в Царствии Отца Нашего Небесного. Аминь.

(8 ноября, 1864 г. В день Архистратига Божия Михаила)

 

Глава 11. Св. Предтеча всею жизнию своею, от нача­ла до конца, дает добрые уроки всем.

Св. Иоанн Предтеча Господень есть первый об­разец, которым первые христиане воодушевлялись в трудах отшельничества. У него учились уедине­нию: ибо он с детства был в пустынях. У него учи­лись постничеству: ибо он питался случайно попа­давшимися в пустыне растениями. — У него учи­лись простоте в одежде: ибо одежда его была от влас верблюжьих, и пояс усмен о чреслах его. У не­го учились безбрачию, самоотвержению, смирению, Богопреданности, нежалению живота спасения ради своего и других, — добродетелям, черты которых так явны в жизни его.

Но как предтеча новой благодати, как проповедник покаяния, как указатель правил Богоугождения и ру­ководитель ко Христу, он есть образец-наставник — и общей всем христианам спасительной жизни. — И все возрасты, и все состояния, и все роды занятий и служб найдут себе достаточно вразумительное назидание — то в словах его, то в разных случаях жизни его. — Ныне празднуем мы усекновение головы его — конец и венец жизни. — Пройдемте же ее воспоминанием с первого зачатия до смерти, чтоб чрез то — и воздавать долг благоговейного чествования ему, и вместе дать возможность всякому заимствовать из его жизни при­годное себе и нужное в урок и подражание.

С первого взгляда жизнь Предтечи Господня по­кажется неподражаемой по своей высоте и исклю­чительности его положения. Избранный от чрева материя и еще во утробе ее исповедавший Христа Господа, и почтивший Пречистую Владычицу,  — по рождению скоро вынужденный укрыться в пус­тыне и там воспитавшийся, оттуда особенным гла­сом вызванный на дело приготовления людей к сретению Господа, — огласивший проповедью до­лины Иорданские, привлекший к себе и вразумив­ший целые сонмы заблуждавших и указавший всем путь спасения к Господу-Агнцу,  закланному от сложения мира, — крестивший сего агнца Спаси­теля и вскоре потом, как уже совершивший свое дело, по Божию попущению взятый в темницу за небоязненное обличение неправды, по злобе жены с одной, и по женоподобной слабости, — с другой стороны,  — оканчивает здесь свое поприще муче­ническою кончиною,  по повелению властителя, объюродившего в жару женонеистовых движений, возбужденных плясовицею на пиру.  —  Чему тут можно подражать, скажет иной, и чему поучаться нам, немощным? Но вникните ближе и найдете!

Св. Иоанн Предтеча избирается из чрева мате­ри своей. — Его зачатие предвозвещается, его бу­дущее служение предсказуется, равно как и слава, его ожидавшая в благодатном Царстве. Вот черта, кажущаяся более всех далекою от нас, которая, однако ж, более всех близка к нам. — Не дивитесь, если скажу, что мы все, — христиане, — избраны от чрева материя, нам предвозвещено и назначе­ние наше, и слава, ожидающая нас. Ап. Павел говорит, что Бог «избра нас во Христе Иисусе еще прежде сложения мира, выти нам святым и непо­рочным пред ним в любви» (Еф. 1,4, П.), и чрез то наследниками вечного живота. — То, что мы родились от христианских родителей, и тотчас чрез крещение соделались христианами, это первая к нам милость Божия — избрание нас быть причаст­никами благодати Христовой и уготованных нам благ вечных. Вот подобие Св. Иоанну в избрании! Порев­нуем же быть ему подобными и в оправдании избра­ния. Он явил себя именно таким, каким быть из­бран. — Явим и мы себя такими, какими быть избра­ны. — Цель избрания знаете, и то, как достигнуть ее, ведомо вам. Я только словом Апостола пригла­шаю: «Потщитеся, братие, — известно ваше зва­ние и избрание творити» (2 Петр. 1, 10).

Св. Иоанн Предтеча отправляется в пустыню на воспитание и приготовление к своему служе­нию. Это вам урок, родители и воспитатели! — Скажете: неужели же и нам надо уходить с детьми своими в пустыню?! Нет, — не в пустыню уходить надо вам, — а необходимо устраниться от всех противохристианских обычаев и удалить своих детей от зловредного их влияния. Ибо и Св. Иоанн был удален промышлением Божиим в пустыню с тою целию, чтоб там возрасти в совершенно новых правилах и началах без примеси старых порядков Иудейских. — Христианин-младенец — в креще­нии получает семя новой благодатной жизни. — Дух мира и обычаи его совершенно противополож­ны этой жизни. — Устраните же от них новокрещенное дитя, чтоб они, как терния и волчцы, не подавили в нем ростка иной жизни. — Если уст­роите так, это будет для него пустынею. — И дер­жите его в ней, пока он укрепится и соделается способным выйти на делание по своему назначе­нию, — держите под влиянием церковноблагодатной среды, однородной с ростком жизни дитяти — христианина. Пусть не слышит он и не знает дру­гих песней, кроме песней христианских. — Пусть не видит, и потом не воображает других ликов, кроме церковных. Пусть не знает других жизне­описаний, кроме житий Святых, других мест посе­щения, кроме церкви, других речей, кроме тех, кои к назиданию служат, и проч. — Проведши вос­питание в сей среде, он потом, и выступив на дело, будет действовать не иначе, как в том же духе, и, след., соответственно своему избранию.

Возросший и приготовленый Предтеча вызыва­ется особым гласом свыше на дело свое. — Слы­шится ли и христианами сей голос, когда они всту­пают в жизнь деятельную? — Он должен слышать­ся, — и внимательные к себе, со страхом Божиим приступающие к служению своему, несомненно слышат его. Большею частию род жизни и занятий у нас определяется рождением. Но если рож­дение от Господа, то голос его не есть ли глагол Божий? — Впрочем, и после сего еще многое оста­ется на выбор, где нужно бывает указание верное, которого неоткуда более ожидать, как свыше. Ос­таться ли в семейном и гражданском миру, или удалиться от мира, — от нас зависит. Если изби­рать удаление от мира, опять — какую избрать обитель, и в какой стране, на севере или юге, на Афоне или в Палестине, и проч., — тоже от нас зависит.  Стань избирать,  возродятся колебания смутительные, и сердцу больные. И здесь-то ну­жен голос свыше. — Но ищи, внимай и услышишь! — Если избирать жизнь семейную и гражданскую, то здесь иному звание предлежит избрать, а вся­кому надо избирать себе спутницу жизни, образ занятий и место его, ремесло, промысл, служение, связи, соотношения и прочие разнообразные сто­роны обычной жизни, составляющие необходимый строй ее. — Многое на выбор оставляется; но из­вестно ведь, что лучший выбор тот, который сог­ласен с волею Божиею,  — когда выберет кто то, что угодно Богу, или чего хочет Бог. Как же дойти до сего, когда не получишь гласа свыше?! И опять скажу: ищи, внимай и услышишь. Я не могу ука­зать, как? — ибо каждый должен слышать сей гла­гол особенным, ему свойственным образом: но ска­жу, что внимательные, страхом Божиим исполнен­ные имеют указания свыше, ими руководствуются и — текут путем жизни преблагословенной, несмотря иногда на самую невыгодную внешнюю обстановку. Вызванный на дело, св. Иоанн Предтеча совер­шает его со всем усердием, не щадя живота, не зря на лице, не увлекаясь сомнением. Этот урок прост и всеми, хотя и нехотя, исполняется, хоть, может быть, не вполне совершенно. — Избрал себе род жизни, дело, или службу. — Смотри же, действуй в нем добросовестно, по всему, как требует закон Божий, совестный, житейский и гражданский; не криви душою — ни в малом, ни в великом, а иди прямо. Слуга ли ты, — служи, как следует; ремесленник ли,   —  ремесленничай по совести; торгу­ешь ли, — торгуй по правде; чиновник ли, — чиновничествуй, как тебе указано, — и проч., — во всем имей в виду благо ближнего и славу Божию. Сие указывает и св. Иоанн, давая разного рода; лицам свои особые наставления. Когда собрался’ около него народ и спрашивал, что ему делать, — он отвечал: «Имеяй две ризи, да подаст неимуще­му;  и  имеяй брашна,   такожде да  творит» (Лк. 3, 11), — т. е. помогайте друг другу, кто чем может. Спрашивали его мытари, что им делать, — и он сказал им, а в лице их всем, берущим на себя какие-либо правительственные служения: «Ничто же  более  от  повелительного  вам  творите» (Лк. 3, 13). Спрашивали воины, — и он заповедал им:   «Никогоже обидите — и довольни будити оброки вашими» (Лк. 3, 14), и проч. — Верно, — всякая должность,  и всякое звание и служение получали от него свой урок, — в знак того, что во всяком из них есть образ действования, требуемый Богом и угодный Ему. — Уясни его себе при свете слова Божия и никогда не отступай от него на деле. За нелицеприятное обличение неправды св. Иоанн заключается в темнице, и там обезглавли­вается злобною лестию жены во время пира и пля­сок, обезумивших всех. За то он прославлен на небе и славится во всем христианском мире на земле, а виновники смерти его — и здесь наказаны (они были сосланы в ссылку, где бедно жили и бедственно померли), и в другой жизни, конечно, будут страдать вечно. Так, какого бы ни был ты звания, состояния, образа жизни и занятий,  не бойся, когда, делая добросовестно дело свое, встретишь препятствия, скорби, притеснения, потери и даже опасности жизни. — Пусть злоба восторжест­вует. — Есть око всезрящее, — и есть праведное воздаяние каждому по делу. — Жизнь эта корот­ка, и потери ее коротки; — а другая жизнь без конца. — Малою и кратковременною потерею стя­жать вечный покой, — какая славная мена и какое привлекательное приобретение!! «Недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас» (Рим. 8, 18), — говорит Апостол. А что хотящие благочестно жити гонимы бывают, то за­кон здешней жизни, среди неправедного мира. — И Господь страдал, и все Апостолы, и все Святые, в большей или меньшей степени.. — «Толик убо имуще облежащ нас облак свидетелей», — муче­ников и страдальцев, с «терпением да течем на предлежащий нам подвиг: взирающе начальника веры, и совершителя Иисуса» (Евр. 2, 1, 2).

Вот черты для подражания из жизни св. Иоан­на. Бери всякий, что пригоже, и вводи в свою жизнь. — Тем только и окажешь истинное почита­ние св. Предтече, Богу и ему угодное, и для нас спасительное. Да повторяется непрестанно слово его в сердце нашем: «Всяко древо, еже не творит плода добра, посекаемо бывает, и в огонь вме­таемо» (Мф. 3, 10). — Будем творить плоды до­стойны покаяния, — и обетов, данных нами, и имени, носимого нами, — и сподобимся благ обе­тованных нам, благодатию Бога, в Троице покланяемого, Ему же слава во веки. Аминь.

(29 августа, 1864 г. На усекновение главы Иоанна Предтечи, в Вязниковском мужском монастыре)

Глава 12. Чему учат Петр и Павел значением имен своих и изменением прежних.

Празднуя ныне в честь святых Апостолов Петра и Павла, от сих Апостолов надо нам принять и при­личное дню наставление, чтоб не праздно праздно­вать, а в празднестве учиться люботрудному христианскому житию. У святых Апостолов все поучитель­но, — и пример их жизни, и труды в проповеди Еван­гельской, и паче всего их Богодуховенные Писания, которые и предлагаются нам каждогодно в чтениях церковных. Может, кто хочет, почерпать себе настав­ления и в сем обильном, но глубоком источнике. — Я же ныне хочу вместе с вами остановиться внима­нием на том, что более просто и близко к нам, имен­но — на именах святых Первоверховных Апостолов, и из них взять себе и вам урок на нынешний день. — Прошу послушать.

И, во-первых, — вникните в значение имен сих святых Апостолов. — Что значат имена — Петр и Павел, и зачем так устроено Господом, что они сочетаны в едином празднестве? — Петр значит камень, и указывает на твердость, прочность и непоколебимость. Павел значит малый — и указы­вает на невысокое о себе мнение, — на самоуничи­жение и смирение. — Петр и Павел вместе учат нас, что нам надлежит быть твердыми в вере и христианском житии и вместе смиренными и самоуничижеными, и указывают на то, что нельзя быть твердыми, не будучи смиренными, и, напротив, чем кто смиреннее, тем тверже и непоколебимее в хрис­тианской вере и жизни. — Как строящий дом уг­лубляет прежде основание: так в христианстве прежде надо углубиться самоуничижением, чтоб твердо основаться в нем и потом на нем уже сози­дать себе дом спасения, — по указанию Господа, Который есть основание нашего спасения, — та­кое, что иного никто же не может положити, и Который, однако же, будучи превыше всяческих, смирил Себя, послушлив быв даже до смерти, смер­ти же крестные. Так, смирение есть самое прочное основание христианской веры и добродетели. По­чему бы так? Потому что без Божией благодати мы ничего доброго не можем ни помыслить, ни сделать; а благодать Божия не подается самоуве­ренным и надеющимся на свои силы. На кого, го­ворит Господь, воззрю, токмо на кроткого и мол­чаливого и трепещущего слов Моих. Подобно тому, как дождь скатывается с горных мест и обильно орошает места низменные: так смирение привлекает к себе обильную Божию благодать; а гордость и самонадеянность отталкивают ее. — Таков закон правды Божией, что Бог гордым противится, сми­ренным же дает благодать. Не считаю нужным пояснять вам, братие, к чему сие обязывает нас, когда то само собою видно.

