САЙТ ПРАВОСЛАВНОГО ХРИСТИАНИНА






БИБЛИОТЕКА СВЯТЫХ ОТЦОВ И УЧИТЕЛЕЙ ЦЕРКВИ:


Феофан Затворник
Августин Блаженный
Анастасий Синаит
Антоний Великий
Афанасий Великий
Василий Великий
Василий Кинешемский
Георгий Задонский
Григорий Богослов
Григорий Нисский
Григорий Синаит
Димитрий Ростовский
Дорофей авва
Древние иноческие уставы
Евфимий Зигабен
Ерм. "Пастырь"
Игнатий Брянчанинов
Илия Минятий
Иннокентий Пензенский
Иннокентий Херсонский
Иоанн Кассиан Римлянин
Иоанн Кронштадтский
Иоанн Лествичник
Иоанн (Максимович) Тобольский и Сибирский
Исаак Сирин
Исаия Отшельник
Кирилл Александрийский
Лука Крымский
Макарий Египетский
Максим Грек
Марк Подвижник
Никита Стифат
Никодим Святогорец
Николай Сербский
Нил Синайский
Оптинские старцы
Паисий Святогорец
Патерики
Древний Патерик
Палладий Еленопольский. "Лавсаик"
Иоанн Мосх. "Луг духовный"
Феодорит Кирский «История боголюбцев»
Григорий Двоеслов «Собеседования о жизни италийских отцов» 1-2
«Собеседования о жизни италийских отцов» Кн. 3
«Собеседования о жизни италийских отцов» Кн. 4
«Евергетин. Том 1» (1)
«Евергетин. Том 1» (2)
«Евергетин (Благолюбие) Том 2 (1)
«Евергетин (Благолюбие) Том 2 (2)
«Евергетин (Благолюбие) Том 3 (1)
«Евергетин (Благолюбие) Том 3 (2)
«Евергетин (Благолюбие) Том 4 (1)
«Евергетин (Благолюбие) Том 4 (2)
«Новый эклогион» (1)
«Новый эклогион» (2)
«Новый эклогион» (3)
Филарет (Гумилевский). «Святые подвижницы Восточной Церкви»
Русские подвижники 18 - 19 веков
Симеон Новый Богослов
Тихон Задонский
Троицкие Листки (19 век)
Е. Попов. Нравственное богословие для мирян
Иоанн Сан-Францисский
Евергетин (Благолюбие)

Том.2 (1)


Здесь можно скачать Евергетин (Благолюбие) Том 2 (1)>>> в формате Microsoft Word (~ 136.6 Kb)

Глава 1: Кто сам себя уничижает, того Бог возвышает

Глава 2: О том, что унижение ведет к смирению, а почести - к гордыне, и почему смиренномудрые радуются унижению и огорчаются от похвал

Глава 3: О том, что никто не должен сидеть без дела, но трудиться телесно, ибо безделье - причина многих зол

Глава 4: О том, для чего монаху нужно трудиться, сколько времени и чем ему следует усердно заниматься

Глава 5: Как братьям во время совместных трудов должно хранить себя

Глава 6: О том, что в киновии не должно иметь личного имущества, и что собственнику уготована тягчайшая мука

Глава 7: О тех, кто продает или похищает монастырское имущество, весьма грешит перед Богом и будет сурово наказан, ибо, что посвящено Богу, должно почитаться, а не оставаться в небрежении, даже если это ничтожная мелочь; и о том, что подобная небрежность наносит человеку большой вред

Глава 8: С каким настроением должно служить и принимать служение и какая польза от этого служащему

Глава 9: Когда и кому можно предпочитать служение молитве

Глава 10: О том, что мы должны усердно вставать на молитву и терпеливо, и ревностно заниматься ею; и о том, откуда и почему были изначально установлены молитвы в отведенные часы и что не следует ими пренебрегать

Глава 11: О псалмопении, молитве и порядке их совершения

Глава 12: Кто пустословит или разговаривает во время богослужения, тому нужно сделать замечание, а если не исправится, выгнать их храма без всякого снисхождения

Глава 13: О том, что во всякое время нужно бодрствовать и спать лишь столько, сколько требуется для поддержания тела; и о том, что начавшие совершать подвиг должны разными ухищрениями приучать себя к бодрствованию

Глава 14: О самолюбии

Глава 15: О том, какая польза от воздержания и какой вред от невоздержанности, а также о том, как гибельно винопитие без меры

Глава 16: О том, как отцы любили и держали пост и до какой степени строгости считали нужным доводить его

Глава 17: О различных деяниях святых отцов, которые подвигают к терпению нашу немощь и весьма научают нас смирению

Глава 18: О том, как нужно заботиться о теле и каковы правила аскетизма и воздержания

Глава 19: Как любящие Бога должны отмечать праздники и каковы наказы отцов о праздничной пище

Глава 20: О том, что тайноядение – ужасное зло, даже одно оно может погубить монаха

Глава 21: О том, что монах должен есть раз в день после девятого часа, если хочет сохранить строгость подвига, как и поступали все отцы, не только исихасты, но и большинство братьев в киновиях

Глава 22: О том, что есть нужно не для удовольствия, но по необходимости, и о там, что, если человек ест не для удовольствия, то даже приятные яства не причинят ему духовного вреда

Глава 23: Как и с какой целью должен монах сидеть на трапезе, какую еду брать и каких правил придерживаться после трапезы

Глава 24: О еде и питье: как и когда вкушать и воздерживаться

Глава 25: Что такое блудная брань и как с ней бороться

    Оглавление   
Глава 1: Кто сам себя уничижает, того Бог возвышает


   1. Из Святого Палладия

   На Тавенне в женском монастыре, что напротив мужского, было около четырехсот насельниц. Среди них подвизалась ради Христа юродивая по имени Исидора. Она постоянно смирялась и унижалась перед всеми. Сестры гнушались ею и даже есть не хотели вместе с ней, но она принимала это с радостью. Добродетельная Исидора была весьма полезна для монастыря, ибо всем помогала, всех слушалась, как рабыня, что бы от нее ни потребовали, и со всею кротостью работала на сестер, не покладая рук, и была для них ничтожнее половой тряпки. Как сказал Господь: Кто хочет быть большим между вами, да будет всем слугою (Мк. 10,43) и если кто... думает быть мудрым.., то будь безумным (Ср.: 1 Кор 3,18).
   Все прочие сестры стригли волосы и носили куколи, а юродивая покрывала голову тряпкой и так совершала свое послушание. Никто из четырехсот сестер не видел ее за едой или с куском хлеба в руках. Она собирала крошки, когда вытирала губкой столы, и довольствовалась остатками пищи в котлах, которые мыла. Блаженная всегда ходила босиком, никогда не ругалась и не роптала, не говорила ни долго, ни кратко. При этом многие ее бранили, били, проклинали и отворачивались от нее.
   Об этой преподобной (явившийся) Ангел сказал святому Питируну, опытнейшему мужу и прославленному анахорету (отшельнику):
   -Почему ты так гордишься своими подвигами, тем, что ты благоговеен и живешь в таком месте? Хочешь увидеть жену, которая благоговейнее тебя? Пойди в женский монастырь на Тавенне и увидишь деву с венцом на голове. Она намного лучше тебя: служит и работает на всех, но никогда не позволяет своему уму отойти от Бога, хотя сестры и смотрят на нее с брезгливостью. А ты сидишь здесь и представляешь в уме целые города, хотя никогда не видел мира.
   Великий Питирун встал и отправился на Тавенну. (На берегу реки) он попросил отцов перевезти его в женский монастырь. Так как он был почитаемым аскетом, состарившимся в подвигах, монахи охотно согласились переправить его на остров. После прибытия в монастырь святой помолился вместе со всеми и сказал, что хочет видеть всех насельниц. Сестры пришли, но юродивой среди них не было. Он сказал сестрам:
   -Я просил, чтобы все пришли.
   -Мы тут все, - ответили сестры.
   Питирун сказал:
   -Нет одной, на которую мне указал Ангел.
   Сестры сказали:
   -Есть тут у нас одна на кухне, но она безумная.
   -Приведите - я хочу на нее посмотреть, - сказал святой.
   Но Исидора не хотела идти, поняв, зачем ее зовут (а, может быть, ей было это открыто). Тогда ее повели силой, сказав, что ее хочет видеть святой Питирун (его имя было всем известно).
   Когда ее привели, великий святой взглянул на юродивую и, увидев тряпку на голове девы, спадавшую на лоб, пал к ее ногам и произнес:
   -Благослови меня, амма.
   Она тоже стала перед ним на колени со словами:
   -Ты меня благослови, господин мой и отец.
   Девы изумились и сказали старцу:
   -Авва, зачем ты унижаешься перед ней? Она же безумная.
   -Вы все безумные! - сказал святой. - Она лучше вас и меня. Она амма, то есть духовная мать. Я молюсь, чтобы вместе с ней оказаться достойным в день Суда.
   Услышав эти слова, сестры пали перед ним на колени, плача и исповедуя, как каждая из них огорчала святую. Одна сказала:
   -Я всегда над ней смеялась.
   -Я глумилась над ее убогим видом, - говорила другая.
   -Я часто обливала ее помоями, - вторила ей третья.
   -Я ее била.
   -Я часто тыкала ей в нос горчицей.
   Так, все покаялись в том, что подвергали ее всяческим издевательствам. Когда святой принял их исповеди и помолился о них вместе с Исидорой, то настоятельно попросил честную рабу Христову помолиться о нем и ушел.
   А через несколько дней честная преподобная Божия, не вынеся высоких почестей, внимание к себе, славы и извинений, тайно ушла из монастыря. Куда она пошла, где поселилась и где умерла, никто не знает.

   2. Из Григория Двоеслова

   Святой Экитий удостоился величайших даров свыше и многие души привел к Богу своими поучениями и проповедями. По заповедям Божиим одевался он очень бедно. Когда при встрече святой кланялся незнакомым людям, те даже гнушались ответить ему. В дорогу этот аскет обычно отправлялся на лошади, беря при этом самую плохую, какую только можно было найти в монастырской конюшне, вместо узды использовал недоуздок, а вместо седла - овечью шкуру. Куда бы он ни отправлялся, всюду возил с собой книги Писания, уложив их в сумки, чтобы, отверзая источники слова Божия, орошать пажити разумений.
   Когда молва о его проповедях достигла Рима, тотчас некоторые из зависти пошли к патриарху с жалобами на святого и не отступали до тех пор, пока не убедили его послать начальника стражи Юлиана, чтобы доставить Экития в столицу. Юлиан тотчас же направился в монастырь. Там он, увидев старших братьев, спросил, где игумен.
   -Тут недалеко, жнет на монастырских лугах, - отвечали иноки.
   У Юлиана был слуга, человек весьма гордый и дерзкий, которого он послал поскорее привести Экития. Слуга немедленно пошел (исполнять повеление), быстро добрался до лугов и, обратившись к жнецам, дерзко спросил:
   -Кто тут из вас Экитий?
   Ему показали. Но как только он увидел настоятеля еще издали, его охватил необычный страх. Он задрожал и не мог двинуться с места. Бедняга с трепетом приблизился к человеку Божию, рухнул перед ним на колени и сказал ему о прибытии своего господина в монастырь. Божий человек тотчас обул сандалии, завязал оборки и, положив серп на плечо, пошел в обитель.
   Юлиан, узнав от слуги, что это и есть тот самый Экитий, да еще в таком виде, подумал, стоит ли с ним вообще говорить серьезно. Но как только угодник Божий приблизился к нему, сердцем Юлиана овладел необычайный страх. Он задрожал и едва смог сказать святому о причине своего приезда. Смиренно припав к ногам старца, патриарший посланник стал просить его молитв и сказал, что его желает видеть святейший. Экитий поднял его, благословил и сказал, что ехать к патриарху нужно немедленно, потому что, добавил он, если мы не отправимся сегодня, то завтра уже не сможем.
   -Отче, - сказал Ювеналий, - я устал с дороги и сегодня уже не в силах ехать куда-либо.
   Так угодник Божий, снисходя к усталости посланника, в эту ночь не покинул монастыря.
   На рассвете следующего дня к Юлиану прискакал слуга из Рима и сказал, что патриарх приказал не трогать святого и оставить его в монастыре. Юлиан спросил, что заставило святейшего переменить свое распоряжение. Слуга объяснил, что минувшей ночью патриарх был напуган божественным видением за то, что послал начальника стражи в монастырь привести к нему угодника Божия. Юлиан немедленно встал, пошел к Экитию и сказал, что патриарх распорядился не беспокоить святого и он может не покидать монастырь. Услышав это, Божий старец сказал с укоризной:
   -Не говорил ли я тебе вчера, что, если не отправимся сегодня, то и вовсе никуда не уедем?
   Потом, желая выразить свою любовь к патриаршему посланнику, Экитий щедро одарил его за труды, хотя тот не хотел ничего брать, благословил, и гость уехал с миром.
   Вот, видишь, Петр, как прославляются те, кто уничижают себя в настоящей жизни, чтобы потом стать гражданами небесного отечества. Напротив, кто, по своему высокоумию и тщеславию, выставляют себя перед людьми праведниками, презренны в очах Божиих. Таких обличает Христос: Вы выказываете себя праведниками пред людьми (Лк 16, 15) и так далее.

   3. Из жития святого Григория Чудотворца

   Как-то жители города Команы вышли встречать Григория Чудотворца. Они просили, чтобы этот достойный муж пришел к ним, поставил священника и создал церковь. Великий святой согласился и прибыл к ним. Отцы города задумали представить к рукоположению тех, кто были, по их мнению, лучшими по образованию, происхождению и прочим мирским достоинствам. Голоса разделились: одни были за одного, другие - за другого.
   Тем временем великий Григорий надеялся получить совет от Бога. Он, как Самуил (пророк), считал, что нужно руководствоваться не красотой тела и ростом, когда надлежало помазать царя, но смотреть на то, царственная ли в человеке душа, даже если внешне он будет и неприметен. Так же и святой Григорий, внимательно посмотрев на каждого из предложенных кандидатов, остановился на одном человеке, на котором лежала печать священства - таков был его образ жизни, украшенной добродетелями.
   Когда другие расточали похвалы тем, кого хотели видеть священником, святой Григорий призвал их обратить внимание и на простых и незнатных людей. Ведь и среди них могут найтись достойные... Кто-то из участников выборов счел это суждение святого издевательством и насмешкой, и спросил:
   -Неужели нельзя допускать к священству тех, кто превосходит других и красноречием, и достоинством, и свидетельствами своей честной жизни? Неужели нужно рукополагать не их а искать достойных столь великой благодати среди простолюдинов? - и желая выставить святого на всеобщее посмешище, он добавил, - Ну, тогда только скажи нам слово. Раз ты отвергаешь таких, кого мы избрали всем городом, и хочешь возвести на ответственную ступень священства какого-нибудь неотесанного простака? Тут есть у нас угольщик Александр. Позови его. И если считаешь, что его можно рукоположить, мы всем городом одобрим твое решение.
   Он говорил так, чтобы шуткой заставить Григория отказаться от своего намерения. Ему было и невдомек, насколько знаменательна оказалась его речь. Она навела великого святого на мысль, что имя Александра прозвучало не случайно.
   -Кто он, этот Александр, - спросил Григорий, - о котором вы только что упомянули?
   Кто-то из присутствующих рассмеялся и вывел из толпы Александра - тот стоял в жалких лохмотьях, едва прикрывавших тело: и сразу было видно, кем он работает. И руки, и лицо, и все тело у него были черные от угольной пыли. Стоявшие вокруг него расхохотались. Но святой своим прозорливым оком изумился тому, что увидел. На него смотрел человек, нищий, бедно одетый, но бросалось в глаза его внутреннее достоинство, и потому он нисколько не стыдился своего внешнего вида, над которым смеялась лишь невоспитанность. Александр с детства привык к нужде. Но он был настоящим любомудром и знал, что такое будущая жизнь и что своим путем нужно идти до самого последнего дня и всегда быть готовым к мученическому концу и испытанию огнем будущего Суда. Он жил не напоказ, далеко превзойдя напускную деловитость других. Всему на свете он предпочел истинную небесную жизнь, к которой решительно стремился. Поэтому он делал все, чтобы затеряться среди людей, ибо человеческое внимание нередко вредит добродетели.
   Свой высокий дух он скрывал под личиной самого презренного из человеческих занятий. Александр находился в самой поре цветущей молодости, но, помышляя о целомудрии, считал недостойным и вредным выставлять напоказ свою телесную красоту. Угольщик знал, что красота становится для многих началом страшных падений. Чтобы самому не претерпеть бессмысленного ущерба и в других не вызвать ненароком похоть очей, он и надел эту личину: по доброй воле занялся ремеслом угольщика. Александр хотел тяжкими трудами укрепить тело, чтобы подготовить его к совершению добродетелей. Всю свою красоту, как было сказано, он скрыл под слоем угольной пыли. А тяжкий труд только помогал ему соблюдать заповеди.
   Экитий уединился с Александром и подробно расспросил о его жизни. Затем передал угольщика своим помощникам и, дав им поручение, снова вернулся к собранию и с книгами в руках произнес проповедь о священстве, описав, какой добродетельной должна быть его жизнь. Григорий говорил долго, чтобы собрание не разошлось до тех пор, пока помощники святого не исполнят его поручение. Наконец, те вернулись и привели с собой Александра, который в бане смыл с себя всю въевшуюся в него черную пыль и был одет в облачение самого Григория (в этом и состояло его поручение).
   Все смотрели на Александра, онемев от изумления. Святой же обратился к ним с такими словами:
   -С вами ничего не случилось, и зрение вас не обманывает. Нельзя судить о добре только чувством. Чувство - обманчивое мерило сути вещей. Оно закрывает человеку доступ к сердцевине истины. И ничему так не радовался бы враг благочестия дьявол, как тому, чтобы этот избранный сосуд остался никем не замеченным и не вышел на середину собрания муж, который и сокрушит его власть.
   После этих слов он рукоположил Александра предстоять Богу, по всем канонам передав ему благодать священства. Все еще не успели привыкнуть к новому батюшке, а тому уже пришлось произнести проповедь перед своей паствой. И первые его слова показали, что решение святого Григория оказалось не напрасным. Речь Александра, хотя и не была изысканна и цветиста, но преисполнена ума.
   Один заносчивый юнец, гордившийся знанием аттикского диалекта, попытался было посмеяться над безыскусностью проповеди, сказав, что, мол, Александр не украсил ее искусными выражениями аттикского диалекта, но тут же был вразумлен чудесным видением - он увидел в небе стаю голубей, сиявших несказанной красотой, и голос сказал: «Это голуби Александра, а ты смеешься над ними».

   4. Из жития преподобного Маркелла

   Божественный Маркелл, родом из Апамии, пришел в так называемый монастырь Неусыпающих (его насельники день и ночь непрерывно славословили Господа), был принят, и через некоторое время игумен Александр облачил его в монашеское одеяние, но еще раньше до него был пострижен некий Яков, его давний знакомый. Так вот этот Яков ходил на уроки к Александру и был первым среди его учеников. Но довольно скоро Маркелл превзошел подвигами и добродетелями не только всех братьев, но и самого Якова, за что игумен весьма ценил его.
   Очистив свой ум (от грехов), Маркелл стал провидцем. Он заранее был извещен о кончине своего наставника и о том что ему предназначено стать новым настоятелем, и опасался этого. Как это так, ему, еще совсем юному, придется начальствовать над старцами? А скорее всего из-за того, что он сам не хотел расставаться с любимым послушанием, которое доставляло ему большую радость, так как Маркелл был на удивление смиренномудр, он тайно, чтобы никто не заметил, покинул монастырь. Вскоре святой Александр умер, и все стали говорить, что игуменом нужно избрать только Маркелла. Но, ко всеобщему огорчению, его не было в монастыре, и никто не знал, куда он скрылся, и поэтому игуменом избрали Иоанна, человека почтенного и годами, и мудростью. Когда Маркелл узнал, что выборы прошли, то явился в монастырь и стал помощником Иоанна. Он был его правой рукой, делая очень много для правильного управления монастырем.
   Как-то Маркелл уехал из монастыря, и на него стали наговаривать Иоанну. Некоторые заслуженные монахи удивлялись многому в этом человеке: и что он начальствовать отказался, и что на игуменский престол не покушался. Самые нерадивые из монахов, которые вовсе не понимали величия души Маркелла, начали говорить, что он избежал славы по своему тщеславию. Дескать, знал, что выберут Иоанна, и не хотел оказаться на выборах вторым, поэтому и ушел из монастыря.
   Когда Иоанн услышал такие рассуждения, то решил преподать монахам урок, что не следует так легкомысленно судить о человеке, а заодно решил показать им необычайную высоту смиренномудрия, которой достиг Маркелл. Он сказал:
   -Чада, мы должны судить людей по делам.
   И ничего более не добавив, решил про себя: когда Маркелл вернется, поручить ему самое низкое из монастырских служений - присматривать за ослом. И как только тот вернулся, наставник в присутствии всех дал ему это послушание, которое казалось унизительным. Но Маркелл сразу показал все свое смиренномудрие: не только принял это поручение с радостью, но стал трудиться с ликованием и весело, и так тщательно исполнял свое служение, что считал его благодеянием для себя. Маркелл даже попросил письменно подтвердить, что впредь его не лишат этого послушания. Он ничего не говорил, но постоянно проявлял ревностное отношение к этому делу и настолько горячо исполнял его, что монахам пришлось долго и настоятельно просить Маркелла вернуться к прежним обязанностям ради братии и оставить этот тяжелый труд. Ведь нелепо было, чтобы столь великий муж, достойный начальствовать над умной паствой и премного ей благодетельствовать, оставался на самой скромной работе, которую может выполнить кто угодно.

   5. Из Отечника

   Об авве Памве говорили, что он три года просил Бога: «Не прославляй меня на земле». Но Бог прославил его так, что никто не мог смотреть ему в лицо - такую славу оно несло на себе и так ярко сияло. Столь же благодатный дар получили авва Сисой и авва Силуан.
   2. Авва Иоанн Колов рассказывал: «Один духоносный старец ушел в затвор. А он был очень знаменит в городе, и слава его была велика. Однажды ему сообщили, что некий святой умирает и нужно успеть попрощаться с ним. Старец подумал: «Если я выйду из затвора днем, сбегутся люди, начнут меня прославлять и больше не будет мне покоя. Пойду поздно ночью, в темноте, чтобы никто меня не заметил». Поздно вечером он вышел из кельи, надеясь, что никто его не увидит. Но тут от Бога были посланы два ангела с фонарями, чтобы освещать ему путь. Весь город сбежался, чтобы посмотреть на столь великую славу, которой достиг этот человек. И тот, кто думал избежать славы, еще больше прославился. Так исполнилось сказанное в Писании: Кто возвышает себя, тот унижен бу. дет, а кто унижает себя, тот возвысится (Мф 23,12).
   3. Авва Исаак сказал: «Когда я был молод, то жил у аввы Кро- ния, и никогда он мне не говорил, чтобы я сделал что-нибудь, хотя был стар и весь трясся. Он сам вставал и приносил мне стакан воды, как и другим. Потом я жил у аввы Феодора Фермийского и он мне тоже не говорил, что нужно делать, но сам накрывал на стол со словами: «Брат, если хочешь, иди поешь». А я говорил в ответ: «Авва, я пришел к тебе, чтобы получить пользу, что же ты мне не велишь что-нибудь сделать?» Но старец молчал.
   Я пошел и рассказал об этом другим старцам. Те пришли и упрекнули его:
   -Авва, брат пришел, чтобы от твоей святости получить пользу, почему же ты не говоришь ему, что нужно делать?
   Старец им ответил:
   -Но я не начальник монастыря, чтобы командовать. Да я ему ничего не говорю. Но он же видит, что я делаю, и если хочет, то может работать вместе со мной.
   С тех пор я внимательно следил за тем, что он делал, и вместе с ним брался за работу. А он работал всегда молча. Этому и меня научил - всегда молчать за работой».
   4. Авва Петр говорил, что авва Макарий отличался незлобием в отношениях со всеми братьями. Люди спрашивали:
   -Почему ты позволяешь так обращаться с собой?
   -Двенадцать летя работал Господу моему, - отвечал он, - чтобы Он даровал мне этот дар, а вы советуете отказаться от него?
   5. Авва Пимен сказал, что, если человек себя уничижает, то обретает успокоение, в каком бы месте он ни жил.
   6. Об авве Петре и авве Епимахии рассказывали, что они были сподвижниками в Раифе (православная обитель на Синайском полуострове). Как-то раз, когда они сели обедать в церкви, им велели пересесть за стол старцев. После долгих уговоров согласился только авва Петр. Но когда он встал, авва Епимахий спросил его:
   -Как же ты дерзнул пойти за стол к старцам?
   -Если б я остался, - ответил он, - то братия попросила бы меня как старца первым делом благословить трапезу и считала бы меня первым среди вас. А там, среди старцев, я все же буду меньшим и в помыслах самым смиренным.
   7. Петр, пресвитер Дийского монастыря, когда молился с кем-то, то хотя по своему священному сану мог стоять впереди, но по смирению всегда становился позади всех исповедующихся, о чем написано в житии аввы Антония. Он поступал так, чтобы никого не обидеть.
   8. Старец сказал: «Бегая, бегай от людей, или смеясь, смейся над миром и становись, как безумный».

   6. Из аввы Кассиана

   Один богатый и славный юноша, сын известных родителей и к тому же еще и хорошо образованный, жил в миру. Он оставил отца и всю мирскую славу и предпочел монашескую жизнь. Авва, чтобы испытать его веру и смирение, велел ему взять десять плетеных торб и продать в своем родном городе, и не все сразу, а только по одной. Юноша исполнил поручение терпеливо и смиренно: взвалил торбы на плечи и продал их одну за другой. Он не задумывался над тем, что порученное ему дело презренно, потому что он знатного рода, не испугался презренного занятия торговлей, ибо старался стать подражателем смирения Христова.
   2. Мы знаем и другого отца, авву Пинуфрия, мужа, украшенного всяческими добродетелями. Он был священником и аввой в великой киновии в Египте, неподалеку от города Па- нефо . Его прославляли и чтили и за образ жизни, с которым он сроднился, и за почтенные лета, и за должность игумена Он понял, что из-за славы не может упражняться в делах смиренномудрия, которым предавался прежде по любви к послушанию, тайно бежал из монастыря и удалился в самую дальнюю часть Фиваиды. Сняв с себя монашескую одежду и надев мирскую, авва пришел в киновию к тавеннцам. Он рассчитывал на то, что тут никто его не узнает: братия была многочисленной, и обитель располагалась слишком далеко от его монастыря. п
   Много дней Пинуфрий просил принять его в братию. Наконец, авва монастыря согласился, оценив его превеликое смирение и терпение. Но поскольку Пинуфрий был старик, которому не поручишь тяжелую работу, то велел ему ухаживать за садом под началом монаха. Пинуфрий, став послушником брата, обрел, наконец, вожделенное смирение и послушание. Он не ограничивался своим служением, но охотно выполнял работы, от которых братья отказывались как от слишком нудных.
   Так в тайне он пробыл в монастыре три года. Его ученики искали своего старца по всему Египту, и один из них, прибыв в Тавеннский монастырь, узнал его. Черты лица старца при первой же встрече показались ему знакомыми; но чтобы проверить, не ошибся ли он, ученик решил поговорить с Пинуфрием. Он не мог полагаться только на внешний вид аввы: перед ним был почтенный старец, державший в руках тяпку и рыхливший землю, носивший навоз в корзине на плечах и половший грядки.
   Когда ученик услышал его голос, то понял, кто перед ним, й бросился ему в ноги, что изумило всех, кто в это время оказался в саду. Ведь он совершил поклон перед человеком, который для них был новоначальным и считался самым меньшим среди братьев, как оставивший мир совсем недавно. Они изумились еще больше, когда узнали его имя. Ведь монастырские братья были наслышаны о Пинуфрии, как о великом человеке. Тут же стали просить прощения у него, что они, мол, даже не подозревали, кто он такой, и поставили его на последнее место. Братья долго упрашивали Пинуфрия остаться, но тот против своей воли вынужден был вернуться в свой монастырь: ведь на новом месте он уже не мог больше наслаждаться дорогим его сердцу послушанием.
   Некоторое время смиренный старец прожил в своем монастыре, но вновь загорелся желанием смирения и послушания. Выждав удобный момент, он снова бежал ночью, но уже не в Фиваиду, а в другую страну, где его никто не знал. Сев на корабль, беглец добрался до берегов Палестины, надеясь, что там ему уже ничто грозить не может. Прибыв в монастырь, стоявший неподалеку от пещеры, где Владыка Христос родился от Девы, он был принят. Как раз тогда и я жил в этом монастыре. Но и тут ему не удалось таиться продолжительное время. Как сказал Господь: Не может укрыться город, стоящий на верху горы (Мф 5,4).
   А было это так. Братья из Египта прибыли поклониться Святым местам и узнали своего авву. Они стали со слезами просить и умолять его вернуться и, в конце концов, увезли обратно в монастырь. В Египте мне довелось одно время жить в одной обители с этим славным мужем. Я слышал, как он при мне наставлял одного брата, о чем расскажу, чтобы вы поняли, сколь великого ведения удостоился он от Бога и как он на опыте до предела осуществил образ подвижнического жития.
   Далее писатель излагает назидания святого. Кто хочет познакомиться с ними, пусть откроет книгу аввы Кассиана и прочитав, изумится.