Обратите, во-вторых, внимание на изменение Апос­тольских имен. — Петр прежде именовался Симо­ном, а Павел — Савлом. Господь изменил их име­на, и Симона наименовал Петром, а Савла — Павлом. — Сие изменение имен означает существен­ное изменение и в душах самих Апостолов; ибо Бог нарекает имена не как-нибудь, но так, что сим перечнем и самое дело не только означает, но и производит. Свет, напр., не прежде получил бы­тие, как и имя. — То же надобно сказать о возду­хе, земле и всякой другой твари. То же и у Апос­толов — имена их изменены, конечно, потому, что произошло в них самих изменение, предшествова­ло ли сие изменение наречению или произведено им. — Так, братие, и все мы, христиане, получаем новое имя чрез существенное в нас изменение. Рож­даемся мы, как и все люди, от ветхого Адама, и по сему Адаму перстному и сами именуемся и бываем перстными, яков и тот перстный. — Но потом воз­рождаемся в новом Адаме, Господе нашем Иисусе Христе, — и по Сему Адаму небесному именуемся и бываем небесными, яко и Он небесный. — Хрис­тианин именем Христовым и украшается ради того, что от Христа Господа приемлет новую жизнь. «Аще кто во Христе, нова тварь» (2 Кор. 5, 17). Совершается сие в таинствах святых, и соверша­ется чрез слово. Вместе со словом: «Крещается раб Божий», — умирает ветхий и рождается новый человек; вместе со словом: «Печать дара Духа Святого,» — нисходят и запечатлеваются в суще­стве нашем новые благодатные силы. — Как пер­воначально Бог, нарекая несущие, давал им суще­ствование: так и здесь, — тайнодейственное слово таинственно производит то, что намеревает. — Помышляя о сем, что речем, братие? Речем: бла­годарение Господу о неисповедимом Его даре.

Но и только ли? — О нет. Но по имени нашему да будет и житие наше. — Как Христос, воскрес­ши, уже не умирает: так и мы, возродившись к новой жизни, в обновлении жизни ходити начнем. (Рим. 6, 4). Бог первичный еще прежде сложения мира нарек нас во усыновление Себе Иисусом Христом. (Еф. 1, 4, 5). Но, нарекши так, Он тог­да же избрал, или определил, нас в нем, к тому, чтобы быть нам святым и непорочным пред Ним в любви. Итак, братие, звания небесного причастни­цы, ходите достойно звания, «в неже звани бысте» (Еф. 4, 1), чтоб иначе на кого-либо и из нас не пал укор: «Имя имаши, яко жив, а мертв ecи» (Апок. 3, 1). Имя одно не на пользу нам. — Надо к имени приложить дело. Иудеи величали себя чадами Авраама и гордились тем; но Господь что сказал им? «Вы отца вашего диавола есте» (Ин. 8, 44). Так как и мы то на деле, как видит нас Господь, хотя и не желал бы иногда видеть тако­выми. Имя наше — христиане: а на деле, может быть, иной из нас язычник, иной невер по образу мыслей и жизни. Таковым и видит его Бог, и тако­вым сокровенно называет, хотя внешне остается на нем то же имя, не в оправдание, конечно, а в укор. — Поревнуем же быть таковыми, каковыми желает нас всех видеть Бог в Господе нашем Ии­сусе Христе, т. е. святыми и непорочными в люб­ви, какими и нарек Он нас в Нем прежде сложе­ния мира. — А для сего — на ком лежит служе­ние, служи; на ком учение, — учи; кто начальник, — начальствуй со тщанием; кто имеет достаток, — подавай в простоте; между собою будем жить в любви нелицемерной, ненавидя зло, и прилепляясь благому, тщанием будем неленивы, будем ду­хом гореть, Господеви работая в домашних и цер­ковных молитвах, — вообще, по Апостолу, не веку сему будем сообразоваться, но преобразовываться обновлением ума, искушая, что есть воля Божия, благая и угодная и совершенная (Рим. 12).

Если так устроимся в житии своем и устроим в нем, преодолевая все препятствия и внутренние и внешние, то смотрите, какие великие обетования воз­вещает нам Господь: «Побеждающему дам ясти от манны сокровенные, и дам ему камень бел, и на камени имя ново написано, егоже никтоже весть, ток­мо приемляй» (Апок. 2, 17). — Далее, «побеждали, той облечется в ризы белые: и не имам отмыгпи имене егоот книг животных, и исповем имя его пред Отцем Моим и пред Ангелы Его» (-3, 5). Наконец: «Побеждающего сотворю столпа в церкви Бога Моего и боле не имать изыти к тому: и напишу на нем имя Бога Моего, нового Иерусалима, сходящего с небес от Бога Моего, и имя Мое новое» (-3, 12). Что может быть выше сего? «Имели убо уши слышати, да слышит». Аминь.

29 июня, 1861 г. В день Петра и Павла.

Глава 13. Чему учит обилие св. мощей?

Как читателям Божественных Писаний, конеч­но, известно вам, как св. Апостолы, проповедуя Евангелие Царствия, несмотря на то, что всем всю­ду готовы были преподать всякую благодать и дар, не всегда властны были совершать сие, но вполне зависели в сем раздаянии от особенных мановений Божиих. — Почему, случилось ли, что в каком-либо месте неудержимым потоком текла речь Апос­тольская, или к Слову Евангелия присоединялось полнейшее обнаружение силы чудодейственной, они и сами видели, и верующим указывали в сем приз­наки особенной милости Божией и, в сей милости, свидетельство осбенного Божия избрания. Чего ради там, где сие уместно было, они прилагали усиленное увещание верующим: «Потщитеся, братие, известно ваше звание и избрание творити» (2 Петр. 1, 10).

Это обстоятельство пришло мне на мысль при посещении града вашего. Вижу избыток милостей Божиих к вам, сравнительно с другими градами, явленный в даровании вам сильных защитников, ходатаев и помощников, нетленные мощи коих почивают среди вас. — Бог приближается к вам, — гражданского быта ваших предков, один князь исходит отселе, чтоб просиять нетлением мощей чрез приятие венца мученического близ матери всех градов русских; — другие оттуда приходят сюда, чтоб здесь подобным нетлением лечь в основание новой жизни града? — Не могу не видеть и вам не указать в сем особенного вашего избрания Божия, — не затем, чтоб возгордить мысль вашу, а затем, чтоб, напомнив вам особенность избрания и соеди­ненные с тем особенные от вас ожидания избравше­го, — возбудить в вас ревность, удаляясь от дел ни­чтожных, только «елика суть честна и елика доброхвальна, сия помышлять». Не удерживаю себя по­тому сказать вам: «Потщитеся, братие, и вы — из­вестно ваше звание и избрание творити «.

Когда св. Ап. Петр говорил сие, то не к особен­ному чему обязывал тех верующих, а к тому же, к чему обязаны все христиане, внушая только ис­полнять сие так, чтоб всем ясно было, к чему они призваны, — ясно было, что они род избран и так совершенны во всем, что на них можно указывать, как на образец. Не особенного чего, а именно это­го и от вас требует применение Апостольского сло­ва. — Возревнуйте же быть совершенными в хрис­тианстве так, чтоб, — как Ап. Павел говорит об одних из обращенных им: мне не нужно тратить много слов при беседах с другими; я только ука­зываю на вас, — то же можно было говорить и о вас, вместо всякой проповеди.

Когда св. Пророк Моисей имел нужду остепе­нить Израиля, или раздражить рвение его на дела благие, он указывал им на Скинию, говоря: «Смот­ри, какую святыню носишь ты в себе». Тоже слово и к вам идет. Смотрите, какую святыню вы содер­жите среди себя. Смотрите, и поучайтесь, и сами себя раздражайте на подражание., Вот св. благо­верный князь Петр и супруга его Феврония!. ,— Это вам урок, супруги! Значит, есть образ супру­жеского жития, который ведет к нетлению и со­единенному с ним вечному прославлению. Потру­дитесь же уразуметь его и поревнуйте так устро­ить и свою жизнь. — Вот святой благоверный князь Константин и чада его — Михаил и Феодор! — Это вам урок, родители и дети! — Значит, есть образ детоимения, который не только не мешает делу спасения, а ведет к совершенству и степени хода­таев и помогателей спасаемым. Потщитесь же по­нять сие и вступить в путь сей. — Есть у вас оби­тель, напоминающая о св. Глебе — девственник и мученик. Это вам, девственники и девственницы, указание или напоминание, что истинное девство неразлучно с мученичеством! Хочешь девствовать? — готовься на крест. Вот у вас все — князья, кня­гини» и дети княжеские — лица, у которых образ служения ближним таков, что с ним, по многотрудности и многосложности, никакая другая служ­ба сравниться не может. Это вам, состоящие на государевой или общественной службе, образец!… Значит, можно так служить, что выслужишь сла­ву нетления на земле, и рай на небе.

Не считаю нужным раскрывать пред вами сих указаний до подробностей. Полагаю, что вы и сами не иначе смотрите на свою святыню, и все пользуетеся ею в назидание себе в нужных случаях. По­чему приглашаю только: так и продолжайте, — не переставайте действовать в том же духе, и не ос­лабляйте ревности вашей о том.

Предки ваши не вдруг уразумели Божие при­звание, но раз, и два, и три — отревали прибли­жавшую благодать. Зато, уразумев, явили высо­кий образец веры и благочестия, кои, переходя из рода в род, не оскудевают и доселе. — К сему довольно приложить только: родители! Вы приня­ли достохвальные правила от отцов и дедов своих, — передайте их и детям своим в той же полноте и силе. Дети! Навыкайте соблюдать добрые преда­ния отцов, чтоб потом и вам было что передать детям и.детям детей ваших. Не отрекайтесь от сего, ссылаясь на дух времени — изменившийся. Есть в жизни нашей то, что не подлежит закону измене­ния от времени, подобно нетленным мощам, укра­шающим град ваш.

Правда, многие ныне не туда смотрят. Есть, конечно, и между вами такие теперь, как и всегда были. — И кто станет ожидать всеобщей чистоты и совершенства от немощного человечества?! — Но, чтобы е вас дух веры и благочестия был преобла­дающим духом, был общим требованием и стоял на первом месте в сознании всех и каждого; про­тивное же сему было как бы случайным отклоне­нием от общего характера жизни и было пресле­дуемо общим неодобрением — и не смело являть­ся открыто, а скрывалось в темных местах, — в ожидании сего ничего нет излишнего, и невыпол­нимого, при всякого рода порядках и изменениях — в течение жизни нашей внешней. Сие и поставьте себе целию, помня, что горе граду, когда о нем словом Пророка можно сказать: «Беззаконие весь день», — днем и ночью оно обходит его, по стогнам и стенам его! — Горе тому граду, в коем бла­гочестию остается одно желание: «Кто даст мне крыл яко голубине, — и полещу» — в удаленные от жилищ человеческих места, и «почию» там от томящего душу мою нечестия. — Помня сие, друг друга поощряйте и поддерживайте в христианском веровании и житии. Тогда падший восстанет, сла­бый укрепится, испортившийся исправится; но и упорный обозначится и, как плевел, отвеется от общества единодушных. — Ныне распространяет­ся дух общинности в предприятиях, И в хранении христианства мы все должны составлять одну не­раздельную общину, — и никто не должен считать сего не своим делом.

Так настроясь и сим образом действования ру­ководясь, вы, конечно, ваше звание и избрание известно сотворите, — поживете достойно Божию о вас намерению, «стоя в едином дусе, и едино­душие сподвизающеся по вере благовествования: и не колеблющеся ни о едином же от сопротивных» (Фил. 1, 27, 28). «Со страхом и трепетом свое спасение содевайте. Бог бо есть действуяй в вас» (Фил. 2, 12, 13). «Вся творите без ропта­ния и размышления, да будете неповинни и цели, чада Божия непорочна посреде рода строптива и развращена, в нихже являетеся якоже светила в мире, слово животно придержаще, в похвалу вам же в день Христов» (-14, 15, 16). «Блюдитеся от псов, блюдитеся от злых делателей, блюдитеся от сечения, или раскола» (-3, 2).  «Со усердием же гоните к почести вышняго звания Божия о Христе Иисусе» (-14), не увлекаясь примером тех, кои ходят, как враги креста Христова, коим бог чрево, и слава в студе их, иже земное мудрству­ют, и помня, что: «Наше житие на небесах есть отонудуже и Спасителя ждем Господа нашего Иисуса Христа» (-18, 19, 20), Коему слава с Отцем и Св. Духом во веки. Аминь.

18 июня, 1864 г. В городе Муроме, в соборе.

Глава 14. Святой благоверный великий князь Александр Невский дает уроки твердости и постоянства в вере и в ревности о жизни по вере.

Память святого благоверного великого князя Александра Невского празднующе, оживляем в сердце обязательные наши к нему благоговейные отношения. И всегда он наш, и мы его. Но ныне он ближе к нам, и мы ближе к нему, ради нашего к нему празднственного обращения. Придите же, братие, понудим себя долее пребыть в сем духов­ном союзе и усладим себя вращанием ума и сердца своего в кругу его.