   7. Из аввы Исаака

   Умаляйся во всем перед людьми и будешь выше правителей века сего. Смиряйся и увидишь славу Божию в себе, ибо где прорастает смирение, там изливается слава Божия. Если ты действительно подвизаешься в смирении, Бог прославит тебя перед всеми людьми. Если в сердце твоем будет смирение, то и в твоем сердце Бог явит Свою славу. Откажись от своих притязаний, научись их презирать и удостоишься чести от Бога. Возненавидь славу, чтобы удостоиться уважения. Когда человек гонится за почестями, они бегут от него. А кто бежит от почестей, за тем почести сами гоняются, и он становится провозвестником смирения. Если презираешь себя, чтобы Бог тебя почтил, Бог явит тебя всем. Если ты поистине вменяешь себя ни во что ради Бога, Бог повелит всем Своим творениям хвалить тебя. Перед тобой откроется дверь славы Твоего Создателя, и творения восславят тебя. Ибо ты теперь живешь по образу и подобию Божию. Если человек просиял добродетелями, то пусть он невзрачен с виду, но жизнь его светла, ведение премудро, а помысел мирен. Но видел ли кто-нибудь такого человека?

   8. Из Отечника

   Брат спросил старца:
   -Может ли человек стать безумным ради Господа?
   -В одном монастыре, - ответил старец, - был весьма юный послушник. Его отдали в послушание опытному старцу, чтобы тот растил его и учил страху Божию. Старец сказал ему:
   «Чадо, если кто-нибудь оскорбит тебя, благослови его. Если сядешь за трапезу, не бери лучшие куски. Если придется выбирать одежду, то предпочти плохую, а не хорошую».
   «Разве я безумный, что ты велишь мне так поступать?» - спросил юноша.
   -Я потому велю тебе поступать так, чтобы ты стал безум ным ради Господа, дабы Он умудрил тебя», - назидательно сказал старец, тем самым показав ему, что именно должен делать человек, чтобы стать безумным ради Господа.
   2. Авва Даниил рассказывал об авве Дуле, что первые сорок лет тот провел в киновии, затем безмолвствовал в Скиту. Почитаемый среди великих отцов, Дула позднее говорил, что, испытав различные способы подвижничества, обнаружил, что в киновиях монахи гораздо лучше и быстрее отшельников преуспевают в добродетельных трудах, если смиряются с чистым сердцем.
   В одной киновии был брат, внешне скромный и презираемый, но на деле одаренный великим и благородным умом. Все оскорбляли его, издевались над ним и часто ни за что били, но он мужественно все переносил и ни на кого не обижался.
   Среди монахов оказался брат, который по внушению дьавола украл священные сосуды из храма. Когда пропажа обнаружилась, стали обвинять скромного брата и лишь по одному подозрению ему вынесли приговор - совершение святотатства. И хотя он говорил, что не знает, о чем идет речь, по настоянию братии игумен велел снять с него монашескую одежду, заковать в железо и передать эконому лавры для дознания. Эконом стегал его воловьими жилами и подверг другим пыткам. Но тот продолжал говорить, что ничего не знает. Тогда его отослали к правителю страны, чтобы он вынес ему более суровое наказание.
   Правитель приказал подвергнуть его разным пыткам - беднягу жгли раскаленным железом, много дней продержали без еды в душной темнице. Но поскольку он по-прежнему твердо отрицал свое участие в краже, с согласия игумена и братии его осудили на смерть в соответствии с законом, по которому за такое преступление полагалась смерть через отсечение головы. И невинного повели на плаху.
   Когда укравший сосуды увидел, что невинного ведут на казнь, у него заныла душа. Он пришел к настоятелю и сказал:
   -Мне сказали, что нашлись священные сосуды. Позаботься, чтобы брата не обезглавили.
   Авва сообщил об этом правителю, заключенного освободили, и он вернулся в киновию, но прожил всего три дня и умер, предав Богу душу, стоя на коленях во время молитвы. Когда братья пришли и увидели, что он скончался во время покаяния, взяли его тело, понесли и положили в церкви.
   Тотчас ударили в било, и собралась вся лавра. Монахи устремились к мощам, чтобы взять себе хотя бы клочок волос или частичку одежды мученика как святыню. Авва испугался, что мощи могут растащить по кусочку, велел положить покойного в святилище и запер дверь на ключ до прихода лаврского аввы.
   А когда святилище открыли, тела там не оказалось - только одежда и обувь. Все изумились и со слезами на глазах прославлять Бога за совершенное чудо.
   -Видите, братья, - изумлялись они, - сколько благ может принести нам великодушие и смирение? Будем и мы бороться за то, чтобы терпеть искушение и унижение ради Господа, и будем прославлены и почтены и мы Господом, соцарствуя Ему во веки.
   3. У некоего Павла, носившего титул иллюстрия (звание которое присваивалось выдающимся деятелям а Римской империи), была жена, дети, и несметные богатства. И вот он решил стать монахом, позвал жену, детей и сказал им о своем намерении. Оказалось, что они тоже страстно любят монашескую жизнь. Он сказал им:
   -Если вы действительно пожелали пользы себе, то я вас продам в монастыри как рабов, - и они с радостью согласились.
   Павел взял жену, одел ее в простое платье и, отделив причитавшуюся ей часть имущества, отправился вместе с ней в женский монастырь и отдал ее игуменье в рабство вместе с имуществом. Детей отвел в другой монастырь, вручив игумену как рабов тоже вместе с имуществом. Наконец, и сам с собой поступил точно так же, отдав себя в рабство монастырю. Павел обратился к авве с просьбой:
   -Если позволишь, мне хотелось бы одному побыть в церкви.
   Тот разрешил. Когда он вошел, и двери заперли, он простер руки к небу и громко воскликнул:
   -Боже, ты знаешь, что от всего сердца я пришел к Тебе.
   И услышал Глас свыше:
   -Я знаю это и всем Своим сердцем принял тебя.
   Павел жил в монастыре долго и, как раб, выполнял самую черную работу. Став ниже всех, он был возвышен Богом за смирение. После смерти его гробница источала миро, и на ней совершалось множество знамений и чудес.

   9. О поваре Ефросине

   В одном монастыре был юный брат по имени Ефросин. Он трудился на кухне. И так как его лицо постоянно было в золе и саже, никто на него не обращал внимания, и блеск его добродетелей оставался для них незаметным. Он появлялся из кухонного чада, всегда запачканный сажей, и легкомысленные братья насмехались и подшучивали над ним, а некоторые ругали и оскорбляли за то, что одежда его была слишком убога, а на лице читалась кротость и незлобивость. Юноша почти всегда молчал, и его безопасно было унижать и издеваться над ним, а иногда даже бить. А он, хотя всякий час слышал и претерпевал такое от братьев, мужественно переносил унижения. Ефросин никогда никому не возражал, никого не упрекал и не обижался, когда его незаслуженно оскорбляли и били.
   Между тем настоятеля этого монастыря, который во всех своих делах руководствовался Божией волей и тем обрел великое дерзновение пред Богом, смущал помысел: как узнать наверняка, кто в обители и вообще среди его духовных чад превышает добродетелью всех прочих братьев и стоит в верности Божией воле над всеми? Этот помысел его не оставлял. Он стал молиться Богу, чтобы его желание сбылось, и ему было открыто, кто из братьев первый в добродетели.
   Как-то ночью настоятель молился в одиночестве и пришел в исступление. Он был восхищен в область неизреченной услады и блаженства. Повсюду распространялось дивное благоухание и росли разного рода прекрасные деревья. Их плоды не походили на наши и сильно отличались красотой и величиной, что человеческий язык даже не в состоянии описать. Среди деревьев журчал прозрачнейший ручей. Словом, красота природы вызывала изумление.
   Настоятель воздал благодарение Богу, Причине всех благ, и чувствовал блаженство, удостоившись столь великой чести. Затем, устремив взор на дивные плоды, он протянул руку, чтобы сорвать один. Но не смог, ибо ветки поднялись высоко, маня его недоступным очарованием. Он пытался подпрыгнуть, подойти к другим деревьям, но рука его не могла дотянуться до ветки. Тут он увидел своего юного брата Ефросина. Он шел впереди по этому благоуханному раю и наслаждался плодами, какие там только были. Ветки деревьев сами склонялись к нему, и он вволю ел плоды, которые сами падали ему в руки.
   Изумившись этому непонятному чуду, игумен воскликнул:
   -Чадо Ефросин, кто тебя сюда привел и позволил ходить среди деревьев?
   Тот только улыбнулся и сказал в ответ:
   -Отче, вкушать все эти блага и владеть ими вверил мне Один-единственный Человеколюбец
   Игумен спросил:
   -А не можешь ли ты и мне нарвать каких-нибудь плодов?
   -Отче, - ответил юноша, - да бери, какие тебе угодны.
   -Не могу, чадо. Я много раз пытался, но у меня ничего не получилось.
   Тогда Ефросин решительно подошел к дереву, сорвал три яблока дивной красоты и аромата и протянул игумену, тот с радостью взял подарок... и проснулся. Видение исчезло, но в его руке были три яблока. Затрепетав от волнения, он велел ударить в било. Только после утреннего песнопения он успокоился, но никому ничего не сказал о чудесном подарке. Когда началась Литургия, и он служил вместе с братьями в храме, то после Таинства он в облачении вышел из алтаря и велел позвать брата Ефросина.
   Несколько братьев сходили на кухню и привели к игумену повара, чумазого и пропахшего кухонной гарью.
   Игумен спросил:
   -Где ты был этой ночью?
   Ефросин уставился в землю и ничего не отвечал. Игумен повторил вопрос и стал принуждать его ответить. Тут юный монах расплакался и кротко и тихо ответил:
   -Разве ты не знаешь, отче, где мы оба были?
   Тут игумен затрясся от страха. Он вынул из-за пазухи три яблока и спросил:
   -Узнаешь?
   -Да, отче, - ответил Ефросин. - Помнишь, ты же сам мне велел, вот я и дал их тебе.
   -Блажен ты, чадо Ефросин! - при всех воскликнул игумен, - что удостоился таких благ. Поэтому прошу тебя стать заступником и моей убогой души.
   И рассказал братьям о том, какое ему было видение этой ночью. Закончив рассказ, он поклонился в ноги Ефросину, чем сильно смутил юношу, который пытался поднять его с колен - видеть это ему было сущей мукой. Он не мог принять такую честь и громко зарыдал.
   Настоятель взял его за руку, ввел в алтарь. Разрезав три яблока на священном блюдце, он раздал частицы всем братьям.
   А юный Ефросин, не вынося славы и чести, которые стали оказывать ему братия, тайно покинул монастырь и пропал. Он знал, что людская похвала хуже хулы, ибо наносит большой вред душе. Поэтому он предпочел лучше держаться подальше от этого, думая о своем спасении.

    Оглавление   
Глава 2: О том, что унижение ведет к смирению, а почести - к гордыне, и почему смиренномудрые радуются унижению и огорчаются от похвал


   1. Из Григория Двоеслова

   Благоговеннейший Константин жил неподалеку от города Анконы (Италия) и служил в церкви первомученика Стефана. Как-то в этой церкви не хватило масла, и рабу Божьему Константину нечем было заправить лампады; но он, не смутившись, налил в лампады воды и опустил фитили, потом затеплил их принесенной лучиной, и вода стала гореть в лампадах, словно это было масло. Видишь, какое смирение было у этого великого мужа. Когда молва о его святости далеко распространилась вокруг, множество народа из разных областей устремилось в Анкону, чтобы увидеть его.
   И вот однажды какой-то крестьянин пришел издалека, чтобы тоже взглянуть на святого. В это время Константин стоял на деревянной скамейке и поправлял лампаду. Ростом он был совсем невелик, да еще довольно худ и лицом невзрачен. Между тем крестьянин расспрашивал всех, где можно увидеть Константина, и ему указали на святого. Но порой о душевных добродетелях судят по внешнему виду; и крестьянин, увидев такого маленького и невзрачного человека, никак не мог согласиться, чтобы святой оказался столь неказистым.
   «Не может быть, - думал он, - чтобы у человека, о котором идет такая слава, был такой невзрачный вид». Когда же многие подтвердили, что Константин действительно тот самый знаменитый святой, он неуважительно и насмешливо сказал:
   -Я думал увидеть человека, а этот и на человека-то не похож.
   Как только Божий человек услышал эти слова, он оставил лампады, которые поправлял, подошел к крестьянину, с радостью обнял его, с необыкновенной любовью расцеловал и от полноты сердца поблагодарил за правдивые слова:
   -Ты единственный, кто открытыми глазами увидел меня таким, какой я есть.
   Вот видишь, Петр, какое смирение было у этого достойного удивления святого, который отнесся с превеликой любовью к земледельцу, посмотревшего на него с презрением. Внутренние качества человека чаще всего познаются по тому, как он переносит оскорбления от других. Это значит, что гордые радуются почестям, а смиренные утешаются и благодарят за оскорбления и унижения. Больше всего они довольны, когда их бесчестят на глазах у всех. Ведь это уничижение подтверждает их суждение о самих себе: то, что они думают о себе, то и говорят о них другие.

   2. Из жития преподобного Ефрема

   Дивному Ефрему среди прочих добродетелей была присуща и та, что он боялся и избегал похвал. Преподобный не только не слушал тех, кто хвалил его, но и видно было, как сердился на них, точно также, как другие сердятся на насмешников и хулителей. Ефрем краснел, смотрел в землю, изменялся в лице и покрывался испариной. Он не произносил ни слова, будто перед ним происходит нечто постыдное.

   3. Из жития преподобной Синклитикии

   Блаженная Синклитикия говорила приходившим к ней посетителям, что как тает воск от лица огня, так и душа слабеет от похвал и теряет силу. И напротив, как расплавленный воск твердеет на холоде и приобретает форму, так и брань и унижения укрепляют душу и делают ее твердой. Радуйтесь, сказано в Писании, и веселитесь, когда поносят вас и гонят... и прочее; и в другом месте говорится, что в скорби распространил мя ecи (Ср.: Мф 5, 11-12).
   И не только это, но и главу добродетелей - смиренномудрие больше всего порождают в душе унижения. И в самом деле смиренномудрие укрепляют поношения, унижения, побои, уничижения, то есть когда тебя обзывают: «Безумец, нищий, простак, слабак, неумеха, урод, не умеешь и слово сказать...» - все эти бранные слова укрепляют смирение. Подобную хулу слышал и терпел поношения Господь. Ему говорили, что Ты самарянин и что бес в Тебе (Мф. 8,48), его заушали, бичевали, называли злодеем и обманщиком. Вы должны подражать этому настоящему смиренномудрию. Бывают и такие, которые только делают видимость смиренномудрия, чтобы их прославляли. Но таких людей узнают по плодам. Если их хоть в чем-то начать порицать, они этого не вынесут и, как змеи, тотчас же выпустят яд.

   4. Из жития святого Иоанна Милостивого

   У дивного патриарха Иоанна был племянник по имени Георгий. Как-то его оскорбил в городе какой-то кабачник. Юноша тяжело страдал, и его чувство было двояким: уж слишком велико было социальное различие между ним и оскорбителем - он близкий родственник Патриарха, а тот - ничтожный человек. Поэтому Георгий пришел на аудиенцию к святейшему, со слезами на глазах открыл ему смятение своего сердца и пожаловался на оскорбителя.
   Когда патриарх увидел душевные муки юноши, то, желая утешить и поддержать его, воскликнул:
   -Да как он посмел открыть рот и оскорбить моего любимого племянника? Да будет благословен Господь! Я так проучу его, что будет потрясена вся Александрия!
   Племянник оторопел от таких слов и успокоился.
   -Чадо мое возлюбленное, - продолжил патриарх. - Если ты поистине хочешь быть и называться моим племянником, готовься не только к оскорблениям, но и, скажу тебе больше, к бичеванию. Настоящее благородство - не в плоти и крови, но в душевной добродетели.
   Затем он вызвал начальника всех городских питейных заведений и приказал ему впредь не брать ни денег, ни пожертвований на Церковь от этого оскорбившего его племянника кабачника, когда будет проходить сбор налогов. Все удивились небывалому незлобию мужа и с удивлением встретили месть, которая и вправду потрясла всю Александрию.

   5. Случай из жития святого Иоанна Богослова

   Апостолу Иоанну удалось спастись во время страшного кораблекрушения. Через сорок дней пребывания в море волнами выбросило его на сушу неподалеку от Ефеса, где он увидел меня, Прохора, стоявшего на берегу, о чем он предсказывал мне еще до кораблекрушения. (Примеч. - После Вознесения Господа нашего Иисуса Христа апостолы собрались и оросили жребий, кому куда идти проповедовать Евангелие. Апостолу Иоанну выпала Азия. Поскольку он с трудом согласился, то по пути в Ефес по попущению Божиему судно, на котором он плыл, потерпело кораблекрушение и затонуло. Однако пассажиры, среди которых был его ученик апостол Прохор, спаслись по Божьей милости - их выбросило волнами на берег. Из всех пассажиров пострадал только Иоанн - сорок дней и ночей его трепало волнами в открытом море, пока, в конце концов, не вынесло на сушу неподалеку от г. Ефеса) Иоанн обнял меня, воздав благодарение Богу, и мы вместе отправились в Ефес и (вскоре) добрались до площади Артемиды, где находилась баня Диоскорида, начальника города.
   -Чадо Прохор! - сказал Иоанн. - В этом городе пусть никто не знает, кто мы и ради чего сюда пришли, пока Господь не откроет нас, и мы не получим откровение от Него.
   Когда он это говорил, появилась Романа, служанка Диоскорида, заведовавшая баней, женщина крайне злобная, из-за чего все обходили ее стороной. Прибираясь в бане, она увидела нас и сразу прикинула - раз мы в таком жалком виде, наверное, голодные и нищие, то нас можно нанять на работу за самую скудную плату и обратилась к Иоанну:
   -Откуда ты, человече, и какая твоя вера?
   -Мы из другой страны, - отвечал Иоанн, - иудеи по происхождению, христиане по благодати, только что спаслись после кораблекрушения.
   -Хочешь топить у меня печь в бане, - спросила она, - а твой спутник будет убираться в купальне?
   Иоанн согласился.
   Романа привела нас в баню, показала, кому что делать, и назначила ежедневную плату: три литры хлеба и четыре обола деньгами. На четвертый день нашего пребывания Иоанн, которому никогда прежде не приходилось быть истопником, натопил печь не так жарко, как требовалось.
   Романа, как только пришла, сразу заметила его промах и без зазрения совести ударом кулака сбила Иоанна с ног и осыпала бранью:
   -Бродяга, бездельник, жалкий изгнанник, паршивый неумеха! Зачем ты взялся за эту работу? Обманщик - вот кто ты! Но я тебя выведу на чистую воду. Ты теперь раб Романы. Меня знают даже в Риме! Не рассчитывай избежать руки своей хозяйки - я тебя везде найду, если посмеешь бежать, и растопчу без пощады. Лучше бы ты думал о работе так же, как о жратве не то раздавлю без всякой пощады.
   -Госпожа, - миролюбиво оправдывался Иоанн, - я только недавно приступил к работе и никогда этому раньше не учился. Время обогащает опытом, и оно, несомненно, благосклонно к тем, кто трудится.
   После этих слов Романа ушла. А я был подавлен ее жестоким обращением с Иоанном и думал о том, как ему тяжело. А ведь мы прожили тут всего четыре дня.
   Иоанн Духом прозрел мои мысли и сказал:
   -Чадо Прохор, из-за того, что я поколебался помыслом, когда мне выпала Азия, ты знаешь, в какую беду мы попали. Не только мы, но и ни в чем не повинные корабельщики были наказаны из-за меня, потерпев катастрофу, и только Божией милостью все спаслись. А меня сорок дней носило морскими волнами, чтобы я научился слушаться Бога, а не человеческих помыслов. Наконец, Бог смилостивился над родным Ему человеком и вынес меня на сушу. Ты это знаешь, поэтому не роптать ты должен, а благодарить Его за такие искушения. А пустые угрозы какой-то женщины даже не считай искушением. Иди, займись своим делом и исполняй его со всем усердием. Господь наш Иисус Христос, Творец всего дал нам образ терпения, указав на его пользу: В терпении вашем спасайте души ваши (Лк 21, 19).
   Его слова избавили меня от печали и окрылили. На следующей день Романа пришла и сказала Иоанну:
   -Про тебя я опять много наслушалась всякого, говорят, что ты нарочно небрежно работаешь, чтобы я тебя прогнала. Но ты этого не дождешься, сам готовишь беду на свою же голову. Если увижу, что это так, то от тебя живого места не оставлю, так изуродую - пошевелиться не сможешь.
   В ответ Иоанн не сказал ни слова. Романа увидела в его кротости и молчании только трусость и упрямство. Она рассвирепела и стала угрожать:
   -Разве ты не мой раб, злодей? Что молчишь? Разве ты не согласен, что тебе повезло? Отвечай мне!
   -Да, мы твои рабы, - ответил он, - я и вот со мной Прохор.
   Романа запомнила эти слова. Она решила лишить нас свободы и, чтобы исполнить свой коварный замысел, пошла к нотариусу.
   -Много лет назад, - сказала она законнику, - от меня сбежали два раба, доставшиеся мне от родителей. Лет прошло много, и бумаги затерялись. Теперь они явились ко мне и признались, что они мои рабы. Можно ли изготовить на них новые купчие?
   -Если они при свидетелях признают, что они рабы, доставшиеся тебе от предков, то да, - ответил нотариус.
   Иоанн прознал это Духом и сказал мне:
   -Чадо Прохор, знай, что эта зловредная женщина потребует от нас письменного подтверждения и сделает так, что свидетели подтвердят, что мы ее рабы. Но пусть тебя это не печалит, напротив, радуйся. Ибо через это Бог прославится и вскоре откроет, кто мы.
   Не успел он проговорить это, как вошла Романа. Она схватила Иоанна за руку и стала его колотить со словами:
   -Злой раб, почему, когда входит твоя госпожа, ты не кланяешься ей в ноги? Может, ты считаешь себя свободным? Ты раб Романы! - с угрозой говорила она, то и дело переспрашивая: - Разве вы не мои рабы?
   -Я тебе говорил уже не раз и не два, - ответил Иоанн, - что мы рабы.
   -А чьи рабы, негодяй?
   -Того, Чье дело мы исполняем.
   -Правильно, - обрадовалась она. - Дело мое, значит, и вы мои рабы.
   -Мы и письменно и устно подтвердим, что мы рабы, - добавил Иоанн.
   -Письменно хочу и при свидетелях, - сказала она.
   -Вот и поступай теперь, как считаешь нужным, - сказал Иоанн.
   Романа взяла нас и привела на площадь перед святилищем Артемиды. Когда мы вошли в контору, она при свидетелях заставила нас письменно подтвердить наше рабское положение, а затем приказала вернуться на работу в баню, в которой с самой ее постройки жил бес. Трижды в год он душил кого-нибудь из ничего не подозревавших посетителей.
   Сын Диоскорида по имени Домн, который много внимания уделял своей цветущей внешности, ночью, когда баня не работала, зашел в нее помыться. Бес внезапно набросился на него и задушил. Когда слуги пришли за ним, то обнаружили его мертвым. Они стали плакать и причитать:
   -Горе нам, наш господин умер. Что нам теперь делать?
   Романа, услышав крики, сорвала с головы платок, стала рвать на себе волосы и плакать. Она била себя кулаками в грудь и громко голосила:
   -Горе мне! Что я скажу и как отвечу моему господину Диоскориду, если он об этом узнает? Нет ему утешения! Он не вынесет такого страшного известия - он умрет от горя! Ведь Домн - его единственный сын. Помоги нам великая Артемида ефесская!
   Долго она рыдала и причитала, билась лицом о колени и до крови расцарапала себя.
   Иоанн подошел ко мне и спросил:
   -Чадо Прохор, ты слышишь? Что случилось с этой женщиной?
   Как только Романа услышала наш разговор, тут же подбежала и схватила Иоанна за руку.
   -А, это ты колдун! Вот теперь твое колдовство обнаружилось! Как только ты появился здесь, наша богиня оставила нас. Или ты воскресишь сына моего господина, или я вытрясу из тебя всю душу.
   -Госпожа, - спросил Иоанн, - что повергло тебя в такую скорбь, скажи мне?
   В безудержном гневе Романа изо всех сил ударила Иоанна.
   -Лукавый раб, каторжник, - закричала она, - весь город Ефес знает, что произошло, а ты спрашиваешь, как ни в чем не бывало! Сын моего господина Диоскорида погиб в бане.
   Когда Иоанн услышал эти слова, то на лице его промелькнула едва заметная радость. Он ненадолго погрузился в молитву и вошел в баню. Изгнав оттуда нечистого, он вернул душу юноши в тело и, взяв его за руку, вывел на улицу.
   -Вот сын твоего господина, - сказал он. - Он жив, и больше не переживай.
   Романа, увидев чудо, изумилась и, упав в ноги Иоанну, стала просить у него прощения за обиды, которые ему причинила. Он сказал:
   -Женщина! Уверуй в Господа нашего Иисуса Христа, Которого я ученик и апостол, и все простится тебе.
   -Верую, человек Божий, отныне всему, что исходит из уст твоих, - ответила она.
   Тем временем слуга пришел к Диоскориду и сообщил о смерти его сына. От такого неожиданного горя, несчастный отец упал замертво, словно сраженный кинжалом. Узнав об этом, Иоанн воскресил и Диоскорида и крестил всех уверовавших. После этого случая немало ефесян приняли христианство.