Память праведного с похвалами. — Но что в земных похвалах прославленному на небесах! И че­ловеческие наши венцы идут ли к главе, увенчан­ной Ангельскою славою! «Вы — слава моя», — писал Апостол Павел к Солунянам (1 Сол. 2, 20). — Отчего так? — оттого, что стали они ходить достойно Бога, по призванию Апостола, что делом в своей жизни стали выражать все, что слышали от него и видели в нем, что Апостол видел себя в них, и другие видели в них Апостола. Они были сами похвальным ему словом. «Вы послание наше, узнаваемое и прочитываемое от всех человек», — говорит тот же Апостол (2 Кор. 3, 2) о Коринфя­нах.   —   В подобном сему смысле и блаженный Александр может обратить к нам слово свое с неба. «Что мне во множестве слов ваших! Сами станьте похвалою моею! — вы живете в граде, который я хранил и благоустроял, ходите по земле, по которой и я ходил, имеете пред очами место покоища моего и остаток мощей моих. — Устройтесь же так, чтобы всякий меня в вас мог узнать, мог увидеть в вас мой образ мыслей, мои правила, мой дух, и поэтому — уверительно свидетельствовать, что вы мои. Вонми-те, братие, сему внушению, чтоб не иначе, как по желанию ублажаемого, прославить память его…»

«Я христианин, — не подобает мне кланяться твари. — Я питомец Церкви: как написано в Сло­ве Божием, как научен Святыми Отцами и Церковию, так и верую и вашего учения не принимаю»,

—  таков ответ св. Александра язычникам и папе!

—  Тут весь образ мыслей его. Он определялся от­кровенным учением, слышимым в голосе Церкви.

—   Итак, хочешь прославить св. Александра,   — настройся так, и будешь славить его. — Слышишь, или читаешь что, противное от начала преданной истине, — легкомысленно ли то предлагается, или требуется, как поклонение во имя будто науки, — говори смело: «Я христианин, — христианам так умствовать нельзя; как научен святою не ложною Церковию, так и верую, а вашего учения нового не принимаю». — Скажи так, — и воздашь подо­бающую славу св. Александру, который, с неба зря подобонастроение в мыслях твоих, скажет тебе словами Апостола: «Ты радость моя».

Правила жизни св. Александра суть правила Евангелия. От юности возлюбил он Христа, — вот вам образец, юноши и девы! — Образец был он — словом, житием, любовию, верою, чистотою и говением, — вот вам пример, мужи и жены! — Пос­ле сына покорного и семьянина мирного, он пра­витель правосудный, князь многопопечительный о народе, — вот вам руководство, устроители благо­денствия народного! Настройтесь так все — каж­дый в роде своем, и — подражатели бывше св. Александру, как он Христу, услышите от него: «Вы утешение мое!»

Дух св. Александра есть дух Христов, — не дух мира, но дух, иже от Бога, дух самоотвержения и самораспятия, принесший себя любовию в жертву Богу и братьям. — День и ночь он в труде, — то внутри, то на краю западном, то на краю восточ­ном, — и везде не своих си ища, но яже ближних смотряя, и притом все во имя Господа, на Коего уповая, не изнемогал, и Коим укрепляясь, всякие стены препятствий преходил, живот свой сокро­венным имея со Христом в Боге. — Настройтесь так, и, как подобницы св. Александру, — услы­шите от него: «Вы венец похваления моего!»

Вот трехголосная песнь! Разделитесь на груп­пы, по преобладанию в вас сих голосов, — и пойте стройно трехсоставную песнь хвалы, и небу и зем­ле угодную. — А у кого нет этих голосов, не ходи сюда и не производи расстройства в согласном хоре других! — Не ходи сюда, суемудренник, — не ходи, юноша рассеянный, муж неверный, прави­тель неправедный, лицемер, личиною благочестия прикрывающий самолюбивое сердце. Не ходите! — Вам не место в числе не словом, а делом славя­щих святого Александра.

Вам же, благонастоенные, вот утешительное обетование из уст пророка, который говорит о себе: «Отверзох уста и привлекох дух». — Как только откроете вы уста на песни хвалы, привлечете дух св. Александра, который, с вашим духом соеди­нясь, изольет в вас крепость, нужную в свое вре­мя, и, как щитом, собою самим оградит от стрел видимых и невидимых. — Аминь.

22 ноября, 1863 г. В день св. Александра Невского, во Владимире.

Глава 15. Св. Александр Невский, как и все Святые, готов помочь; но надлежит нам и самим искать того, о чем просим.

 

Святого благоверного великого князя Александ­ра Невского память празднуя, лик его, небесною славою сияющий, в уме носим и, любовию сердеч­ною его объем ля, молим святого  — да будет он для нас во всем ходатай и помощник. — И он ви­дит наше усердие, и слышит вопль сердца нашего, и любовно склоняется к нам паче, нежели к дру­гим. Ибо хотя вся Российская земля ему дорога; но мы дороже ему всех.  — Он здесь жил, здесь почивал святыми мощами своими, здесь явил пер­вое знамение своей к Богу близости.  —  Как, на земле пребывая, наш град особенно благоустроял он, так, на небе сущи, всячески желает он зреть нас преукрашенными всякою добротою. Возблаго­дарим Господа о таком попечителе, прославим само­го попечителя, и возревнуем — и ему и Господу благоугодными быти.

Смотрит с неба на нас св. благоверный великий князь, или теперь среди нас — ходит и ищет, кому бы чем помочь можно было. — Смотрит на промышления, — и своим невидимым влиянием готов неправые отогнать, а правые укрепить. Смотрит на движения сердца, — и своим святым дыханием хочет нечистые попалить, а чистые трезвеннейшими и святейшими соделать. Видит нераскаянного, в пороке погрязающего,   —  и хочет умягчить его сердце и привить сокрушение и раскаяние. Видит скорбящего,   —  и утешение ему излить в сердце благожелательно пытается. Видит обиженного, — и терпением его воодушевить старается. Видит в нужде сущего,  — и ищет, чье бы сердце подвиг­нуть на помощь ему.  —  Внемлем же, брат., сим небесным наитиям от Святого, и дадим ему воз­можность сделать доброе в нас нам, и чрез нас — другим. Войди теперь всякий в себя и смотри: — есть там противление греху и страстям? Это св. благоверный Александр Невский внушает тебе: «Восстань, наконец, против этой язвы, снедающей тебя; я помогу, и вместе одолеем». — Есть поры­вание на укрепление себя в благих расположениях подвигам благочестия?  —  Это он говорит душе: «Начинай, — я с тобою: ныне время благоприят­но». — Вспадает мысль помочь кому чем? — Это от него; — он говорит: «Помоги, я буду тебе долж­ник и возвращу — с избытком». — Послушаем сего утешительного гласа, и все благое, теперь в серд­це возникающее, положим исполнить,   —  и тем возрадуем святого Александра, труды его — око­ло нас для нас же, — не праздными соделывая.

Что до него самого, то он тотчас готов бы всех нас переделать, и из грешников обратить во свя­тых. Да нельзя сего сделать без нас. Он может мысль дать и помочь исполнить ее, но нам надо принять мысль, решиться действовать по ней и приступить к делу. Как только примем мысль и, хоть малый, употребим труд по ней, он тотчас к нам придет со своей помощию. Не будь сего, — не чему в нас оказать ему помощь; — и он отходит от нас, скорбя: ибо он есть помощник наш, а не дела­тель за нас. — Не дадим же ему скорбеть из-за нас в день сей, — радостнейший для него. — Радостнейший: ибо в сей день он оставил землю, пред­стал пред Господа, и от Него услышал: «Прииди, рабе благий и верный; вмале был еси верен, над многими тя поставлю». — Что может сравниться с блаженною минутою сею?! Почему, хоть там все дни радостны для святого Александра, но нынеш­ний радостнее всех, ибо он напоминает ему то всерадостное в первый раз изъявление Господнего к нему благоволения. — По сему же самому в ны­нешний день он особенно щедродателен и ходит, ища нуждающихся, и слух свой изощряет, внимая всем прошениям. — Как же ему должно быть скорб­но и больно, когда, обходя нас с таким распрост­раненным к нам сердцем, он лишен будет возмож­ности сделать для нас что-либо, и как бы отвер­жен со своими милостями и дарами, — скорбно не потому, что надо раздать, а потому, — что иному ничего нельзя дать.

Вот мы ныне прибегаем к нему с молитвами и просим его. — Но мало просить, надо и самим напрягаться на просимое. — Если одолевает тебя какая страсть, — и ты молишься: «Святый благо­верный великий княже Александр, помоги мне», — а сам и в мыслях не имеешь вооружиться про­тив страсти; то он не поможет тебе: ибо если б он сам за тебя одолел твою страсть, то он не помог бы тебе, а действовал за тебя. А этому не следует быть между разумными тварями. Тут всякий сам действует, а другие только помогать ему могут. Так, просить — проси, и верь, что придет помощь, — только и сам употреби труд на то, о чем просишь.

Рассказывают, что в Египетских пустынях жил инок, которого одолевала одна страсть. — При­шел он к св. старцам, открыл им немощь свою и просил помолиться. Они по обычаю назначили пост и молились. Когда потом пришел тот инок, они спросили его: «Что теперь легче ли?» — «Нет, — говорит, — все по-прежнему». Святые старцы опять стали молиться, но когда пришел тот инок, у него опять было все по-прежнему. Старцы в третий раз помолились, и это не помогло. — Тогда они помо­лились уже не об иноке, а о том, чтоб им открыто было, что такое значит, что молитва их не прием­лется. — И было им открыто: потому не слышится молитва, что этот инок сам лелеет свою страсть и не борется с нею. Тогда старцы позвали его и ска­зали: «Поди прежде вооружись сам против страс­ти и употреби свой труд к преодолению ее; тогда и наша молитва поможет тебе, а без этого хоть все Святые — и земные и небесные — станут молить­ся о тебе, помощи никакой не будет».

Закон сей один, — как тогда, так и теперь, так и во всякое время. — Вот и у нас теперь — по­мощь готова: среди нас святой благоверный вели­кий князь Александр. — Но заставим же мы его отойти от нас, ничего для нас не сделавши, если он ни в мыслях, ни в желаниях наших не встретит напряжения на то, что получить от него нам потреб­но. — И скорбно ему будет, но отойдет так.

Если так, — то зачем же это у нас праздник-то? Затем разве, чтоб оскорблять святого празднуемого? — Да не будет сего, братие!… Положим же, как я поминал, — все внушаемое нам благое, — испол­нять, — против же всего недоброго вооружимся. — Тогда и помощь получим и святого благоверного ве­ликого князя Александра Невского возвеселим, — тем, что дадим ему приступ к себе самим и возмож­ность излить на нас дары свои. Аминь.

23 ноября, 1864 г. В день св. Александра Невского.

Глава 16. Путь духовного преуспеяния на примере св. Варлаама Хутынского.

Честный и светоносный, преподобие,

твой праздник, исполняет радости и веселия

духовного: темже сошедшихся монахов множества,

и христоименитии людие, любовию восхваляюще

блажим Божественныя деяния твоя: яко бо крин

во юдолии процвел ecи, облагоухавши душевная наша

чувства, Варлааме, отче наш! » (Веч. Стихов. Стих. 2).

В Церкви Божией каждый день благочестивому предлагается вниманию один или несколько при­меров, как люди, верные Господу до смерти, под­визались в служении Ему, каких удостаивались дарований здесь, и какою увенчаны славою на небе. Так устроил Господь в Церкви Своей для того, чтоб у нас, плавающих в волнах житейских попечений, не терялась из вида благотишная в конце плавания пристань, и не погасала бы в сердце надежда когда-нибудь благополучно войти в нее, для того, чтоб из разных путей, ведущих к одному граду, Иерусалиму небесному, всякий при сем мог избрать путь по сердцу своему, своим силам и своему сос­тоянию, и особенно для того, чтоб постоянно под­держивалась ревность к благочестивой жизни, не­избежно слабеющая среди забот, и между христи­анами разливалось веселие духовное чрез соуслаждение чистой и высокой святости, сияющей в му­ках Божиих. Потому непременный долг наш, братие, вникать в жизнь Святых и каждого дня, тем паче в жизни Святых, нарочито празднуемых, и тем паче ныне и здесь, куда собрал нас Преподоб­ный и Богоносный Отец наш Варлаам, предлагая нам Богоугодные деяния свои и ими благоухая душевные наши чувства, как поется в церковных песнях: «Честный и светоносный, Преподобие, твой праздник… и проч. Вступим же, брат., вниманием и любовию в сей духовный сад добродетелей и от­крытыми чувствами души будем воспринимать их спасительное благоухание!»

1. Преподобный Отец наш Варлаам, так пишет­ся в житии его, «благочестивыми родителями сво­ими воспитан быстъ в добром наказании и Божественным в книгах научися, и еще юн сый многолетных старец разумом превзыде: играний же и смехотворных слов, детем обычных, не любляше: к сему же воздержание стяжав, не ядяше сластных брашен отнюдь». Такое благочестие, такая крепость духа еще в юных летах! И вот свидетель­ство, что благодать крещения может быть сохра­нена во всей чистоте и силе, свидетельство, что твердое основание благочестия полагается еще в первые лета жизни благочестием родителей, доб­рым наказанием из Божественных книг, воздер­жанием от сластей и удалением от играний и сме­хотворных слов, детям обычных.

В крещении полагается начало благодатной жиз­ни. Благочестие родителей то же для нее, что теп­лота земли для посеянного в нее семени. Оно пер­вое возгревает дар Божий, первое приводит его в движение, первое укореняет его в душе, как и первые ростки развиваются из семени одной тепло­тою земли. Родители объемлют дитя любовию, дитя сердцем как бы теряется и исчезает в родителях, а при этом живом общении дух благочестия так же легко перельется в душу дитяти, как естественно теплота из одной вещи переходит в другую при их соприкосновении.

Из первых ветвей семенного ростка одни углуб­ляются в землю и тянут из нее влажность, другие пробиваются наружу и всасывают животворные сти­хии воздуха. Это пища растения. Душа дитяти — точно как молодой стеб лик, только что вышедший из-под земли. Ему нужна пища, ему нужно все при­нимать в себя отвне, чтобы расти. Как благовремен­но напитывать его еще и теперь водами благочестия, как благовременно освятить его добрым наказанием из Божественных книг. Первая пища, говорят, пола­гает основу настроению телесному, — и первые вну­шения, первые наставления дадут решительное на­правление душе на всю жизнь. Живое слово из уст родителей, а тем более действенное Слово Божие исполнит его чистое сердце всяким добром, которое не забудется потом во всю жизнь.

Юное растение ограждают, чтоб нога невнима­тельного не подавила его, и далеко около него раз­дирают землю, чтоб больше росы и дождя прохо­дило к его корням. Ограда для возникающей благодатной жизни есть удаление от играний и смехо­творных слов, а удобнейший к ее корню проход доброму наказанию, как духовной росе и дождю, полагает воздержание от сластных яств. Воздер­жание извлекает душу от связности телом и, возвышая над ним, предает полному влиянию добрых внушений и чувств, кои укрепляют ее, а чрез нее и тело. Напротив, чрез невоздержание дух глубже и глубже погружается в плоть, землянеет и мертве­ет. Благодатная жизнь при сем погасает так же неизбежно, как гаснет неизбежно свеча в подземелье. Лета детства суть лета резвости, — естествен­ная потребность раскрывающейся телесной жизни и первых порывов душевной деятельности. Там, где сокращают ее и содержат в строгих пределах, дитя привыкает к уединению и вниманию, к по­корности и гибкости характера, — но резвость неумеряемая крадет все доброе из невинного сердца дитяти, как ветр разносит, или птица склевывает семя, посеянное при пути. Порезвившееся дитя возвращается невнимательным, рассеянным, свое­вольным: чем дальше, тем больше умаляется преж­няя доброта, а на ее место поселяется все недоброе, что услышано и увидено; новые внушения уже не доходят до сердца, принимаются слегка, мимо­ходом, — и доброе слово день от дня теряет свою силу и свое влияние на его душу. В сердце за­ходит прилежное помышление на злое, окраденное дитя само оплакивает дорогую потерю груст­ным плачем пред сном и после сна, не зная почему и не зная о чем.

Вот путь к сохранению благодати крещения, и путь такой простой и удобоприложимый! Если воз­растные, входя в себя самих, находят лишь семена зла, укоренившиеся уже и возросшие: то это не значит, что в крещении не нисходила на них бла­годать.  Нет, она и теперь в них, но только как искра под пеплом, как ключ в юдоли, глубоко закиданный всякого рода нечистотами, и их душа как поле, оставленное естественной растительности, на котором не была рука делателя, на которое не падало доброе и очищенное семя, возрастил; одни дикие и горькие прозябения порока. Родите ли желание снова очищать сию землю? Достанет ли сил снова углубляться до источника? Придет ли воодушевление всеять пепел и возгревать погас­шую искру? Но дар благодати нераскаян: он перей­дет с нами и в другую жизнь и там довершит оконча­тельный над нами приговор пред престолом Божиим. И надежда и страх! О, когда бы возвратилась к нам и вселилась в сердце наше первая благодать: ибо лучше ли, после суетных скорбей и мучений, опла­кивать сию потерю чрез целую вечность!

2. Под добрым и благочестивым воспитанием в сердце Преподобного образовались и укрепились с ранних лет святые убеждения и добрые располо­жения, на которых утверждалась и из которых исходила вся его последующая жизнь, блаженная и многоплодная. Еще в отрочестве он сердцем при­знавал, что цель нашей жизни не в ней самой, что главное дело наше есть «Богоугождение в Господе нашем Иисусе Христе, что все удовольствия, все сокровища и преимущества здешние — погрешение и пагуба. Брашно и питие, говорил он родите­лям, не поставляет нас пред Богом, а токмо пост и молитва. Вспомните притом, сколько людей со времен праотца нашего Адама приходило в свет, и не все ли они померли и смешались с перстию? Не то же ли говорит и Пророк: «Суете человек уподобися: дние его яко сень преходят». И только добрым житием Богу угодившие и из любви ко Хрис­ту мира отрекшиеся получили Царствие Небесное». Такие расположения, созревшие еще в отрочестве, воодушевляли Преподобного во всю его многотруд­ную жизнь, служили охранительным оплотом от всех искушений и преткновений. Какое спаситель­ное наставление для жизни! Река жизни нашей пресекается волнистою полосою юности. Это вре­мя воскипения телесно-духовной жизни. Тихо жи­вет дитя и отрок, мало быстрых порывов у мужа, почтенные седины возвращаются к покою: одна юность кипит жизнию. Воспламенение страстей, увлечение чувств, соблазнительная сомнительность — это три подводных камня, кои мудро должен миновать искусный плаватель. Но не сохраниться и кораблю от разрушения, если плаватель с ран­них лет не стяжал богатства святых чувств и расположений. Это единственно надежный якорь в сем волнении, единственная прохладительная роса в сем огне. Ибо когда своеволие юношеской мысли на все кидает тень сомнения, когда сильно тревожат возбуждения страстей, когда вся душа напол­няется искусительными помыслами и движениями: кто подаст тогда юноше руку помощи, если из серд­ца не выйдет голос за истину, за добро и чистоту; а он не выйдет, если сердце заранее не вкусило, сколь благо все чистое и святое. Советы со вне не помогут: ибо к чему тогда привить их в душе? Юноша живет сам по себе, и кто исследит все движения и уклонения его сердца. Что брожение вски­сающей жидкости, что движение стихий в хими­ческой смеси, то сердце юноши: все потребности природы в живом возбуждении, а за чистоту и свя­тость стоят только добрые расположения, стяжанные в ранние лета. От их силы и крепости зависит то, каким кто выходит из лет юношеских. Отсюда идут два решительных порядка людей: одни сия­ют добротой и благородством, другие омрачены не­честием и развратом, — и третий, средний — смесь добра со злом, коих подобие — головня из огня, кой склоняются то на добро, то на зло, как испорченные часы то идут верно, то бегут или отстают.

3. Стяжав сокровища духовного разума и свя­тых чувств, Преподобный и Богоносный Отец наш Варлаам оставляет все и устремляется на много­трудные подвиги. И какие подвиги?! Здесь его вериги, коими он стяжал себе свободу духа, здесь его честная власяница — залог неизреченного ве­селия и светоносного венчания. Святая Церковь ублажает его непрестанную молитву, нощные стояния, слезные потоки, изнурение плоти постом и бдением, пустынное озлобление, красот мира возненавидение, славы мимотекущей и богатства нич­тожного. Вся жизнь Преподобного — теснота, скорбь, труды и притом самостеснение, самоозлоб­ление, самоутруждение. Если Преподобный, и со­хранив первую чистоту, так строго подвизается; то тем ревностнее должно вступить в подвиги тем, кои имели несчастие каким-нибудь образом затмить ее. Не терявший ищет, тем более сие прилично потерявшему; не падавший напрягается, тем более необходимо это для восстающего; победитель бодр­ствует, тем обязательней это для побеждаемого. Если людей только два класса, то подвижничество, строгая к себе и бдительная жизнь есть неиз­бежный долг всякого. Потому во вред себе и во свидетельство против себя мы отклоняем мысль и отвращаем сердце от подвигов ради спасения. Это общая всем нам заповедь Владыки нашего и Господа. Не некоторым только, а всем заповедано трезвиться и бодрствовать, препоясывать чресла помышлений, уготовлять души свои во искушения, многими скорбями и тесным путем нудиться в Цар­ствие. Да и как без брани, без труда и подвига? Плоть воюет на дух, из сердца постоянно выходят помышления злые, грех, как елей, проник весь состав наш и во удех наших противовоюет закону ума. Как без бдительной строгости, когда со всех сторон мы окружены соблазнами, изменами, злом? В Царствие ведет один узкий путь, и им идут одни подвизающиеся. Без подвига нет венцов. Надежда на них не суетна только у того, кто, подобно Апос­толу Павлу, в конце жизни может исповедать пред лицем Бога и людей: «Подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох».

4. Пред смертию душа и тело отдают человеку то, что он полагал в них в продолжение жизни. Это минуты, в кои раскрываются самые сокровен­ные глубины сердца, самые коренные возбудители чувств, желаний и дел. Вся душа превращается при сем в господствующее расположение или склон­ность: здесь опадают все личины, человек пред собою и пред людьми открывается таким, каков есть. Приблизимся мысленно к одру Преподобно­го и Богоносного Отца нашего Варлаама, внемлем последним его словам, последним движениям его сердца на земле. Они укажут нам, чем дышал он всю жизнь, что воодушевляло его на всех путях. «Се отхожу, — говорил он собравшимся братьям, — вас же предаю Богу, и Господь наш Иисус Хрис­тос да сохранит и утвердит нас в любви. Если я обрету благодать пред Ним, буду молитвенник ваш, точию любовь да будет между вами». В час смерти у Преподобного одно в сердце — Богу преданная любовь, а между тем в жизни видны были одни скорби, озлобления, труды: и под сим-то суровым Покровом зрел благой, тихий и Боголюбезный дух любви.  Так, братие,  многоценно и многосильно подвижничество; но оно средство, а не цель. Под ним должен скрываться, зреть и укрепляться дух 1 истинной жизни во Христе Иисусе, Который есть любовь. Где нет любви, там все дела, все услуги и труды ничто, там царствует безжизненная мерт­венность.   «Не любяй в смерти пребывает»,   — говорит св. Апостол и Евангелист Иоанн Богослов; а Апостол Павел уничижает все добро, все отли­чия духовные, если при них нет любви (1 Кор. 13), и в одной любви совмещает все совершенства. Все отпадает, даже вера и надежда: одна любовь пребудет во веки.

Блаженный путь к наследию небесному, чистый и святой от рождения до смерти, показал нам Преподобный и Богоносный Отец наш Варлаам. Он начинается еще в детстве благочестием родите-лей, добрым наказанием из книг Божественных, удалением от игр отроческих, воздержанием, про­ходит без уклонения на десно и шуе чрез лета юнос­ти помощию святых чувств, расположений и убеждений, стяжанных в ранние лета, богатит подвига­ми самоотвержения мужа и приводит к совершен­ному успокоению в Богопреданной любви в пос­ледние лета. Возжелаем его и помолимся о том Преподобному и Богоносному Отцу нашему Варлааму. Он теперь среди нас с полною сокровищ­ницею духовных дарований и именно тех, о коих ревновал в продолжение жизни. Трудом и потом стяжевал он их на земле, и Господь, воздаятель верный, освятив их своим Божественным благо­словением, ниспосылает его к нам, раздавать их в обилии всякому нуждающемуся. Преподобный об­ходит теперь присутствующих в храме сем и в отверзые молитвою сердца влагает потребное всяко­му. Ибо неотложна помощь от него, но, как гово­рит Пророк: «Отверзох уста и привлекох дух», — отверзется сердце молитвою, и нужное духов­ное благо, как семя, как искра, ниспадет на него и согреет своею живоносною силою. Это будет дар от Преподобного нам, почитающим его в духе и истине, и мы возвратимся с ним в домы наши, как богатые стяжатели, обретшие сокровище, сокры­тое на селе. Благодатию своею Господь наш Иисус Христос да сподобит всех нас сего спасительного дара. Аминь

В день памяти Преподобного Варлаама Хутынского.

Глава 17. О тесном и прискорбном пути, с примера св. Варлаама Хутынского.

Иже на земли леганием, пощением же

и бдением тело твое изнуряя преподобие,

вся плотская мудрования умертвил ecи:

и исцелений струя независтная явился ecи,

верою притекающим к раце мощей твоих,

Варлааме отче наш, моли Христа Бога

спастися душам нашим » (Трonapь праздника).

Такую слышим мы похвалу Преподобному Варлааму! За такие же труды и подвиги восхваляются и другие Святые, прославившиеся в Нове-городе, во всей России даже во всем христианском мире, — Антоний Римлянин, Сергий Радонежский, Зосима и Савватий Соловецкие, Антоний и Феодо­сии Киево-Печерские, и все взошли на высокую степень святости и потом вошли в рай к нескон­чаемой славе небесной, путем тесным и прискорб­ным. Что за дивное устроение спасения? Рабы Бога, Владыки всяческих, в непрестанных скорбях, во все время служения Ему и за самое служение; други и дети Божии, по благодати, покоя не имеют день и ночь. Зачем все это так? Что за нужда в таком порядке вещей? Неужели Господу, Который есть одна благость, может быть приятно такое служение? Неужели Он может услаждаться такими кровавыми жертвами? Или нет другого способа Богоугождения, другого пути в Царство Небесное?