   6. Из Отечника

   Об авве Агафоне говорили, что однажды к нему пришли люди, слышавшие, что он обладает великим даром различения. Они, желая испытать его, подвержен ли он гневу, спросили:
   -Ты Агафон? Говорят, ты блудник и гордец?
   -Да, это так, - был ответ.
   Они спросили снова:
   -Тот ли ты Агафон, который болтун и лжец?
   -Да, я.
   -Ты Агафон еретик? - спросили они.
   -Нет, я не еретик, - сказал он.
   Тогда они с недоумением спросили:
   -Скажи, почему, чтобы мы тебе ни говорили, ты со всем соглашался, а слово еретик не смог вынести?
   Он ответил:
   -С первым я соглашался, ибо это на пользу моей душе. Еретик же тот, кто отвергнут Богом, а я не хочу быть отлученным от Бога.
   Они, услышав это, удивились его рассудительности и ушли, укрепленные в вере.
   2. Сказал старец: «Восхваляющий монаха предает его сатане».
   3. Старцы рассказали, что как-то Скиту пожертвовали немного инжира, и его, как вещь ничтожную и малоценную, не стали посылать авве Арсению, чтобы он не счел это за оскорбление. Старец, узнав об этом, не пришел на богослужение, сказав:
   -Вы же сами решили не давать мне пожертвования, которое Бог послал братьям, ибо я недостоин его.
   Когда все это услышали, получили духовную пользу, видя смирение старца. Тогда пресвитер взял инжир и отнес ему, и старец пришел на богослужение с радостью.
   4. Об авве Амоне говорили, что однажды к нему пришли люди, чтобы он их рассудил, но старец притворился безумным. Какая-то женщина, стоявшая рядом с ним, сказала:
   -Этот старик совсем без ума.
   Когда авва услышал, что она говорит, громко заметил:
   -Я столько трудился в пустыне, чтобы стяжать это безумие, а теперь ради тебя должен потерять его? Никогда.
   5. Как-то в Келлиях проводили собрание по одному делу. Авва Евагрий выступил на нем. Но авва монастыря заметил ему; «Мы знаем, авва, что, если бы мы жили в твоей стране, ты смог бы стать начальником над многими. А у нас ты только гость».
   Тот, будучи задет, не смутился, кивнул головой и сказал:
   - Поистине так и есть, отче, если я один раз брал слово, то второй раз не буду выступать.
   6. Сказал авва Иоанн, что врата неба - смирение, и наши отцы через многие унижения с радостью вошли в град Божий.
   7. Он же сказал брату своему:
   -Даже если мы совершенно презираемы людьми, будем бодры, ибо удостоимся чести у Бога.
   Авва Иоанн всегда горел духом. Один человек зашел к нему и похвалил его работу, когда он плел веревку, но тот промолчал. Гость снова заговорил, но авва опять не ответил, когда же тот заговорил в третий раз, сказал:
   -Ты вошел сюда и отдалил Бога от меня.
   8. Однажды, когда он жил в Скиту, братья обступили его и стали расспрашивать о своих помыслах. А кто-то заметил ему:
   -Иоанн, ты как блудница, которая украшает себя, чтобы привлечь побольше любовников.
   Старец обнял его и сказал:
   -Ты истину говоришь, отче.
   -Но разве тебя это не задело, авва? - спросили его.
   -Нет. Ведь я какой снаружи, такой и внутри, - ответил он.
   9. Авва Иаков сказал, что кого хвалят, тот должен поразмыслить о своих грехах и понять, что он недостоин того, что про него говорят. Тогда он не получит слишком большого ущерба от похвал.
   10. Об авве Макарии рассказывали, что, когда брат приходил к нему как к святому и великому старцу со страхом, то он не разговаривал с ним. А если кто-нибудь из братьев спрашивал: «Авва, когда ты был погонщиком верблюдов, воровал селитру и продавал, охранники тебя не лупили?» - то с ним он охотно разговаривал, о чем угодно.
   11. Об авве Моисее говорили, что, когда он стал клириком и на него надели облачение, архиепископ заметил:
   -Теперь ты весь белый, авва Моисей .
   То ответил:
   -Разве Папа рукополагает только внешне или изнутри тоже?
   Архиепископ, желая испытать его, сказал клирикам:
   -Когда авва Моисей войдет в алтарь, прогоните его, пойдите за ним и послушайте, что он скажет.
   Когда старец вошел в алтарь, его стали бранить и гнать.
   -Уходи отсюда, эфиоп.
   Тот вышел и сказал:
   -Правильно с тобой поступили, черномазый, - ты не человек, а лезешь к людям.
   12. Старец сказал: «Тот, кого почитают больше, чем он заслужил, терпит ущерб во многом. А тот, кого люди вообще не почитают, оказывается прославлен свыше».
   13. Брат попросил старца:
   -Дай мне совет, который я мог бы соблюсти и от того обрести жизнь.
   -Если сможешь переносить унижения, - ответил старец, - это выше всех добродетелей».
   14. Старец сказал: «Смиренномудр не тот, кто себя называет ничтожным, но кто с радостью переносит оскорбления и бесчестия от ближнего».
   15. Он же сказал: «Если кто тебя будет хвалить в лицо, вспомни свои грехи и попроси его: «Ради Господа, брат, прекрати меня хвалить, ибо я человек жалкий, и не по мне тяжесть похвал». А если будет тебя хвалить важный человек, помолись Богу от всего сердца и скажи: «Господи, укрой меня от похвалы и от хулы человеческой».
   16. Как-то раз авва Иоанн Колов сидел напротив церкви. Его окружили братья и стали открывать ему свои помыслы.
   Кто-то из старцев это заметил и от зависти сказал:
   -Ты, Иоанн, горшок, полный яда.
   -Ты прав, авва. Но ты видел только внешнее, а что бы ты сказал, если б увидел, что у меня внутри!
   17. Однажды во время собрания в Скиту братья, желая испытать авву Моисея, стали обижать его:
   - Что ты, эфиоп, крутишься тут среди нас?
   Авва Моисей выслушал и промолчал. После собрания его спросили:
   -Авва, разве ты не был возмущен?
   Он ответил:
   -Возмутихся, но не возглаголах.
   18. Авва Пимен сказал: «Какой бы труд ни достался тебе, победа над ним - молчание».
   19. О каком-то старце говорили, что кто больше унижал или выводил его из себя, тем лучше он относился к нему, такие люди, по его словам, помогают совершенствоваться тем, кто внимателен к себе; а кто называет тебя блаженным, те обманывают и смущают душу. В Писании сказано, что они вводят тебя в заблуждение и путь стезей твоих испортили (Ис 3,12).

   7. Из аввы Исаии

   Авва Исайя сказал: «Если по малодушию брат ответит тебе не так, переноси это с радостью. А если исследуешь свой помысел, как если бы судил тебя Господь, найдешь его греховным.
   2. Если душа обращается с покаянием к Богу, она спокойно переносит унижения, а ее плач ограждает от всего мирского. Если человек не порицает себя, то и не выносит гнева.
   3. Смиренному человеку нет дела до людских упреков. Память о своих грехах становится ему оружием и защитой от гнева и мести да еще и учит переносить любые неурядицы. Ибо что упрекает человека сильнее, чем собственная совесть пред Богом, когда он осознает свои грехи?
   4. Кто в состоянии переносить злое слово нерадивого и наглого человека ради Бога и ради сохранения спокойствия своих помыслов, тот может стяжать телесный, душевный и духовный мир. Когда эти три начала находятся в согласии, не ополчаются против умственного закона и человек освобождается от плотского плена, тогда он становится сыном мира, и Святой Дух поселяется в нем. Ибо Он уже Дух этого человека и не оставит его.
   5. Брат, верь, огромная польза для спасения твоей души, если ты с радостью и спокойствием будешь терпеть оскорбления и унижения, которые тебе причиняют ради Господа. Думай о том, что за свои грехи ты заслужил и еще больших унижений и что вообще пострадать ради Господа есть дело достойное. Перенося постоянные скорби и унижения, я хотя бы на миг становлюсь подражателем Страстей Бога моего. Если ты будешь вспоминать о своих оскорбителях как о тех, кто больше всех тебя обогатил, и молиться за них от всей души и искренне, то никогда не будешь жаловаться на них.
   6. Возненавидь всякое властолюбие и славолюбие и желание людских похвал, как страшную смерть, погибель твоей души и вечный ад.
   7. Строго внимай себе, чтобы не впасть в скорбь или гнев, когда кто-нибудь обидит тебя. Смолчал ли ты, не говорил ли сверх подобающего? Смирил ли ты сперва свое сердце молитвой, прежде чем объясниться с братом?

   8. Из аввы Марка

   Людские поношения вызывают скорбь в сердце. Но если человек терпит их, он очищается и освящается. Если хочешь не в суд себе выслушивать людскую похвалу, сначала полюби, чтобы тебя обличали за твои грехи. Если кого укоряют за истину Христову, то многие прославят его стократно. А ведь лучше тебе заранее делать всякое благо, чтобы наследовать будущее. Когда заметишь в себе помысел, соблазняющий тебя добиваться людской славы, знай наверняка, что от этого получишь позор.
   2. Корень постыдного вожделения - человеческая похвала. А корень целомудрия - обличение злых дел. Мы не только слушать должны, как нас обличают, но и внутренне с этим соглашаться. Когда тебя наказывают, бранят или гонят, не думай о сегодняшнем дне, но смотри в будущее и поймешь, что тем самым ты приобрел многие блага и не только в настоящем, но и в будущем веке.
   3. Если ты видишь, что тебя притворно хвалят, считай, что тебя хулят. А если кто-то тебя бесчестит, представь, сколь велика от этого может быть слава от Бога. Когда тебя бесчестят, не скорби и не пугайся. Только постарайся остаться верным и безупречным, чтобы, когда придет слава, ты не осрамился.
   4. Когда по благоволению Божию многие начнут тебя хвалить, постарайся не примешивать ничего показного к Божие- му промыслу спасения, а то превознесешься и себе же навредишь. Когда ты видишь, что человек страдает от великого бесчестья, знай, что он одержим помыслом тщеславия и поэтому сам не знает, что пожинает всходы посевов своего сердца. Любителя наслаждений оскорбляет хула и лишения, а боголюбца - похвала и излишества.

   9. Из аввы Исаака

   Терпи унижение и ничтожество свое с благим помыслом - тогда обретешь дерзновение пред Богом. Когда человек терпит оскорбительное слово, зная, что не погрешил против оскорбителя, то его голову украсит терновый венец. Но он блажен, ибо сам того не заметил, как увенчался нетленной наградой. Совершенство смирения состоит в том, чтобы с радостью переносить унижение и любое ложное обвинение. Смиренномудрый не смущается даже, когда с ним воистину поступают несправедливо. Он ничего не говорит в свою защиту, не объясняется с обидчиком и принимает ложное обвинение как истину. Он не спешит убедить людей, что оклеветан, но просит прощения у клеветника.
   Например, некоторые добровольно навлекают на себя славу невоздержных, не будучи таковыми. Другие выдают себя за блудников, хотя далеки от этого, и продолжают терпеть, обливаясь горькими слезами, плоды мнимого греха которого они не совершали. Они просят прощения за грех, который не делали, рыдая, припадают к ногам обидчиков и клеветников. Поистине они увенчивают свою душу чистотой святости. Другие, чтобы не быть прославленными за добродетельную жизнь, но чтобы скрыть это, принимают перед людьми образ безумных. Такие люди осолились божественной солью и обрели непоколебимый внутренний покой. Они достигли предельного совершенства, и об их благих деяниях возвещают святые ангелы. А ты считаешь, что у тебя есть смирение, но не можешь вынести обычных упреков. Если хочешь узнать, смиренномудр ли ты, проверь себя только что сказанным.

   10. Из Отечника

   Как-то один подвижник пришел из Скита в (мужской) Тавеннский монастырь. В нем почти все мужи были святые и суровейшие подвижники. Через тридцать дней брат сказал настоятелю:
   -Благослови, авва, и отпусти меня. Я не могу здесь больше оставаться.
   Настоятель спросил:
   -Почему, чадо?
   -Потому что, - ответил брат, - здесь нет трудов, значит, нет и воздаяния. Все отцы здесь подвижники, а я человек грешный и лучше мне идти туда, где меня будут ругать и унижать. Ибо это спасает грешника.
   Тот удивился и понял: перед ним делатель заповедей и пустил его со словами:
   -Иди, чадо, мужайся, и да укрепится сердце твое, чтобы терпеливо ты ожидал Господа.