Сознаем обязанность угождать Богу, имеем же­лание войти в селения небесные; но когда напоми­нают нам о трудах и подвигах, тогда и плоть не­мощная, и сластолюбивое сердце, и развращенная воля, и все в нас сильный подает голос противле­ния и нашему намерению и совету других: и стоим иы, как обрекаемые на заклание иногда с сомни­тельными, а иногда с утвердившимися уже помышлениями: это не всем, это от произвола, можно совместить и удовольствия с чистотою христиан­скою жизни, и потом совсем забываем о чистоте жизни, а гонимся за одними удовольствиями с уве­ренностью, что это извинительно.

Хорошо, если извинительно. Но, братие, из­вестно нам, что Господь уставил день суда, стро­гого и неумытного, на котором не помогут ника­кие извинения. Остережемся же лучше теперь, пока еще есть время, чтобы после, когда не будет вре­мени, не обратили нам в вину то, в чем мы теперь себя извиняем.

Ныне молитвенно приступаем мы ко граду Божию, Иерусалиму небесному, к Церкви Первород­ных на небеси, приступаем вслед за Преподобным Варлаамом, который входит туда тернистым пу­тем лишений и трудов. Когда же приличнее уве­рить себя, что скорбные подвиги и суровое житие точно необходимы для спасения и наследия Царства Небесного, чтобы вместе с тем защищение и по­хвалу такого пути обратить в похвалу Преподоб­ному, избравшему его?

Если есть какое сомнение касательно сего, то куда нам лучше обратиться, как не ко всеобщему источнику вразумления — слову Божию, которое одно, подобно светильнику, сияющему в темном месте, верно указывает пути и распутия в мрач­ную настоящего жития ночь, (2 Петр. 1, 19), или, еще ближе, как не к Начальнику и Совершителю нашего спасения, Господу Иисусу? Что обещает Он слушающим слова Его и по гласу Его имущим спасения? Покой, увеселения, утехи? Припомните один случай, очень замечательный в земной жиз­ни Господа. Уже оканчивалось последнее полуго­дие и последнее проповедническое путешествие Спасителя, когда он проходил близ пределов со­седних язычников. Желая как бы узнать, что про­извели Его проповедь и чудеса в народе, который в таком обилии всегда сопровождал Его, Он во­просил учеников: каких мыслей о Нем народ, и каких они сами? И вот, когда открылось, что на­род, хотя не совсем истинно понимал Его, однако ж признавал Его лицем Божественным, таким, которое он должен был во всем слушать, а учени­ки исповедали Сыном Божиим, Он собирает во­круг Себя и учеников, и народ и к ним из среды, как бы с царского трона, дает всеобщую заповедь труженичества, озлобления и самолишения. «И при­звав народ со ученики Своими, рече им: иже хощет по мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по мне грядет. Иже бо аще хочет душу свою спасти, погубит ю: а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия,  той спасет ю» (Мк. 8, 34, 35). Рассмотрите внимательнее, ка­кой предлагается здесь путь ко спасению: «отвергнисъ себя», считай себя отверженным, поступай с собою, как с презреннейшим извергом, будь чужой, враг себе; «возни крест», веди себя так, как бы какое тяжкое бремя лежало на раменах твоих, держи себя в стесненном, принужденном положе­нии, будь, как связанный по рукам и по ногам; «погуби душу свою», питай смертоубийственную ненависть к собственным пожеланиям, живи так, как бы у тебя не было своей души, будь как бы машина, управляемая другою волею. И мысли не подал Спаситель о каком-нибудь утешении, а вну­шает только одно самопринуждение, самопротив­ление, самостеснение. И это не одному кому, и не некоторым только (наприм., ученикам во время проповеди), а всем: призвал Спаситель весь народ и вслух его сказал, чтобы не отказывался никто от скорбных подвигов ради спасения и не чаял от последования Ему никаких утех на земле. Подумает кто, что, может быть, только начало христи­анской жизни так скорбно, но с продолжением она опять встретится с утешениями и не будет уже ничем отличаться от обыкновенной жизни. Нет, и во все продолжение она должна быть одинакова, стесненная, скорбная, исполненная лишений: тес­ный путь, узкие врата вводят в живот, потому «царст­вие Божие нудится» и только «нуждницы восхи­щают е».  Как восходящий на гору находится в непрестанном напряжении, то чтоб подвинуться вперед, то чтоб не податься назад, или, как проби­рающийся сквозь терние, при всей осторожности, поминутно получает уязвления: так и те, кои ше­ствуют путем, ведущим ко спасению, должны быть и в непрерывном напряжении и с непрестанными озлоблениями. Может быть, конец жизни приве­дет христианина к утехам? И до самого конца должен он чуждаться всяких удовольствий. «Претер­певши до конца, — говорит Спаситель, — той спасется». За пределами сей жизни Спаситель обе­щает всякие утешения, такое обилие благ, которо­го мы обнять не можем, и таких благ, которых не можем изъяснить, а дотоле Он никому не позволяет искать утешений, и там возвеселит сердца верных своих только в награду за скорби, поднятые здесь, и потому предварительно ублажает Он только нищих духом, плачущих, алчущих и жаждущих.

Ежели теперь спасения нет, кроме Спасителя и кроме Его святой воли; если его получают только от Него, достигают при помощи Его и по способу, Им Самим определенному, то кто еще из желаю­щих спасения станет говорить, что жестокое жи­тие, скорбные лишения, трудные подвиги не нуж­ны для спасения, что можно обойтись и без них); что если и избирали некоторые такой путь, то это зависело будто от их произвола, а не было необхо­димо? Такими мыслями прикрывается расслабле­ние воли, сластолюбие сердца и саможаление — враг всякого добра, а все это надобно же чем-ни­будь прикрыть от взыскательного ока совести, и тем, хотя сколько-нибудь, оправдать свою слабую ревность о спасении.  А Спаситель что говорит? «Овцы Мои гласа Моего слушают». Те только и Его, которые слушают Его повелений, без прекос­ловия, без самовольного толкования. Он не при­нуждает, а предлагает: желающий идет и спасает­ся.  Ко Мне никто, говорит, не придет, если не привлечет его Отец. Видите, какая есть премуд­рая, невидимая, однако ж тем не менее решительная и ужасающая разборчивость у Спасителя, же­лающего, впрочем, всем спастися.

А всему причиною собственное наше рассужде­ние. Много полагаемся на свой разум и не хотим иначе жить, как он укажет, а того и не замечаем, как он сам управляется страстями и худо настро­енною волею. В самообольщении думаем, будто живем по началам разума, во свете, а в самом деле по внушению страстей, во мраке. Когда Спаситель заповедал самоотвержение, то разумел под ним между прочим и отречение от своего разума; пото­му что он может быть обольщен сам, и нас может обольстить. Потому как спасительно внушение: не испытуй, а исполняй без размышления. Испыта­ние — первый шаг к падению, и мало таких, кото­рые после сего первого не делали и второго, далее третьего и так до бездны пагубы. Наши все рас­суждения должны ограничиваться одним: так по­велел Спаситель. Велел Спаситель отказывать себе во всех удовольствиях, и будем отказывать; и вся­кому, кто бы желал узнать от нас, почему мы так делаем, будем отвечать: так велел Спаситель. Но коль скоро станем испытывать, почему это, нельзя ли иначе, не другое ли что разумел Спаситель, когда говорил так: не избежать нам вначале неко­торого расслабления воли внутреннего, а потом и самого падения.

Впрочем, хотя бы кто и собственным стал ис­следовать разумом, и тот нашел бы, что здесь, на земле, не следует человеку поблажать себе, знать и заботиться о приятностях и утешениях, а напро­тив — любить более неприятности и озлобления и, если они не приходят отвне, самому налагать их на себя произвольно. Когда был в раю человек, там позволено ему было вкушать все блага; но когда paй взят на небо, а человек остался на земле, что сказал ему Господь?  «Проклята земля в делех твоих, в печалех снеси тую вся дни живота твоего: в поте лица твоего снеси хлеб твой, дондеже возвратишися в землю, от нее же взят ecи» (Быт. 3,  17, 19). Отнято благословение и от дел, и от жилища человека: какие же тут утешения? Несу­щему наказание прилично ли предаваться радос­тям? Не скорее ли скорбями, соответственно наме­рению Правосудного, можно преложить Его прав­ду на милость? Изгнанник, когда забывает о сво­ем Отечестве, тем самым не больше ли всего доказывает, что он точно не стоил его? Что ж другое сказать о радующихся и утешающихся на земле? Они забыли, кто они, не чувствуют тяготы изгна­ния, не замечают своего унижения, разлюбили свое Отечество подобно тому, как и недобрый сын, вне крова отчего, успевает иногда приложить сердце к иным вещам, к иным лицам, и совершенно забыть о доме и отце. Но зато такая ему и похвала. «Как же,  — скажет кто,  —  Спаситель избавил нас от греха, проклятия и смерти и возвратил нам первое блаженство? Потому не местом ли ликований стало теперь место нашего изгнания?» Нет сомнения; брат, что Спаситель точно стяжал сии права для рода человеческого: но Он содержит их и хранит в Себе. Для того, чтобы удостоиться их, надобно, с одной стороны, нам приближаться к Спасителю, с другой — как бы низойти Ему Самому к нам. Но в том и другом случае подвиги, озлобления, скорби совершенно необходимы.

Приближающийся к Спасителю должен очистить себя от всякого греха: ибо иначе, кое общения све­ту ко тьме. Ищущий спасения и есть ревнующий о самоисправлении. Но самоисправление, на какой бы степени ни была наша испорченность, всегда мучительно. Грех вошел в самое сердце наше, от­куда разветвился в разнообразных наклонностях, привычках, страстях, и проникнул таким образом во все существо наше; мало того, он распростра­нился вне и связал нас с чувственными вещами узами столь же крепкими, как крепки узы бытия. Не видите ли, что очистить себя значит то же, что исторгнуть из своего существа другое некоторое греховное тело: а это возможно ли без болезнен­ных учений? Как ни осторожно будешь исторгать грех, не можешь не причинить скорби, подобно тому как нельзя не причинить боли, когда выни­маешь занозу из живого тела. Можно теперь ре­шительно сказать: не хотим скорбей и лишений, потому что не хотим и еще не начинали исправ­лять сердца, — иначе давно уже опытом бы дозна­лись, как необходимо нам жестокое житие… Спа­сающийся должен облещись в заслуги Спасителя, чтобы в них, как в некоей солнцеобразной одежде, с одной стороны, укрыться от стрел проклятья, с другой — легче воспарить на небо и там безопас­нее пройти сквозь врата рая, заграждаемые огнен­ным мечом. Но заслуги Спасителя суть крестные смерть и страдание. Ими разрушено средостение, разделявшее человека с Богом, и отверзт вход всем благословениям небесным на род человеческий. Он основание нашего спасения. Потому облещись в заслуги Спасителя, значит — облещись в Его стра­дания; но как это возможно без собственных стра­даний? «Иже Христовы суть, — т. е. те, кои ус­воили себе все Христово, — плоть распята со страстъми и похотъми» (Галат. 5, 24), терпят такие страдания, какие терпит распинаемый. Вот почему первым условием спасения почитается при­общение Христовым страстям (1 Петр. 4, 13, 14), приобщение не мыслею, но делом; вот почему Сам Господь бьет всякого сына, его же приемлет; чтоб скорбями уподобить его Себе, и тем отверсть в него вход сокрытым в Себе благам! И премудрость, устрояющая спасение каждого человека, «стропотно ходит с ним в первых, боязнь же и страх наве­дет нам, и помучит его в наказании своем, дондеже веру иметь души его, и искусить его во оправ­дание их своих: и паки возвратится прямо к нему, и возвеселит его: и откроет ему тайны свои» (Сирах. 4, 18-21). Вот такой ряд испытаний сокрушительных проходит спасаемый под управле­нием премудрости Божией. Потому пересмотрите всех, которые премудростию Божиею были спасе­ны. В каких утехах они провождали все время пришествия своего на земле? Вознеситесь на небо в селения спасенных! Есть ли там хоть один, сколь­ко-нибудь поблажавший себе или жалевший себя? Там только те, коих Слово Божие сравнивает то с победителями, то с купцами и земледельцами, то с гонцами. А кому не известно, в каком стесненном и скорбном состоянии воины находятся во время войны, даже счастливой? Как обременительны заботы торгующих? В каком напряжении и в каких усилиях бывают гонцы? Приятны ли, наконец, зной дня и холод ночи у сеющих и жнущих? Много на небе уготовано обителей; но все они  —  обители страдавших и скорбевших. Вот какие надписи де­лает им Апостол: после тех, кои «избиени быша… претрени быша, искушений быша, убийством меча умроша», следуют у него по порядку обители тех, кои «пройдоша в милотех, и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблены: ихже не бе достоин весь мир, в пустынях скитающиеся и в горах, и в вертепах и пропостех земных»   (Евр.   11,  35, 37, 38). Ни одной для вкушавшего радости или утешения! Не потому ли. даже, что всякое утешение, получаемое здесь, отнимает у нас право на полу­чение наград там? Помните, что Авраам, в притче о богатом и Лазаре, сказал богачу, когда он в аде, сый в муках, просил себе малейшей отрады, капли воды на язык:  «Чадо, помяни, яко восприял ecu благая твоя в животе твоем, и Лазарь такожде злая: ныне же зде утешается, ты же страждеши…»  Может быть, тот богатый и не был злой человек, может быть, иногда делал добро; но по­тому, что за всякое добро он получал уже соответ­ствующее утешение на земле, то на небе не нашлось ни одного дела, не награжденного. Велико ли то, если хорошее мнение о себе услышит кто от другого; но и такому говорит Спаситель: «Ты уже получил, мзду свою…» Апостол говорит в одном месте о спасаю­щихся, что по мере скорбей увеличивается их утеше­ние: нельзя ли теперь сказать и наоборот: по мере утешений здесь, все больше собирается мучений там, на главу утешающегося. Вот каких льстивых и злоб­ных друзей принимаем мы к сердцу!