   11. Из аввы Зосимы

   Авва Зосима сказал: «Волевые порывы находятся во власти свободного выбора. Горячее произволение может весьма скоро привести человека к Богу, тогда как вялое произволение не приведет и за полвека. И если увидят бесы, что человек унижен, обесчещен, потерпел ущерб или пострадал как-то еще, но скорбит не из-за своего несчастья, а из-за того, что не переносит его с мужеством, то такого порыва души бесы боятся. Ибо знают, что такой человек держится пути истины и хочет ходить в заповедях Божиих».
   2. «Если человек станет придавать значение тому, что кто- то его обидел или нанес ущерб, или обругал, или другое какое зло сделал, и начнет строить козни против обидчика, то он замышляет против собственной души то же, что и бесы. Ибо он уже замыслил сам против себя. Да что я говорю о помыслах? Если человек не думает о брате, как о враче, то поступает несправедливо с собой в самом важном. Зачем ты говоришь, что страдаешь? Ведь брат тебя очищает, и ты должен думать о нем, как о враче, которого послал тебе Христос и вывел наружу твою болезнь.
   Человек, который действительно хочет исцелиться, должен относиться к своему врачу как к благодетелю. Он должен принимать назначенные им лекарства как посланные от Иисуса и благодарить за них, даже если ему неприятно их принимать. Не так уж страшно больному, когда ему режут и прижигают плоть или когда он принимает очистительное средство, он даже вспоминает об этом с отвращением. Но он убеждает себя, что без этого невозможно освободиться от болезни, доверяется врачу, зная, что посредством малых неприятных действий он освобождается от обилия дурных соков и от хронического заболевания.
   Прижигание Иисусово - тот, кто наносит тебе ущерб или оскорбление. Ведь он освобождает тебя от излишеств и гор. дыни. Если ты не выносишь этого лечения и не только не благодаришь, но и плетешь помыслы против брата, то можно считать, ты говоришь Иисусу: «Я не хочу, чтобы Ты меня исцелил. Не буду принимать Твои лекарства. Лучше пусть мои раны дальше гниют». Что с тобой тогда делать благому Господу? Знай, брат, что кто бежит от полезного искушения, тот бежит от вечной жизни.
   3. И Евагрий говорил: «Я не виню тех, кто меня злословит, но называю их благодетелями. Я не отталкиваю врача душ, приносящего лекарство добродетели моей тщеславной душе. А иначе, боюсь, и о моей душе будет сказано: врачевали мы вавилон, но он не исцелился (Иер 51,9). Благ Господь Бог наш, Он дал нам святые заповеди против наших зол, уничтожая их прижиганиями и очистительными снадобьями. Только одним способом можно вылечиться от болезни - надлежащим серьезным врачеванием.
   4. Он же говорил: «Никто не лжет, только те, кто меня восхваляют и называют блаженным. И никто не говорит правду, только те, кто поносят и унижают меня. И то всей истины они не говорят, потому что не знают всей глубины моего сердца. Если бы они нашли возможность увидеть, не говорю все, но хотя бы часть моих пороков, они бы отвернулись от меня, как от сточной канавы, навозной кучи или нечистого духа. Даже если бы тела всех людей обратились в сплошной язык, чтобы меня поносить, убежден, и тогда они не смогли бы по достоинству оценить мое нечестие.
   Если даже праведный Иов говорил, что он полон нечестия, а к слову «полнота» уже ничего не прибавишь, то что говорить мне, когда я нахожу в себе море гнуснейших пороков? Всеми грехами смирил нас дьявол, и мы должны быть благодарны нашему унижению. Кто признателен своему унижению, тот сокрушает дьявола, сокрушившего его. Как говорили святые отцы: «Если смирение нисходит в ад, то оно возводится и на небо Если же превозношение возвышает себя до неба, то оно низводится в ад». И разве, - прибавил авва, - можно убедить смиренного начать плести помыслы против другого человека?
   Все обидное, что услышит о себе смиренный, станет для него поводом унизить и оскорбить самого себя. Как авва Моисей, когда клирики его выгнали из алтаря с бранью, сам бранил себя больше, чем они. А если смиренного и смутит оскорбление или несправедливый выпад против него, он сразу обратится к молитве и вскоре смягчит свое сердце. И не только тогда, но и в любых смятениях он сам себя всячески порицает и всегда обличает. Он говорит своей душе: «Что ты безумствуешь, жалкая душа. Что ты смущаешься и неистовствуешь с пеной у рта? Своим смятением ты обнаруживаешь свою болезнь. Если бы ты не была больна, то и боли бы не почувствовала. Что же ты, несчастная, перестала порицать себя и начала обвинять брата? Он выявил болезнь, скрытую и до сего дня неизвестную тебе».
   Подражай Христу, Который, будучи злословим, не злословил в ответ, страдая, не угрожал. Послушай Того, Кто сказал о том, что Сам исполнил на деле: Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания (Ис 50, 6). А тебя, несчастная душа, один раз оскорбили и унизили, и ты сидишь и начинаешь плести тысячи помыслов, замышляя (козни) против себя вместе с бесами? Ты хочешь быть с ними заодно! Безумная, жалкая! Крест Христов мы видим, о Его страстях, которые Он претерпел ради нас, каждый день читаем, а не можем перенести даже одного оскорбления. Поистине мы свернули с прямого пути».
   5. Еще он сказал: «Если бы человек прожил век Мафусала (библейский патриарх, который прожил дольше всех людей на земле - 969 лет) и не шел бы таким же прямым путем, как все святые, путем бесчестья, униженья и мужественного терпения страданий, он бы не преуспел ни в малом, ни в великом, а только промотал бы свои годы».
   6. И еще говорил блаженный Зосима: «Сказал мне один человек:
   -Авва, так много заповедей Христовых, что ум помрачился, какие исполнять, а какие нет.
   -Не смущайся, - ответил я ему, - но думай о том, что, если не будет у тебя пристрастия к вещам, ты легко исполнишь любую добродетель. Неужели трудна молитва за врагов? Разве трудно вскапывать землю? Совершать путь или даже терпеть недостаток денег? Благодари, когда тебя бесчестят, и ты станешь учеником святых апостолов, которые совершали свой путь, радуясь тому, что удостоились быть бесчестимы за имя Христово. Чистые и святые, они принимали бесчестие за имя Христово, а мы просто обязаны принять бесчестие за все наши грехи. Мы уже лишены достоинства, даже если никто нас не бесчестит, и мы прокляты. В Писании сказано, что Ты укротил проклятых, уклоняющихся от заповедей Твоих (Пс 118, 21). Не все таковы, чтобы быть бесчестимы за имя Христово, но только святые и чистые, как я уже говорил. А наше дело с благодарностью принимать все выпадающие нам бесчестия, переносить оскорбления и признаваться, что справедливо нас бесчестят за наши лживые дела.
   Но наша несчастная душа, хотя и знает свои нечистые дела, но достойно терпит то, что терпит, упрямо перечит собственной совести и, сплетая помыслы, говорит: «Вот, мол, он мне то-то сказал, унизил да еще и обругал». Так душа, замышляя против себя, берет на себя работу бесов.
   Как это бывает в ремеслах, так происходит и с душой. Мастер сначала научит юношу ремеслу и уж потом разрешает работать самостоятельно. Он уже может не сидеть рядом, а только раз-другой зайдет посмотреть, не отлынивает ли тот от работы, не сбежал ли. Так и бесы, если увидят, что душа им послушна и легко принимает лукавые помыслы, предают ее сатанинскому ремеслу и уже не имеют нужды сидеть рядом. Они знают, что сама душа управится с тем, чтобы повредить себе и погибнуть. Они только урывками забегают, чтобы посмотреть, не отлынивает ли она от того, чему они научили ее».
   7. Он же сказал: «Что легче того, чтобы любить всех и быть любимым всеми же? Какое только отдохновение не дают человеку заповеди Христовы? Но наша свободная воля оказывается косной. А придет она в движение, то по благодати Божией все будет для нее легко. Даже самое малое проявление нашей воли привлечет Бога на помощь, как я уже говорил. Только в нашей воле нуждается добродетель, как говорил божественный Антоний. Не нужно даже прилагать трудов, потому что благодать содействует человеку во всех делах. Кроткий и смиренный обретает всякое отдохновение: кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира (Пс 36,11).
   8. И еще авва Зосима рассказал: «Некогда один брат, который жил рядом со мной и от меня принял монашество, так как я его постоянно поддерживал в духовной жизни, а поскольку он был из тех, кто привык к роскоши, то и я снисходил к его немощи, и вот как-то раз он говорит мне:
   -Авва мой, я очень люблю тебя.
   Я ему говорю в ответ:
   -Я до сих пор не находил никого, кто бы любил меня сильнее, чем я его. И вот теперь ты говоришь: «Я люблю тебя», и я верю. Но если случится что-то, что тебе придется не по душе, ты не останешься прежним. А меня ничего не отдалит от любви к тебе, что бы мне ни пришлось от тебя претерпеть.
   Прошло немного времени, и не знаю, что с ним произошло, но он стал наговаривать на меня всякое, вплоть до непристойностей. Все это я слышал и думал: «Этот человек для меня — прижигание Иисусово и послан, чтобы уврачевать мою тщеславную душу. Человек от таких людей получает пользу, если трезвится, а ущерб терпит от тех, кто его хвалит. Поэтому этот человек - мой истинный благодетель». И стал я вспоминать о нем, как о враче и благодетеле, и говорил тем, кто передавал мне его слова: «Он знает только явные мои пороки, да и то не все, а лишь малую часть, а скрытые мои пороки бесчисленны».
   Через некоторое время он встретил меня в Кесарии Филипповой и подошел, как обычно, обнял меня и облобызал, и я его, как будто ничего не было. И пока я говорил с ним, при всяком своем ответе он меня крепко обнимал. И так как я своим видом не давал ему ничего заподозрить и не показал даже тени печали, хотя я слышал все, что он обо мне говорил.
   Через какое-то время он встретился со мной и, подбежав ко мне, пал ниц предо мной и, обняв ноги мои, сказал:
   -Прости, ради Господа, авва мой, что я много отвратительного наговорил на тебя.
   Я поцеловал его и сказал в шутку:
   -Помнит ли твое боголюбие, что ты мне сказал: «Очень люблю тебя», а я ответил тебе: «Я до сих пор не видел никого, кто бы любил меня также сильно, как люблю его я; и если случится что-то, что тебе не понравится, ты не останешься прежним. А я, что бы ни претерпел от тебя, ни за что не удалюсь от любви к тебе». Пусть известится сердце твое, что ничто не скрылось от меня, что ты сказал, но слышал я все, где и кому ты что говорил. И никогда я не сказал, что это не так, и никто не убедил меня причинить тебе какое-либо зло. Но я говорил, что все, что ты говоришь, истинно, и что от любви ты говоришь, потому что считаешь меня родным. И я не переставал поминать тебя в своих молитвах. И вот покажу тебе свидетельство этой любви. Некогда глаз у меня сильно заболел, и я вспомнил о тебе, сотворил знамение честного Креста и произнес: «Господи Иисусе Христе, его молитвами исцели мя», и я тотчас исцелился».
   С тех пор брат мне совершенно доверял и прекратил наговаривать на меня, но стал меня ценить и любить, - сказал старец и добавил. - Мы, люди, не знаем, что значит быть любимыми и почитаемыми, погубили мы свое разумение. Нужно хоть немного потерпеть своего брата, когда он, подстрекаемый врагом, гневается или нападает на нас. Вскоре он придет в себя и, осознав незлобие брата, его столько времени переносившего, будет благодарить его премного и до такой степени любви монах дойдет, что готов будет и душу свою положить за него».
   9. Блаженный авва вспомнил, как один старец рассказывал ему, что его авва был необычайно кроткий. Он говорил, что старца за эту великую добродетель и за знамения, им сотворенные, вся округа почитала как ангела Божия. Но один человек под действием дьявола как-то пришел и оскорбил его последними словами, хотя свидетелей было много. Старец стоял тут же и, выслушав словам его, сказал:
   -Благодать Божия на устах твоих, брат.
   А тот еще больше вышел из себя и сказал:
   -Да ты, злой обжора, говоришь так, чтобы выставить себя добрым.
   Старец ответил:
   -Поистине, брат, все, что ты говоришь, истина.
   Потом кто-то спросил старца:
   -Неужели ты не был смущен, монах?
   Старец ответил:
   -Нет, напротив, я чувствовал, так сказать, покров Христов над своей душой.
   -Поистине, - продолжал блаженный Зосима, - человек должен быть благодарен таким людям, как я уже много раз говорил, и считать их, если он страстен, врачами, лечащими душевные язвы. А если он бесстрастен, то благодетелями, доставляющими ему Царство Небесное».
   10. Старец сказал: «Если мы чада святых апостолов, как возвещает и говорит Павел, по благодати Иисуса Христа я родил вас благоговествованием (1Кор 4, 15), то, как дети, Должны подражать своим родителям. Апостолы радовались, когда их бичевали. Когда на них клеветали, они не смущались, хотя слышали от язычников и иудеев, что они весь мир возмутили своим колдовством и чарами. И при всем при том они не только не огорчались таким словам, но, похваляясь, говорили: Когда нас злословят, мы благословляем.., хулят нас, мы молим... и так далее (1Kop 4,12 - 13).
   Так сказано в Писании затем, чтобы мы подражали им. Когда мы что-то подобное претерпеваем или слышим, то должны быть благодарны, что приобретаем много и становимся сообщниками святых апостолов и мучеников. Нам следует ждать больших испытаний, чтобы еще более сблизиться с апостолами, получить большую пользу и спастись, став сопричастниками их вечной небесной славы».
   11. Как-то братья стали авве Антонию хвалить одного монаха. Антоний пришел к этому монаху, чтобы испытать, перенесет ли он бесчестие. Оказалось, что монах не переносит бесчестия. Антоний сказал ему: «Ты как селение, которое с фасада украшено, а изнутри разграблено разбойниками».
   12. Об одном старце, жившем в низине, рассказывали, что он был безмолвником, и ему прислуживал верующий мирянин, у которого был сын. Случилось так, что сын мирянина заболел, и расстроенный отец долго упрашивал старца удостоить его своим приходом и помолиться за ребенка. Старец встал и вместе с ним пошел к нему домой. Мирянин быстро вбежал в свой дом, позвал своих домочадцев и соседей и сказал:
   -Скорей идите встречать анахорета.
   И все вышли на улицу. Старец еще издали увидел, что идут к нему со свечами в руках, и понял, что произошло. Он разделся и стал нагишом стирать одежду в реке. Увидев это, мирянин смутился и стал извиняться:
   -Возвращайтесь в дом. Старец сейчас в исступлении.
   Затем он подошел к старцу и спросил:
   -Авва, зачем ты так поступил? Все теперь будут говорить, что в старца вселился бес.
   -Это я и хотел услышать, - ответил старец.

    Оглавление   
Глава 3: О том, что никто не должен сидеть без дела, но трудиться телесно, ибо безделье - причина многих зол


   1. Из Палладия

   Преподобный Памво, когда умирал, сказал стоявшим у его одра святым отцам: «С тех пор как я пришел в пустыню, построил себе келью и поселился в ней, я ни одного дня не провел без рукоделья и не помню, чтобы я даром ел чей-то хлеб».

   2. Из того же автора

   Некоторое время я жил в Галатии и общался с боголюбивейшим епископом Филоромом, терпеливейшим и суровейшим аскетом. Его весьма чтил Василий Великий, с радостью глядя на его строгость и требовательность к себе и своим обязанностям. Ведь он и сейчас, хотя ему уже восемьдесят, не оставляет пера и тетрадей. Этот блаженный муж говорил, что со времени крещения и до сего дня он никогда не ел хлеба даром, но от трудов рук своих раздал двести монет прокаженным.
   Он ходил пешком на поклонение мощам святых апостолов в Рим, Александрию и Иерусалим. Такое путешествие Филором предпринимал дважды на собственные средства, чтобы помолиться и поклониться святыням. Он говорил нам для нашей пользы и то, что ум его никогда не отдалялся от Бога.

   3. Из того же автора

   На Нитрийской горе стоит большой храм, а к нему пристроена гостиница. В ней принимают странников круглый год. Странник может оставаться в ней, сколько ему необходимо, пока сам не захочет уйти. Ему разрешается ничего не делать одну неделю, затем предлагают работу в саду, в пекарне, на кухне или же дают Библию для чтения вслух и до шестого часа не разрешают ни с кем встречаться. Им всем поручают ткать полотно, чтобы никому не быть в тягость.

   4. Из жития святого Евфимия

   Святой Евфимий говорил своим ученикам, что отрекшиеся от мира и от мирских дел должны всегда помышлять о послушании и смиренномудрии. Им не следует творить свою волю и во всякое время заниматься трудом. Они должны работать руками и что-то производить, особенно, если монах юн и в нем нередко бурлит молодая кровь. Он должен не только тщательно следить за собой, но и изнурять тело всякими трудами, чтобы плоть научилась слушаться разума, а пыл юности поубавился. Нужно подражать апостол) Павлу и исполнять его закон. Нельзя быть праздным, ибо апостол считает ленивого и нерадивого недостойным даже пищи: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь (2 Фес 3,10). Сам апостол трудился и зарабатывал своими руками не только для себя, но и для окружающих (Ап. Павел делал палатки (шатры) и тем зарабатывал себе на жизнь). Неразумно было бы нам не кормить плодами своих трудов других людей: ведь миряне кормят и жену, и детей, и весь свой дом трудами рук своих, да еще ежегодно платят налоги, отдают начатки от своих трудов Богу и оказывают посильную милостыню.

   5. Из жития святого Саввы

   Когда великий отец наш Савва был еще молод и жил во Флавианах, он никогда не давал себе отдыха. Если великий авва уставал и не мог даже поднять руки к небу, тогда он так же усердно творил умную молитву. Он боялся, что, если даст хоть небольшое послабление своему уму, то затаившийся в тиши враг тайно проникнет в его душу. Поэтому его добродетель была легкой, как крыло, и святой Савва превосходил послушанием, смирением и прочими евангельскими добродетелями остальных братьев, которых числом было около семидесяти. Когда он ушел оттуда с согласия настоятеля, который благословил его и отпустил, то отправился в Иерусалим. Там авва подошел к великому Евфимию, который как всегда пришел на богослужение, и, пав ему в ноги, стал слезно просить и умолять, дабы и ему стать словесной овцой его стада и пастись вместе с другими.
   Великий Евфимий был наилучшим воспитателем молодежи, ибо сам, пройдя через многочисленные духовные подвиги, стал многоопытным. Он увидел, что Савва еще совсем юн, и подумал, что его сильное желание, возможно, объясняется горячностью молодости, а не основательностью рассуждений и посоветовал ему начинать не с Лавры, но сперва пройти все монашеское воспитание в другом монастыре, объяснив ему обязательную строгость подвига.
   -Никак невозможно, - сказал авва Евфимий, - чтобы ты будучи таким молодым, жил в Лавре. Это и Лавре не будет полезно, и тебе ничего не даст. Но начни с нижней ступени, я советую тебе пойти к авве Феоктисту. Я уверен, что общение с ним будет тебе исключительно полезно.
   Блаженный Савва так и поступил (ведь среди прочего он научился и послушанию). Он пообещал великому Евфимию, что все, что тот ему заповедует, он будет охотно совершать.
   -Я потому и обратился к тебе, - сказал Савва, - чтобы по твоим советам спастись.
   Евфимий объяснил, как найти блаженного Феоктиста, посоветовав быть весьма трудолюбивым. Он тогда уже напрямую говорил, что увидел изобильно изливающуюся на Савву благодать Святого Духа и что пройдет немного времени, и его слава наполнит вселенную. Так и было, и истинность пророчества великого святого подтвердилась.
   Когда божественный Савва пришел к блаженному Феоктисту, то всецело предался Богу в чистоте помысла и весь преисполнился вышнего воодушевления. Зная, что состав человека двойствен (ибо человек состоит из души и тела), он и подвиг совершал сугубый. Юноша давал труд телу, давал труд и душе. День он проводил в телесных трудах, а ночь - в неусыпных молитвах. С утра таскал воду, рубил дрова и усердием превосходил всех работающих днем. Молодой подвижник был душой благороден, телом велик и суставами крепок. Исполнял он и другие обязанности. Часто ему приказывали пасти мулов. Он раньше всех приходил на богослужение и позднее всех уходил. Савва весь горел рвением, когда служилась Божественная Литургия. Священной основой его жизни всегда и во всем было послушание и умеренность. И все монахи дивились, что в таком возрасте он уже украсил себя венцом добродетелей и совершенства.

   6. Из жития священномученика Лукиана

   Лукиан Великий, когда был юн, почувствовал в себе призвание к монашеской жизни. Он ополчился против всех наслаждений плоти и стал прилежать без устали посту и молитве. Весьма скоро он подчинил духу свою мятежную плоть. Юноша овладел скорописью и этим не только обеспечивал себя, но и помогал бедным. Он считал неправедным садиться за стол, пока не подал милостыню нищим.

   7. Из Отечника

   Однажды рано утром к авве Ахилле пришли авва Аммой и авва Витимий и увидели, что он вьет веревку. Они попросили его сказать им слово для душевной пользы.
   -Со вчерашнего вечера и до сего момента, - сказал он, - я свил веревку в двадцать оргиев (около 1, 85 м), хотя, конечно, мне не нужна такая длина. Но я боюсь, что Бог прогневается на меня и обвинит: «Почему ты можешь работать, а не работаешь?» Поэтому я изнемогаю, но продолжаю работать из последних сил.
   И мы ушли от него, получив пользу.
   2. Брат пришел на Синайскую гору к авве Силуану и, увидев, что братья работают, сказал старцу:
   -Не трудитесь ради пищи гибнущей, Мария убо благую часть избра, как сказал Спаситель.
   Старец сказал своему ученику Захарии:
   -Дай брату книгу и посели его в келье, где ничего нет.
   Тот так и сделал. После девятого часа брат все смотрел на дверь, ожидая, что за ним придут и пригласят на трапезу.
   Но никто его не позвал, брат встал, пришел к старцу и спросил:
   -А что, братья сегодня не едят?
   -Едят, - ответил старец.
   Брат удивился:
   -Но почему вы не позвали меня?
   Старец ответил:
   -Потому что ты человек духовный и не нуждаешься в снеди. А мы плотские, хотим есть, и поэтому работаем. Ты же благую часть избрал, читаешь целый день и не нужны тебе плотские яства.
   Когда брат услышал это, принес покаяние старцу и сказал:
   -Прости меня, авва.
   Старец ответил:
   -Так и Мария нуждалась в Марфе: ради Марфы была похвалена Мария.
   3. Какой-то монах работал в день памяти мученика. Другой монах увидел его и спросил:
   -Разве можно сегодня работать?
   -Сегодня раб Божий претерпевал жесточайшие пытки и в мучениях исповедовал свою веру, так почему бы и мне не потрудиться хотя бы немного?
   4. Старца, который вил веревку и не поднимал глаз от работы, спросили что нужно делать, чтобы спастись, и он ответил: «Как видишь».
   5. Другой старец пришел к реке и увидел заросли тростника, нарезал листьев, сел на берегу и принялся вить веревку: вил и выбрасывал в реку, вил и выбрасывал. Так он делал, пока не пришли люди и не увидели его. Тогда он встал и ушел. Ведь он делал это не по нужде, а ради того, чтобы трудиться в безмолвии.
   6. Сказал старец:
   - Когда утром встаешь, скажи себе: «Тело, трудись, чтобы была тебе пища. Душа, трезвись, чтобы унаследовать Царство».
   7. Об авве Иоанне Колове говорили, что как-то раз он сказал своему старшему брату:
   - Я бы хотел стать беззаботным, как беззаботны ангелы: они не трудятся, но непрестанно поклоняются Богу.
   Он снял с себя плащ и отправился в пустыню. Проведя в пустыне неделю, он вернулся и постучался в дверь. Брат, услышав стук, прежде чем открыть дверь, спросил:
   - Кто там?
   -Иоанн, твой брат, - был ответ.
   Брат сказал:
   -Иоанн стал ангелом, и его больше нет среди людей.
   Тогда Иоанн стал умолять пустить его.
   -Это же я, - говорил он, но брат не открыл ему и оставил его на холоде на всю ночь до самого утра. А затем отворил ему дверь и сказал:
   -Ты человек и должен трудиться ради пропитания.
   Иоанн покаялся и сказал:
   -Прости меня.
   8. Старец сказал: «Бог не любит ленивых и бездельников».

   8. Из святого Ефрема

   Брат, не опускай рук, пока делаешь работу. Тебе часто будет приходить помысел и говорить, что ты никогда не сможешь научиться рукоделию. Дескать, ты немощен и малодушен и не сможешь до конца вынести такого утомительного труда. И все твои члены начнут ныть от напряжения. Ведь ты не привык работать. Так что, скажет тебе помысел, иди туда, откуда пришел. Ведь и там, если ты будешь бояться Бога, спасешься.
   Никогда, брат, не поддавайся этому помыслу, но терпеливо ожидай Господа, зовущего тебя в Свое Царство. Господь сказал: Терпением вашим спасайте души ваши (Лк 21,19). И еще: Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «Перейди отсюда туда», - и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас (Мф 17, 20). И мы, возлюбленный брат, будем терпеть. Не на человека мы надеемся, человек нас спасти не может, но на Бога, спасающего надеющихся на Него.
   Возлюбленный брат, когда ты изучаешь грамоту, разве ты не испытываешь трудностей? А ремесло разве дается без труда? Но если ты эти препятствия преодолеваешь мужественно, то тем более нам разве не должно терпеть любые труды ради Господа. В Писании сказано: Ты будешь есть от трудов рук твоих; блажен ты, и благо тебе! (Пс 127, 2). И апостол советует нам: Лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся (Еф. 4, 28). Ненавидящий труд - всегда человек трудный. Большое зло происходит от безделья, а любящий трудиться не знает скорбей.
   Возлюбленный брат! Если ты выберешь для самого себя благоговение, трезвись, как бы при всем твоем благоговении лукавый не вложил в тебя чуждый помысел - помысел тщеславия и самопревозношения. Не говори, что ты не будешь трудиться вместе со своими братьями, чтобы не нарушить своего благоговения. Напротив, трудись, как твои собратья, и о благоговении не забывай. Леность разрушает любое благоговение и навлекает на лентяя общий позор. Соедини благоговение и труд, и тогда можешь называть себя благоговейным.
   Возлюбленный! Если ты трудишься в общежительном монастыре и делаешь больше, чем другие, следи, чтобы лукавый не вложил в тебя помысел, который горше смерти. А именно: не говори про себя, что я выполняю труд, который стоит дорого, а кормить меня никто не хочет. Не смей требовать себе еды больше, чем братьям, ни особенных блюд. А то эта сытость испортит всякое Божие дело. Если ты так рассуждаешь, нет в тебе любви. Да и требуя платы от людей, ты отказываешься от Божией награды.
   Жди воздаяния от Бога, а от людей не требуй. Смиряй себя перед своими братьями и радуйся, что Праведный Судия воздаст тебе за твои труды. Ибо Он воздает каждому по его делам и сказал: Кто же верный и благоразумный раб, которого господин его поставил над слугами своими, чтобы давать им пищу во время. Блажен тот раб, которого господин его, придя, найдет поступающим так; истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его (Мф 24,45-47).
   Знаю брата, который говорил: «Я всегда молился Богу, чтобы Он дал благодать рукоделию моему, что весь монастырь кормился от него». И он обрел великую благодать в своем труде и премного благодарил Бога, сказавшего: Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф 25,40).
   Другой брат тоже очень много трудился в монастыре, и помыслы об этом стали его одолевать. Он отвечал себе: «Злодей, тебя продали в рабство. Что ты еще должен делать?» И Господь дал ему утешение.
   Блажен монах, соблюдающий заповеди Господа! Он старателен в трех вещах: молитве, труде и размышлении, ибо в Писании сказано: Остановитесь и познайте, что Я - Бог (Пс 45, 11). И еще: Я несчастен и истаеваю с юности; несу ужасы Твои и изнемогаю (Пс 87, 16). И о законе Его он размышляет день и ночь (Пс 1,2).
   Возлюбленный, если ты живешь в монастырском братстве, будь смиренномудр, во всем помогай своим братьям. Тогда и они, измученные жизнью, многому научатся от твоего доброго поведения. Глядя на тебя, они приободрятся душой в делании заповедей. Когда начальствующие прикажут тебе идти вместе с другими братьями совершить какое-то дело, иди охотно и не жди, пока другие опередят тебя. Но и не злись на нерадивых, потому что они сами себе очень вредят своей ленью. Прежде всего они повинны в непослушании, себялюбии и изнеженности, затем они лишают себя награды за труд, и, наконец, самое тяжелое, они дают другим повод к осуждению сплетням и непослушанию. Суд над ними будет суров, потому что они нанесли душевный вред не только себе, но и другим.
   А ты, брат, не обращай на них внимания. Ведь никто в дни жатвы не говорит: «Если мой сосед не жнет, то и я жать не буду». Каждый, как только получает возможность, собирает пропитание себе и своей скотине, чтобы безбедно пережить зиму. Если мы показываем такое усердие в плотских вещах, то не более ли мы должны усердствовать в духовных? Если ты заболел и не можешь пойти, скажем, в поле, то по крайней мере покажи свое рвение. Братья, заметив твое недомогание, освободят тебя от работы. Но не оставайся совсем без дела, а попроси: «Я тоже должен быть участником ваших трудов». И выполняй работу, какую сможешь. Господь дает тебе работу, за которую потом получишь от Него великое воздаяние.