«Темьже убо и мы толики имущие облежаще нас облак свидетелей», — а между ними и Препо­добного Отца нашего Варлаама, «гордость всяку отложше», гордость, которая больше всего откланяет нас от самолишений и самоозлоблений, от­ложше «и удобь обстоятельный грех», особенно саможаление, которое не позволяет нам поднять на себя рук, «терпение да течем на предлежащий нам подвиг», будем изобретательны на подвиги, чтобы скорбеть и в скорбях терпеть ради спасе­ния: «Взирающе на начальника веры, и соверши­теля Иисуса, Иже, вместо предлежащие Ему ра­дости, претерпе крест, о срамоте не радив, одес­ную же престола Божия ceдe». Господь страдал, когда Ему не за что было страдать: нам ли отказываться от скорби, грешным и нечистейшим. «По­мыслите убо таковое пострадавшего от грешник на Себе прекословие, да не стужаете, душами своими ослабляеми. Не у до крове стаете, противу греха подвизающеся». Верно, еще не начинал вооружаться против греха тот, кому неизвестны подвиги и жестокое житие. Аминь.

В день памяти Св. Варлаама Хутынского.

 

Глава 18. С какими мыслями приходить на праздни­ки Святых, и что износить от них?

» Чесо изыдосте в пустыню видети? » (Лк. 7, 24)

Некогда, братие, на сем месте была пустыня. Но и теперь, когда видите здесь столь светлую обитель, почти в городе многолюднейшем, оно не перестает быть пустынею по своему значению, обязательства и намерению обитающих в нем. Потому к нам, соби­рающимся сюда, как во всякое другое время, так и ныне в светлое здешнее торжество, не неприлично обращать вопрос Господа к Иудеям: «Чесо изыдосте в пустыню видети?» Что побудило нас оставить свои дома и занятия и привлекло сюда?

Но припомним при сем, что когда Господь пред­лагал сей вопрос Иудеям, то хотел обличить их, что ходили в пустыню, и однако ж не сделались такими, какими следовало сделаться ходившим в нее, ходили к проповеднику покаяния, и не покая­лись, — к учителю веры, и не уверовали. И у нас здесь есть свой проповедник, хотя вместо вопию­щего безмолвный, и мы, пришедши сюда, самым сим приходом уже обязываемся к известным доб­рым качествам, которые должны потом засвиде­тельствовать жизнию, чтоб некогда Господь, имею­щий судить нас от слов и дел наших, не обличил нас самым нашим исходом в пустыню сию, что исходили, и однако ж не были таковы, каким сле­довало быть исходившим в нее.

Что привлекло нас сюда, и что должно изнесть нам отсюда, и после внесть в нашу и внутреннюю, и внешнюю жизнь, как закон и непременное правило?

«Чесо изыдосте в пустыню видети? Трость ли, ветром колеблему, или человека, в мягки ризы одеяна?» (Лк. 7, 24, 25). Не любопытство ли одно, или ожидание приятных развлечений привели нас сюда — в сие собрание, на сие торжество? «Кто от человек знает, что в человеке? » (1 Кор. 2, 11) Но Господь, приникающий на землю, испытует серд­ца и утробы, видит сокровенные помышления наши, и теперь же осуждает или оправдывает нас по ним: и это есть предначатие того суда, которым на всю вечность определится наша участь. Будем же преж­де оного суда сами себя судить посредством Слова Божия, судительного помышлениям и мыслям сер­дечным. Итак, судите сами: пение приятно, но за­тем, чтобы назидать; и изображения прекрасны, но затем, чтобы возводить ум от видимого к неви­димому; и священнодействие благообразно, но за тем, что оно по образу небесного. Грех забывать, что в Церкви все видимое — для невидимого. Но это еще меньшее зло. Бывает и гораздо хуже. Иное лукавое око будет искать и найдет, может быть, другое что-нибудь, чем занять пустое свое внима­ние и развлечь доброе внимание других, найдет, чем усладить свои недобрые и неправые чувства. Но, братие, зачем же превращать истину Божию во лжу? (Рим. 1, 25). Зачем попускать, чтобы бла­гое было нам в смерть? (Рим. 7, 13). Вступивши в храм сей, мы приступили к Сионстей горе, граду вышнему, Иерусалиму небесному и тмам Ангелов (Евр. 12, 22). Умом и сердцем надобно восторгнуться горе, чтобы предстоять Богу духом, прино­ся Ему жертвы духовные, благоприятные по вере Иисус-Христовой. Выходить же из себя, но не вос­ходить на небо, а прилепляться к вещам прелест­ным есть жалкое и опасное превращение духовно­го порядка. Чувства возмущают сердце, развлека­ют ум, овладевают душею. Как сад, лишенный ог­рады, попирается всяким мимоходящим; так и душу ту поражает все встречающееся, но не на созида­ние, а на разорение.

Очистим же, братие, себя от помышлений плот­ских, чтобы служить здесь Богу в духе и истине. Есть добрые расположения, с какими, приходя сюда, можем привлечь небесное благоволение. И не моря должно нам переплывать за сими добрыми расположениями: они уже готовы открыться в серд­цах наших, только обессилены, заглушены и от­странены чувствами недобрыми; мы всегда най­дем их и в братиях наших, искренне работающих Господу. Спросим их, и они нам скажут. Что же скажут? Один скажет: «Я всегда праздновал день сей, род наш и знаемые делают то же; отцы наши всегда благочестно совершали дело сие. Это наш святой обычай, нам преданный и нами хранимый. Как же мог я нарушить его!» Добрый закон, муд­рое правило! Приятно подражать ему, сказать вмес­те с другими: и я готов так же поступать. Такова сила благочестивых обычаев, что они никогда не могут быть чужды наших желаний и нашею соуслаждения. В них сладостно покоится дух, питает­ся сердце, умиротворяются желания: как не воз­любить их, как не воздать должной чести и покор­ности! В сознании их власти над нами — твер­дость нашего благочестия; равно как в уклонении от них — начало и зародыш нашего падения и рас­тления сердечного. Кто потерял к ним уважение, тот уже сам потерялся. Кто желает, чтобы они были отменяемы и изменяемы (подобно лишним правилам приличий), тот верно не разумеет, что между всем, изменяющимся во времени, должны неизменно пре­бывать истинно благочестивые наши обычаи.

Другой скажет; «Из-за других занятий и нужд житейских, может быть, оставил бы благое дело сие; но родилось желание и нудило меня непрес­танно идти, так что я не мог отказать ему, не мог пересилить его никакими предлогами, и успокоил­ся уже тогда, как пришел в храм сей.» Так Гос­подь руководит ходящих в незлобии и смиренно предающих Ему сердца свои! Еще при купели кре­щения Он приставил к нам Ангела Хранителя, который и будет идти с нами чрез весь путь жиз­ни, пока за гробом предаст на суд Господу. Сей-то Ангел Хранитель и возбуждает в нас часто благие намерения и внятно говорит сердцу, что когда должно нам делать. Внимать сему гласу в просто­те сердца есть непременная наша обязанность. Итак, кто, повинуясь сему тайному влечению, те­перь пришел сюда, или прежде приходил, и вооб­ще часто действует по нему, тот поступает благочестно. Господь вознаграждает его невозмущаемым миром душевным, и никогда не лишает благопотребных указаний на темном пути жизни, среди са­мых запутанных обстоятельств. Кто же противоречит сему гласу, или заглушает его мыслями раз­вратными, тот поступает нечестиво, оскорбляет своего Ангела Хранителя, идет как бы против Бога. За то у него ожесточается сердце, отнимается мир, возмущается внутренний порядок; от сего потом вмес­те с желанием теряется и возможность принимать особенные небесные указания в жизни. Довольно побуждения быть внимательным к внушениям Ангела своего Хранителя и.молить Господа, чтоб никогда не лишал нас необходимого его руководства.

Иной, наконец, скажет: «Иначе и нельзя. Чем же возгревать и питать в себе дух благочестия, как не служением Богу и Его св. угодникам по духу и уставу св. Церкви? Мы слабы; нам нужна помощь небесная. Господь и обещал даровать ее всякому просящему, и дарует; но дарует как? Как дождь падает не с чистого неба, а из облаков; так и спа­сительная сила Божия нисходит в душу чрез осо­бенно установленные посредства  —  чрез Слово Божие, проповедуемое в Церкви, и таинства, со­вершаемые служителями Церкви. Вот я и спешу всегда в храм Божий, чтоб душу свою, как жаж­дущую землю, подставить под изливающиеся здесь потоки небесной благодати. С тем и ныне пришел сюда, — особенно потому, что в сей день Господь не может не быть щедродательнее ради молитв вен­чанного угодника Своего.» Что прибавить к тако­му рассуждению? Точно, братие, Господь устроил от Себя хранилища Своей благодатной силы в св. храмах, и указал скорейших ходатаев в св. угодниках. И сколько имеем мы опытов скорости и близости помощи чрез ходатайство Святых Его, — ко всем, кто прибегает к ним в храмах их! И это не в духовных только, но и в вещественных нуждах. Совершающееся ныне благодарственное молебствие о прекращении холеры не свидетель­ствует ли, что хранитель наш не дремлет? Где тог­да изливали вы болезни и воздыхания сердца свое­го? И где ниспосылаемо было свыше вам утеше­ние и облегчение скорби? — Здесь — у св. мощей. Будем же притекать сюда и всегда с жаждою на­шею, и напоимся. Земля, прикрытая крепким По­кровом, не орошается дождем, даже самым сильным. И тот, кто лишает себя собрания верных, не сподо­бится орошения дождем небесной благодати. Кто го­ворит: я, и молясь дома, могу привлекать к себе Небесный Дух, тот походит на человека, который надеется утолить жажду одним воображением воды.

Итак, празднует ли кто из уважения к благо­честивым христианским обычаям и постановлени­ям, или в удовлетворение благочестивых чувств и желаний своего сердца, или с намерением укре­пить в себе истинный дух благочестия, — празд­нует Богоугодно, и вот добрый ответ всякому во­прошающему нас — зачем вышли мы в пустыню сию. Позаботимся же и возвратиться сюда с рас­положениями, достойными сего места и сего тор­жества. Если и всякий предмет оставляет в душе нашей впечатление по роду своему, и по роду же своему рождает желания и намерения, — справед­ливо ли отсюда возвращаться нам тощими? Кто бывает на зрелищах, тот возвращается оттуда с головою, отуманенною, и с сердцем, исполненным страстей; кто бывает на гуляньях, после долго не может собраться с мыслями, т. е. тот и другой охот­но предают себя действию тех вещей, хотя они большею частию приносят с собою один разврат. Как же непростительно не предавать себя дейст­вию священных и святых предметов!

Видим мы здесь обитель с нетленными мощами Святого Благоверного Князя Александра Невского.

Обитель по духу и значению своему — место и училище решительного самоотвержения. Возьмем же сей дух самоотвержения, и сначала утвердим его в сердце своем, а затем и в семействах, или том круге, где Господь благословил нам проводить краткий срок настоящей жизни. Отнимем у себя ради Господа или часть имения, или часть сна, пищи и труда; порадуемся поношению, снесем оби­ду, перестанем угождать только себе, искать толь­ко своего; обяжем себя на самоозлобление и само­уничижение. Один путь христианский — путь крес­та. Еще вначале мы обязались на самоотвержение по Слову Господа: будем же во всю жизнь испол­нять свое слово.

Святые мощи — свидетельство о конце благо­честивого самоотвержения. Воин становится силь­нее, когда видит венец победный; земледелец охот­но подъемлет хлад ночи и зной дня за радость от будущего плодородия; больной решается на самое трудное лечение в надежде на выздоровление. Во­одушевимся же, братие! Любящим подвиги благо­честия обещаны блага — верные и по достоинству и высоте неоцененные:   «Недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас» (Рим. 8, 18). Сам Господь был на кресте, но просла­вился, вознесся на небо и сидит одесную Бога Отца. В Нем надежда и всех верующих. «Благословен Бог, порождей нас в упование живо воскресением Иисус Христовым от мертвых» (1 Петр. 1, 3).

Святый Благоверный Великий Князь Александр Невский заграждает уста и пресекает все извине­ния и хитрости преступной нашей лености: «Я не могу, — место моего служения, мое звание, об­стоятельства, связи, обычаи — все препятствует мне держаться благочестия и ходить по духу само­отвержения.» Ибо что может сравниться с тяжестию служения правителя целого народа? И вот оно не положило преград истинному благочестию и Богоугождению — И всякое звание может быть освя­щено и освящается силою его. Путь спасения от­крыт всем, и правила его выполнимы для всякого. Вознесемся мыслию к престолу Божию, туда, где предстоит о нас неотступный наш ходатай Св. Бла­говерный Великий Князь Александр Невский. Там при нем и около него мы узрим целый сонм людей всякого чина, состояния и возраста, прославлен­ных и сильных у Господа, — людей из нашего же Отечества, следовательно, не только подобостраст­ных нам по природе, но и подобных по внешним обстоятельствам жизни. Почему же и нам лишать себя надежды с успехом идти по следам их! Ре­шимся только, братие, — и тогда «всяка дебрь исполнится, и всяка гора и холм смирится: и бу­дут стропотная в правая и острии в пути глад­ки» (Лк. 3, 5), т. е. исчезнет для нас всякая не­преодолимость препятствий.

Вот, братие, за чем надлежало идти сюда, и с чем должно возвратиться отсюда! Почтили обы­чай, удовлетворили желанию сердца, укоренили дух благочестия: изнесем же отсюда в сердцах наших, как дань за труд священного празднования, непременное намерение ходить путем христианско­го самоотвержения в служении Богу и ближним, воодушевляясь особенным благоволением Божиим, готовым за то, и посрамляя леность свою бесчис­ленными примерами людей, уже прошедших пу­тем сих. Св. Благоверный Великий Князь Алек­сандр Невский, которого прославляем и которому молимся, будет нам в том помощником, благопоспешником и споручником. Молитвами своими он возвысит и окрылит наш дух; и таким образом вся­кая плоть, ему себя вручившая, «узрит спасение Божие» (Лк. 3, 6). Аминь.

В день св. Александра Невского.

 

Глава 19. Урок от Благовещения: взойди в обрадо­ванное состояние, и благовествуй, земле, радость велию.

Благовествуй земле, радость велию, хвалите небеса Божию славу.

Какую это радость заповедуется земле благовествовать? — Радость спасения в Господе Иисусе Хрис­те. — Вся земля была в глубоком трауре, и хотя с уверенностию чаяла, но долго-долго не видела из­бавления. Наконец, благая весть принесена с неба, возвещена по всей земле и радостно принята. — Бла­говествуй же, земле, сию радость твою великую.

Небеса, приникая к земле, видели только плач, стенание и горе. И вот просветлел лик сетующей земли, — и как образ совершения сего явил во всей полноте беспредельные Божественные совер­шенства; то как удержаться и небесам от того, чтоб не хвалить сию Божию славу? Хвалите же, небе­са, Божию славу.

Небеса, кои приглашаются хвалить славу Бо­жию — это мир Ангельский; а земля, коей повеле­вается благовествовать радость велию — это люди… Ангелам — что напоминать о Богохвалении, когда они и так непрестанными гласами взы­вают: «Свят, свят, свят — Господь Бог Сава­оф!» — А людям, может быть, не излишне напоминать: не забывайте, други, о великой радости, единственно-истинной радости, принесенной вам с неба в час благовещения Пресвятой Деве Марии.

Когда Архангел в первый раз возвестил Преблагословенной Деве: «Радуйся», — тогда, можно сказать, только занималась заря радостного дня, имевшего воссиять впоследствии… Но и тогда у Пресвятой Девы, уразумевшей силу слов привет­ственных, сама собою исторглась песнь: «Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе, Спасе Моем» (Лк. 1, 46, 47). В каких ныне вос­торженных песнях должна изливать радость свою душа, когда знает, — и Воскресение и Вознесение и Сошествие Св. Духа, основание и прославление Церкви Божией на земле, и водворение на небесах Церкви первородных! — Судя по сему, у нас не должно быть нерадующихся; а если так, то что и говорить нам, радуйтесь. — Радующийся радует­ся — напоминай ему или не напоминай о радости; равно как не имеющий на сердце радости не будет радоваться, сколько ни тверди ему: радуйся — радуйся! — Благодарение Господу! И мы введены в сокровищницу благ небесных и стоим у источни­ка всех радостей и утешений. Если причастились сих благ, то пьем утешения и радуемся; а если не причастились, не можем радоваться, сколько б ни напрягались на то, пока не вкусим тех благ обве­селяющих. Итак, смысл воззвания: благовествуй, земле, радость велию — однозначителен с пригла­шением: вкусите, люди, благ, принесенных Госпо­дом на землю, — и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто уже не возьмет от вас.

Кто сидел во тьме, томился сею темнотою, и потом изведен на свет, тот не может не чувствовать утешения, что видит свет дневной, радостное солнце и все освещаемое им разнообразие тварей. Он не забудет никогда прежнего томления и мину­ты, в которую избавлен от него. — И мы по есте­ству — во тьме: воссиял ли свет Христов в серд­цах наших! Созерцает ли око ума нашего Бога, в Троице поклоняемого — сие умное Солнце, и все открытые нам тайны Божественного мироправления и искупления, — сей Свет, освещающий все сущее и бывающее!? Помним ли минуту, когда прогнана тьма, и облистал нас свет умный? — Кто может сказать сие, тот радуется… Кто не может: изыди прежде из тьмы, и возрадуешься.

Кто томился в узах, и освобожден: тот помнит хорошо, как пришла к нему весть о свободе, — как отворили узилище, разбили оковы, — и изве­ли его на свободу… и не может не радоваться, по­тому что вкушает свободу. — Лежат и на нас узы греха, злых обычаев мира и тиранство сатаны. — Помним ли в жизни своей такую минуту, когда, как Ангел, слетало в душу чаяние и желание сво­боды, — когда вливалась в душу необычайная не­кая сила, — и с ней спадали одни за другими узы греха, мира и диавола? — С кем было это, тот в области радостной свободы чад Божиих — радует­ся и веселится… С кем не было… взыщи прежде сей свободы, и начнешь радоваться… и все святые Ангелы возрадуются с тобою.

Кто лежал в расслаблении, покрытый ранами, — и потом исцелен: может ли тот не иметь чувства здравия и ходить не радуяся в крепости и бодрос­ти от присутствия новых сил? — И мы в расслаб­лении от нерадения, и в ранах от страстей. — приходил ли к нам Врач душ и телес, и душа наша внимала ли слову Его, как расслабленный: «Возь­ми одр твой», — и как больной: «Се здрав еси…» Кто сподобился сего, тот не может не петь песней радости, скача и играя; а кто нет, — взыщи преж­де Врача — уврачуйся, и будешь радоваться.

Кто был в изгнании, или самовольно убегал из дома, — а потом воротился и благосклонно при­нят: забудет ли тот, как навстречу ему вышел отец его, пал на выю его и облобызал, — как потом обмыли его, одели и учредили пир о возвращении его?.. А помня сие, может ли не утешаться тем непрестанно, пребывая в дому отца своего милос­тивого!.. Бегали и мы из дома Отчего… Помним ли тоску разлучения, — побежденную робость и прогнанный страх возвращения — в покаянии, — милостивое объятие Отчее — в разрешении, — пир

— в причащении… и главное — носим ли в глуби­не сердца своего то убеждение, что мы в дому Отца,

— а не в изгнании, — в милости и любви, а не под гневом и клятвою? Если так, дух наш не может не радоваться, хотя бы тело терзали когтьми желез­ными; а если нет,   —  нет нам радости, хотя бы окружили себя всеми утехами мира…

Так, братие, кто вкусил блага, принесенные Гос­подом на землю, т. е. и этот свет ведения, — и сию свободу от уз греха и силу на добро, — и это исцеле­ние ран сердца, и это сыновство Богу — тот пребы­вает постоянно в небесной непритворной радости. — Ублажим таковых; а тем, кои чужды сего состояния,

— пожелаем внити в радость Господа прямым путем вкушения благ, приносящих истинную радость.

Не льститеся, братие!.. Духовная радость не есть минутное, случайное, принужденное влечение серд­ца, а есть отражение постоянного радостного сос­тояния всего существа, преимущественно из отно­шения его к Богу, — и восприятия от Него помя­нутых благ. — Можно насильно напрягать свое сердце на радость; но радость будет извергаема из него тотчас, как палка, вертикально погружаемая в воду. — Можно на минуту обмануть сердце пред­ставлением ему мнимых благ, но это будет не обрадование, а опьянение, кончающееся обычно боль­шим томлением. Блюдитесь же и не обманитесь. — Можете встречать много светов — светов суе­мудрия, — кои не суть светы ведения, а блуждаю­щие огоньки, подобные тем, что всегда почти вьют­ся над трупом мертвого… Смотрите и не обманы­вайтесь. — Есть люди, кои думают, что расширя­ют круг свободы в неограничении своих желаний, но кои на деле походят на обезьян, самовольно запутывающих себя в сети. — Не увлекайтесь при­мером их. Мало ли предлагал мир утех, — будто целений ран сердечных, — но кои больше еще то­мят и разъедают раны, как миражи водные в пус­тыне, или соленая вода, разжигающая жажду! Отчуждите себя от них. И князь мира, — дыша­щий злобою на нас в сердце, всегда со сладкою, будто отеческою речью до времени обращается к нам, предлагая довольство и покой. Отриньте обая­ния и сего льстеца, обаяющего нас.

Пусть не знает сердце ваше другой радости, кро­ме радости спасения в Господе Иисусе Христе. — Пречистая Владычица Богородица, — первое радос­ти приятелище, да обрадует всех нас сею радостию, — кого в чувстве действительного спасения, кого в верной надежде получения его, — да воспоет каж­дый ныне с Нею: «Величит душа моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем». Аминь.

1860 г. На Благовещение.

Глава 20. Урок от лица Божией Матери: украситесь добродетелями, как Она зрится преукрашенною ими, предстояще Богу.

Какое благое намерение пришло тому, кто устроял храм сей для вас, сестры, — посвятить его Матери Божией, Которая, будучи Матеродевою, есть воистину Матерь девства, — сей главной жерт­вы вашей и вашего по преимуществу обета. — Уте­шительно сие, но и много обязательно! Владычица Богородица есть Матерь ваша. Почему, имея пред очами девственный лик Ее, и приводя на мысль любимые Ею совершениства, воодушевляйтесь ревностию так устроять себя и внешне и внутренне, чтобы не лишиться Ее Покрова, заступления и руководства, и, проведя земные дни в обители Ее, быть введенными Ею и в обители небесные по кон­чине дней ваших.

Пророк Давид видел в пророческом видении славу Богородицы, — то, как Она, в «ризах по­злащенных одеяна и преиспещрена» (Пс. 44, 10), предстала, как царица, одесную Господа, — и тут же прозрел, как всед Ее «приведутся Царю девы, — искренния Ее приведутся к Нему и введутся в храм Царев» (Там. Ст. 15, 16). Исполнилось сие предсказание! Многие хоры дев окружают теперь на небе Владычицу, и с Нею радуются и ликуют, призывая к себе и всех желающих и усердству­ющих. Так, сестры, путь проложен. Спешите и вы по нему, вслед прославленных уже девственниц.

Приведу вам один опыт явления небесной сла­вы дев. Нужно было укрепить изнемогавшее тер­пение и воодушевить погасшую ревность одной сестры — труженицы. И вот в молитве мужа, креп­кого духом, является Матерь Божия, сопровож­даемая двумя Ангелами, Иоанном Предтечею и Иоанном Богословом, — и окруженная двенадца­тью девами. Девы сии были неописанной красоты, все в свете, в венцах и блестящих разнообразно одеяниях. — И сказано было душе, имевшей в том нужду: видишь, какая слава, но не даром доста­лась она им! Они вошли в нее после многих скорбей, теснот и трудов! А те, кои не трудятся, как должно, не войдут в славу сию.

Так многим трудом и потом стяжевается доступ в хор дев, ликовствующих окрест Богоматери! Видите, — ваша Владычица одеяна в ризах преиспещренных, и девы окрест Ее стояли в одеяниях, разнообразно блестящих. Это знамение разнооб­разных добродетелей, коими украсили они души свои, над коими трудились в продолжение всей земной своей жизни. Пока были они на земле, не видно было в них никаких отличий и особеннос­тей. Духовные совершенства их были внутрь их сокрыты. А там явились они во всем блеске, — и отобразились привлекательною светлостию внеш­нею. Все одно, как семена цветов, пока сокрыты в земле, не имеют ничего привлекательного и слав­ного; а когда прорастут и выйдут наружу, тогда облекаются цветностию, которою и Соломон не облекался во всей славе своей. — Так и девы про­водили жизнь на земле в смиренных и уничижен­ных трудах и заботясь об одном, чтоб внутренно созидаться во всякой добродетели. Сии добродете­ли составляют внутреннюю их славу, сокрытую от других и даже от них. Когда совлекались от внеш­ней оболочки тела, тогда сокрытые внутрь их совер­шенства открылись в разнообразии видимой славы.

Вот, сестры, и вы теперь не славны и не видны: и жилища ваши, и одежда, и пища, и отношения ко внешним — все у вас уничиженно. — И не скор­бите о том. Так сему и быть следует. Только не забудьте ревниво трудиться над водворением в сердце вашем всякого рода добродетелей, чтоб, когда кончите земное свое поприще, было чему раскрыться из вас со славою, и вам не стыдно было стать в лике дев — в блестящих одеждах, окружа­ющих Владычицу Богородицу. Как в цветнике ва­шем не выйдут цветы, если не посеете их и не по­ходите за ними: так, если не посеете в себе семян добродетелей и не походите за ними трудолюбно, не раскроется из вас и не осенит вас в будущем разнообразная слава духовная.

Вы носите уже одежду, которая именуется Ан­гельским образом. — Чего ради так? — Ради того, что она изображает разные добродетели и совершенства, свойственные небожителям. Облекаясь в сию одежду, вы даете обязательство пред небом и землею в сердце своем сокровенно для всех засе­менить и возрастить напоминаемые ими доброде­тели, чтоб чистыми и совершенными явиться вам, подобно Ангелам, когда, оставя землю, войдете в небесные области.

Если бы кому нужно было пояснение, какие это добродетели надо вам в сердце засеменить здесь, чтоб они там явились во вне со славою, — можно ответить: станьте таковыми в сердце, какими оз­начает вас одежда ваша; и — довольно. Носите куколь на главе — символ незлобия младенческо­го, — и будьте, как дети, незлобливы, послушны, немногозаботливы, ко всем приветливы и радуш­ны, приемлюще друг друга любовию. Носите аналав на раменах ваших — образ креста и всесто­роннего терпения — и будьте терпеливы и благодушны, пребывайте в трудах, молитвах, пощениях, коленопреклонениях, одна другой прощайте, одна другой помогайте и все сносите без роптания. Носите пояс — символ готовности на всякое дело и умерщвление страстей, — и будьте таковы: бодренны, несаможалетельны, не поблажливы себе, скоры на все благое до положения живота. Носите мантию — образ савана погребального — и будьте мертвы ко всему, что вне вас и вокруг вас: бранят —  не оскорбляйтесь, и хвалят — не возноситесь, благо получив — не увлекайтесь, и бедствуя — не малодушествуйте. Одно имейте в душе и сердце — спасение души и Богоугодность жития. Имеете четки  — символ и правило непрестанной молит­вы, и навыкайте такой молитве, — чтоб и сидя и ходя, и дома и вне, и в церкви и за трапезою, и во всяком деле и месте непрестанно иметь молитву в сердце, — с нею засыпать и с нею просыпаться. — О всем сем подобном, напоминаемом одеянием ва­шим, поревнуйте, сестры, чтоб в свое время не послужила вам в обличение одежда сия.

Теперь миряне и мирянки почтительно относят­ся к нам в уверенности, что мы и внутренно тако­вы, какими показывает нас во вне одежда наша. И хорошо делают, отдавая тем честь добродетели, хотя предполагаемой, которую нельзя не чтить. — Они не видят, что у нас на сердце. Но что у нас на сердце, се сокрыто только во времени. Там все будет явлено. Как же будет нам стыдно, когда пред всеми, знающими нас теперь, откроется тогда, что мы не таковы в сердце,  каковыми являемся по одежде!  Как стерпим укор их, который обратят они тогда к нам! Мы вас считали смиренными, а вас осуждают, как гордых и тщеславных. Мы ду­мали, что вы чужды увлечений сердца и помыс­лов,  а вас осуждают за невоздержание очей и чувств. Мы думали, что вы постницы, а вас осуж­дают за сластолюбие. Мы думали, что вы молитвенницы, а вас осуждают за непамятование о Боге. Мы думали, что вы труженицы, а вас осуждают за леность и многоспание. Мы думали, что вы терпе­ливы, а вас осуждают за ропотливость. Мы дума­ли, что вы не любите мира, ни яже в мире,  — а вас осуждают вместе с миролюбцами. Мы думали, что вы кротки, послушны, миролюбивы, а вас осуж­дают за гнев, непокорность, грубость и свары. — Как стерпим такое и подобные укоры?! А они еще несравненно больнее будут, когда миряне пойдут в рай за свои добродетели, а нас погонят в ад за наше нерадение и беспечность.

Имея теперь в мысли возможность такого для нас горького случая, отсюда еще позаботьтесь от­странить его, сестры! Того, что в стенах обители, мало. Что трудитесь, мало. Что поклоны кладете, мало. Надо сердце свое исполнить всякими доб­рыми расположениями. Чего не доставало у юро­дивых дев?! По наружности и они были точь в точь, как мудрые, но когда пришла минута сретить жениха, они оказались никуда не гожими. — Отчего? Оттого, что не имели елея в светильниках их. — Елей — здесь означает совокупность всех благих чувств и расположений сердца, делающих душу любезной Господу невестою и дающих вход в чертоги славы Его. — То же и с нами будет. — Если не будет в сердце нашем сих благих располо­жений, затворится дверь пред лицем нашим, и ус­лышим из-за них: «Отойдите, не вем вас!..»

Сие все напоминаю вам, сестры, в светлый празд­ник ваш не затем, чтоб нарушить празднственные ликования ваши, но чтоб, по случаю скоропреходного праздника, возбудить в вас опасливую забо­ту, как бы не пропраздновать здесь нескончаемого празднества, в хоре дев светлопрекрасных, кото­рые, как искренние Владычице Богородице, вслед Ее приведутся и введутся в храм Царев. Если и встревожится чья совесть, не к худу, а к добру. — Лучше здесь в тревоге держать себя, чтоб там награждену быть успокоением, — ежели, неосмот­рительно предаваясь здесь покою, там застигну­тым быть тревогою, которая, возродясь, уже конца иметь не будет. Пресвятая Владычица Богородица, — ваша ближайшая Заступница и Покрови­тельница, — да окормит вас к тихому пристанищу Своему, а для того зарями света Своего да просве­тит, душевные недуги да исцелит, налоги бесов да отгонит, от тьмы страстей да избавит, здравие душе да подаст и сердце да исполнит нетленною красо­тою духовною, да ею, как снегосветлыми одеяны одеждою, в веселии и радовании вступите вы в небесные светлые обители, вслед Царицы Богоро­дицы и вслед дев, во трудах земных просиявших славою на небе. — Аминь.

22 октября, 1863 г. В день явления иконы Божией Матери Казанской.

Глава 21. Урок всякому от лица Апостола Фомы: не буди неверен, но верен.

В первый день воскресения Своего, вечером, Господь явился св. Апостолам и обрадовал их Сво­им воскресением. Св. Ап. Фомы не было тогда с ними. Когда пришел он, другие Апостолы уверяли его: «Видехом Господа», — но он в ту пору был в таком расположении духа, что не согласился пове­рить свидетельству их, и решительно ответил, что если сам не увидит очами своими, и не осяжет ру­ками своими ран на теле Господа, никак не пове­рит. Целую неделю пробыл он в сем томительном состоянии неуверенности в воскресении Господа. Гос­подь видел сию тяготу сердца его, и из жалости к нему, в другое воскресение, снова явившись всем ученикам, когда и св. Фома был с ними, после при­ветствия всем — миром, тотчас обратился к Ал. Фо­ме и сказал: «Принеси перст твой семо, и виждь руце Мои: и принеси руку твою, и вложи в ребра Моя: и не буди неверен, но верен» (Ин. 20, 27 ). — Ты желал осязательных удостоверений в Моем воскресении, — приди, осяжи и виждь, только не будь неверен, но верен. — Тогда св. Апостол в сильном движении веры воззвал: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20, 28).

Сие событие очень трогательно и много представ­ляет назидательных сторон. Остановлюсь на одном, более нам пригодном слове: «Не будь неверен, но верен». Не слышали ль и все мы недавно этого Сло­ва — завета нам Господня: «Не будь неверен, но ве­рен?» Что делали мы, когда говели? Чаяли к себе Господа. Целую неделю томили мы себя, целую не­делю смущались недоумением, сжалится ли над нами Господь, простит ли нас и даст ли нам вкусить Себя?! Исповедались и дали обещание не оскорблять более Господа. Сего ради обещания, Он пришел к нам, в св. тайнах, дал нам Себя не осязать только, но и вкусить. И сим милостивым действием Своим в нас сказал как бы каждому из нас: «Даю Себя тебе, вкуси и виждь; но смотри исполни и ты свое обеща­ние: не будь неверен, но верен».

Таков был к нам завет Господа! — и, конечно, он был принят совестию каждого. Да слышится же он непрестанно в сердце нашем, и написанным зрится в нерассеянной мысли нашей, чтоб им направлялись шаги наши, и приводились в строй дела наши и начинания. Как св. Ап. Фома целою жизнию своею, трудами Апостольскими и мученическою кончиною оправдал верность свою Господу; так задачею и на­шей жизни, болезненною заботою духа вашего да будет то, чтоб явить и Господу и всем, что мы пом­ним слово Его: «Не будь неверен, но верен».

Приводи всякий себе на память, что обещал Гос­поду на исповеди, и сам себе чаще тверди: «Не будь неверен, но верен», Обещал Господу быть воздержным, и будь воздержен. Обещал Господу хранить тело свое чистый от скверны, и храни. Обещал не обижать никого в суде или торговле, и не обижай. Обещался быть внимательным к нуж­дам других, будь таков. Обещал исполнять благо­говейно дела благочестия в храме и дома, — и ис­полняй. Обещался не питать зла, не завидовать, не серчать, не гордиться, не осуждать, — и не де­лай ничего такого. — Вообще, что не обещал кто Господу, — во всем том не будь неверен, но верен.

Конечно, всякий сам знает, что так надобно. Но напоминать нам о сем, братие, очень нужно, по странному у нас обычаю,, — что, пока пост, мы степенны — чаем, а как пройдет пост, у нас начи­нается разрешение на веся, — и притом в таких широких размерах, что будто никакого ни в чем нет греха. Св. Церковь не ожидает, чтоб в свет­лую неделю Пасхи кто-нибудь предавался мрачно­му разливу нечистых страстей и похотей. Но как только миновала сия неделя, тотчас в примере св. Апост. Фома обращается с иным с вопросом: «Что же — пребыли вы верны Господу прошедшую не­делю?» — А к иным с уроком: «Смотрите же, — и отсель не будьте неверны, но верны».

Пока был пост, мы только давали обет и собира­лись силами. Прошел пост, — теперь и открывает­ся поприще для нашей деятельности, по тому пла­ну, который каждый построил себе во время пощения, и с теми силами, какие собрал тогда. И вы­ходи каждый на дело свое и на делание свое, и покажи силу свою и искусство свое. Время поста есть время обучения к подвигу, а теперь началось время самого подвига… Господь собирал нас в хра­мы, учил, вразумлял, врачевал раны, разрешал узы, облекал во все оружия, — и вот теперь изво­дит на подвиг. Станем же мужественно и дружно. Какая похвала воинам, если они, когда их, обу­чивши, как должно, выводят на брань, побросают оружие, и предадутся в руки врагов? — Какая похвала и нам, если после такого о нас попечения мы при первом появлении страсти предадимся сно­ва в руки ее, — и это только что сказавши: «Не буду грешить», — и только что слышавши завет: «Не будь неверен, но верен?!»

Поостерегитесь, братие! — Вот наступает время года такое, в которое больше, нежели когда, пред­лежит искушений, особенно в плотских страстях. Будьте же готовы теперь особенно показать свою верность. — Друг узнается в беде; а искренняя верность Господу — в искушениях. Когда восстала страсть, тут-то и вспомни завет Господа и докажи делом, что ты хочешь быть верным Ему, отвергши без саможаления внушения ее. Знает Господь, что теперь со всех сторон окружают нас опасности, и того ради делает напоминание, и предостерегает. Как на море делаются знаки, указывающие подводные камни и мели, так и у нас. Настало возбу­дительное страстей время, и слышит каждый: смот­ри, «не буди неверен, но верен». Внимайте же сему! Чего именно это касается, каждый сам с собою рассуди. У каждого своя страсть: она начнет тре­вожить; против нее и стой. Устоишь, будешь ве­рен; не устоишь, будешь неверен. Такова и похва­ла будет, и таков плод! В Апокалипсисе говорится одному Ангелу церкви: «Буди верен, даже до смер­ти, и дам ти венец живота» (2, 10). Стало быть, не будешь верен, не получишь живота. «Видите, — говорит, — буди верен до смерти, — а не так, как у нас». Попостимся немного, и думаем, что тем все сделали, все искупили, и позволение полу­чили жить по своей воле весь год. На деле же, когда говели мы и постились, еще ничего не дела­ли, а только готовились делать. Когда кто, осмот­ревши огород свой, или поле, и находя там корни негодных трав, говорит: «Те и те корни, ту и ту траву надо вырвать», — он еще тем ничего не сде­лал, а только предначертал себе, что надо сделать. Так, когда пост проводим — говеем и исповедуем­ся, только познаем свои грехи и страсти, и полага­ем намерение искоренить их, а к самому искорене­нию надо приступить особенным, новым трудом, к которому и предлежит нам теперь время благопри­ятное. — Всего лучше и удобнее это делать, когда страсти сии восстают. Ибо когда они не восстают, не знаешь за что взяться, как на гряде не знаешь, что вырывать, когда нехорошие корни скрыты под зем­лею. Пусть — теперь время страстное, и будут воз­буждаться страсти, — бери их твердою рукою, вы­рывай и бросай за ограду сердца, — и с радостию сие твори, ведая, что сим показываешь Господу все­ведущему верность свою — искреннюю, — а не под­давайся страсти, как бы льстиво ни подступала она.

Так-то, братие, «блюдите, как опасно ходите, не якоже не мудри, но якоже премудри: искупующе время, яко дние лукави суть» (Еф. 5, 15, 16). Лукавые дни суть те, в коих более соблазнов. Иску­пать их, значит не поддаваться влечению соблазнов. Искупите же предлежащее время сим образом, ура­зумевая, что такова есть воля Божия. — Этим точно исполните желание и ожидание Господне от каждого из нас: «Не буди неверен, но верен». Аминь.

26 апреля, 1865 г. В неделю о Фоме.