   9. Из аввы Исаии

   Брат, смотри, не презирай своего рукоделия ради Божией заповеди, но думай о нем со страхом Божиим, чтобы по неведению не погрешить. Какое бы рукоделие ты ни изучал, задавай вопросы своему учителю и не стесняйся чаще его спрашивать: «Сотвори любовь, скажи, правильно ли я делаю или нет?». Если ты живешь вместе с братом, и ему дадут какое-нибудь несложное дело, ты тоже прими участие, помоги брату и не щади свое тело, чтобы потом тебя не грызла совесть. Ты никогда не изучишь рукоделия своего брата, если он будет работать больше тебя или ты больше него. Принуждай себя к труду, и страх Божий вселится в тебя. Безделье - это падение души, которое губит ее.

   10. Из Отечника

   Авва Макарий Великий пришел к авве Антонию на гору. Когда авва Макарий постучался в дверь, тот вышел навстречу и спросил:
   - Кто ты?
   - Я Макарий, - ответил он.
   Тогда авва Антоний вернулся в свою келью, запер за собой дверь и оставил пришедшего стоять снаружи, а когда убедился в его терпении, снова открыл дверь и после обмена приветствиями сказал:
   - Я очень давно хотел тебя видеть, ибо много наслышан о тебе.
   Радушно приняв гостя, авва Антоний предоставил отдых утомленному дорогой Макарию. Когда стемнело, авва Антоний намочил себе лозу, а авва Макарий попросил:
   - Разреши, и я намочу себе лозу.
   Тот ответил:
   - Пожалуйста.
   Авва Макарий намочил себе большую связку лозы. Они сидели с вечера до утра за плетением лозы, ведя беседу о спасении души. Плетение от двери дошло до самой пещеры в глубине кельи. И когда утром блаженный Антоний вошел в свою пещеру и увидел, как много сделал авва Макарий, удивился и, облобызав его руки, сказал:
   - Великая сила исходит от этих рук.
   2. Ересь массалиан запрещала своим сторонникам трудиться. Массалиане говорили, что должно все время молиться, а работу ненавидеть.

   11. Из святого Ефрема

   Монах, не смей свою лень извинять своим недомоганием. В Писании сказано: и желаемое ими дал им (Пс 77, 29).
   Не будем, братья, отвергать благодать Господа, подающего нам крепость для того, чтобы творить благо. Будем творить благо и благодарить Христа за все. В Писании сказано: Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную (Ин 6, 27). Руки твои да творят благо, чтобы у всякого нуждающегося был хлеб, и чтобы твое сердце всегда устремлялось ко Господу. Тогда ты потрудишься ради пребывающей пищи, а не ради губительной. Не оставляй труда, чтобы не нашла на тебя лень. Столько зла бывает от лени!

    Оглавление   
Глава 4: О том, для чего монаху нужно трудиться, сколько времени и чем ему следует усердно заниматься


   1. Из Отечника

   Однажды пришли братья к великому старцу. Тот спросил одного из них:
   - Какая твоя работа, брат?
   - Вью веревки, авва, - ответил он.
   Старец сказал:
   - Бог да совьет тебе венец, чадо.
   Спросил другого:
   - А какая твоя работа?
   - Плету корзины, - ответил тот.
   Старец сказал:
   - Бог да укрепит тебя, чадо.
   Спросил третьего:
   - А какая твоя работа?
   - Делаю сита.
   Старец сказал:
   - Бог да сохранит тебя, чадо, - сказал старец и спросил четвертого:
   - А какая твоя работа?
   - Я каллиграф, - был ответ.
   - Ты сам все знаешь, - сказал старец и спросил пятого:
   - А какая твоя работа?
   - Я портной.
   - Тут мне нечего сказать, - заметил авва.
   Затем старец объяснил. Кто вьет веревки, если трезвится, вместе с Богом свивает себе венец. Плетение корзин подразумевает крепость духа, ибо дело это нелегкое. Изготовление сит требует от работника умения хранить себя от искушений, так как ему придется продавать свое рукоделие в деревнях. Каллиграф должен смирять свое сердце, ведь такое дело может заставить его превозноситься. А о шитье даже и думать не стоит, это предпринимательство. Если видят человека, несущего на продажу веревку, корзины или сита, говорят: «Это наверняка монах». Ведь все наше рукоделие - трава, которая сгорает в огне. А если кто торгует одеждой, говорят: «Пришел купец». Это ремесло мирское, и оно совершенно не полезно монаху.
   2. Авва Иоанн Евнух в молодости спросил одного старца:
   - Как вам удавалось спокойно справляться с Божиим делом, а у нас даже с большим трудом не получается?
   Старец ответил:
   - Мы могли совершить его, потому что Божие дело было для нас главным, а телесные нужды мы вменяли ни во что. А у вас главное - телесные нужды, а Божие дело для вас побочное, потому и сказал Спаситель ученикам: ищите же прежде Царствия Божия..., и это все приложится вам (Мф 6, 33).
   3. Брат спросил старца:
   - Что мне делать, если я не справляюсь с моим рукоделием? Мне нравится вить веревки, но у меня не получается.
   Старец ответил:
   - Авва Сисой говорит, что не нужно делать дело, которое нам легко дается.
   4. Брат спросил авву Виаре:
   - Что мне делать, чтобы спастись?
   Старец ответил:
   - Иди и пусть твое чрево будет меньше, но и рукоделие меньше. Смятение тебя уже не найдет в келье, и ты спасешься. То есть, живи в воздержании, довольствуйся малым и не хлопочи.

   2. Из святого Ефрема

   Брат, строго внимай себе. Дьявольская злоба велика и многообразна, он знает множество уловок. Коварный враг, когда ты совершаешь рукоделие, внушает лень и, повергая в уныние, пытается заставить тебя прекратить дело и заняться пустяками, словно делами. А порой он гонит тебя из кельи, лишь бы ты оставил свою работу и только слонялся без дела. Если ты начинаешь противостоять ему терпением и деланием, он принимается за тебя иным путем - ведет осаду, внушает рвение в работе сверх меры, лишь бы тобой овладела страсть сребролюбия или к вещам. Вот, ты уже и ко сну не идешь и с раннего утра сидишь за работой и думаешь о том, чтобы сбежать с молитвы и с богослужения, только бы работать. Когда бьют (в било) на богослужение, он убеждает тебя прийти позже всех, а когда читают отпуст, он гонит тебя уйти раньше всех. Вот такое твое чрезмерное рвение к работе. Мало-помалу тобой овладевает страсть, оставляя только материальное и земное. Как сказано в Писании: Кто кем побежден, тот тому и раб (2 Петр 2, 19).
   Возлюбленный брат, знай, каким бывает вражеское заблуждение. Не слушай врага, все совершай в меру, как нужно. В меру работай, чтобы успевать на молитву и на богослужение. Молитва с верой дает тебе крепость и благодать во всяком благом деле. Нам вполне достаточно того, что мы зарабатываем, и нам нужно только самое необходимое, а не удобства и наслаждения. А если мы гонимся за излишествами, то труд наш увеличивается, а наш путь теряется. Нас наполняет скорбь и тревога, жизнь расточается в хлопотах. А ведь единое только есть на потребу, как сказал Господь. Нет ничего выше или честнее души. Ради нее мы думаем, какую работу предпринять. Мы не должны расходовать все свое время на телесные помыслы.
   Твое тело голодает и требует пищи. Мы должны помнить, что душа не меньше тела. Если тело лишить пищи, оно не сможет жить. Так и душа, если не будет причащаться духовной премудрости, умрет. Поэтому сказал Господь: «Не хлебом одним будет жить человек» (Мф 4, 4). Будь хорошим домоправителем, дай душе свою пищу, а телу - свою. Не позволяй, чтобы душа мертвела, но питай ее Словом Божиим, Псалмами и песнопениями, духовными гимнами, чтением Божественного Писания, постами, бдениями, молитвами, слезами, надеждой и размышлением о будущем благе.
   Все это и ему подобное - пища и жизнь души. Смотрите, братья, чтобы никто из вас не оказался бесплодным. Апостол говорит: «Что посеет человек, то и пожнет» (Гал 6,7). Сеющий в свою плоть наслаждения, удовольствия и благополучие, пожнет только тление плоти. Сеющий же в свой дух молитву, пост и бдение, пожнет от своего духа вечную жизнь. Кто не остается с одним своим рукодельем, тот расточает себя в разных делах. Такой рассеянный человек будет работать в праздничный день, а в рабочий день - слоняться без дела. Это очень неблагородно - бесчестить праздник и быть таким бесчувственным во все дни. Нужно прийти в себя и отбросить от себя нерадивость. Как сказано в Писании: «Ленивец зимою не пашет, поищет летом - и нет ничего» (Притч 20, 4).

   3. Из Постановлений апостольских

   Каждый верующий и верующая, восстав поутру от сна, перед работой умывшись, должен помолиться. Если же где-то будет поучительное слово, то это благочестивое слово пусть предпочтет труду.

    Оглавление   
Глава 5: Как братьям во время совместных трудов должно хранить себя



   1. Из аввы Исаии

   Братья, если вы вышли вместе на работу, пусть каждый внимает себе, а не своему брату. Не нужно следить, работает ли он больше тебя или ты больше него. Не учи его и не отдавай ему распоряжений, даже если ты видишь, что он плохо работает. Не говори ему, что он испортил вещь, но позволь работающему действовать так, как он начал. А если он скажет: «Сотвори любовь, научи меня», то учи со смирением. А если знающий скажет: «Я сам не умею, тем более не смогу научить брата», значит, у него нет Божией любви, но им владеет лукавство. А если ты не умеешь сделать что-нибудь, не стесняйся постоянно спрашивать у знающего человека: «Сотвори любовь, посмотри, правильно ли я сделал?»
   2. Если вы совершаете дело вместе, и один из вас по малодушию что-то сделает не так, не нужно его наказывать, но лучше вместе преодолеть трудности.
   3. Если ты работаешь вместе со слабым братом, не соревнуйся с ним, не стремись сделать больше, чем он.
   4. Если ты творишь рукоделие, постарайся не обращать внимания на то, сколько сделал ты и твой брат за неделю. Иначе проявишь невоспитанность.
   5. Если ты отправился на работу с братом, постарайся, чтобы не узнали, что ты сделал больше него. Бог требует от человека такого дела, которое он совершает втайне.
   6. Если вы делаете что-нибудь вместе, то какую бы ошибку ты ни увидел у других или ни услышал о ней, не запоминай, чтобы она не оказалась на устах твоих и ты не рассказал бы о ней другим братьям. Это смерть твоей душе, и ты, как мудрый человек, это понимаешь.

   2. Из аввы Кассиана

   Во всех восточных монастырях, особенно в Египте, есть такое правило: после отпуста никто из братьев не должен стоять и разговаривать с кем бы то ни было. Он не имеет права выходить из кельи и оставлять дело, которым занят, во исполнение апостольского совета (Фес 2,9), разве что появится какое-нибудь срочное послушание, требующее отложить все прочие занятия. Но и это дело нужно исполнять усердно и безмолвно, не заводя никаких разговоров меж собой. Каждый должен внимать псалмопению и деланию и так выполнять данное ему дело. Нужно с великим усердием следить, чтобы никто из братьев не оставался с глазу на глаз с другим монахом, особенно с юным. Тем более недопустима дерзость - брать брата за руку и обнимать его. Если кто нарушит это правило, будет подвергнут тяжкой епитимье.

    Оглавление   
Глава 6: О том, что в киновии не должно иметь личного имущества, и что собственнику уготована тягчайшая мука


   1. Из Григория Двоеслова

   Некий монах по имени Иуст хорошо знал врачебную науку. Он обычно ухаживал за мной, когда я жил в монастыре, и заботливо лечил от бесконечных моих болезней. Когда же он сам заболел и приблизился к смерти, то за ним ухаживал у одра родной брат по имени Копиос, который теперь добывает себе пропитание врачебным искусством.
   Когда упомянутый Иуст почувствовал близость смерти, то открыл своему брату, что у него спрятано три золотых монеты. Это не могло утаиться от братии. Тщательно разыскивая и внимательно пересматривая все его лекарства, они нашли три золотые монеты, спрятанные в пузырьке. Когда меня известили о таком грехе брата, жившего вместе с нами, я не мог равнодушно перенести это, ибо в нашем монастыре было твердым правилом, чтобы все братья жили общиною и никому из них не позволялось иметь собственности. Сильно огорченный, я стал размышлять, что делать: молиться ли за очищение греха брата или показать живущим братьям пример строгости?
   Я позвал к себе эконома монастыря и сказал:
   - Пойди и не разрешай никому из братии подходить к умирающему, чтобы ни из чьих уст не получил он слова утешения; когда же, чувствуя близость смерти, станет звать братьев, пусть скажет ему родной брат, что вся братия презрела его за три золотые монеты, им от всех скрытые. Тогда, может быть, хоть в час смерти сокрушение о преступлении проникнет в его душу и очистит ее от низкого греха. А когда умрет, не погребайте его вместе с умершими братьями, но выкопайте в какой-нибудь навозной куче яму, бросьте его туда вместе с тремя золотыми монетами, спрятанными им, восклицая в один голос: «Серебро твое да будет в погибель с тобою» (Ср.: Деян 8, 20); а потом засыпьте его».
   Этими распоряжениями я желал принести двоякую пользу: и умирающему, и живым братьям, чтоб и его горечь смерти сделала свободным от вины, и братьям такой приговор над корыстолюбием воспрепятствовал впасть в подобный грех. Так и случилось. Когда он приблизился к смерти и тоскливо звал братьев, чтобы поручить себя их молитвам, то никто из братии не хотел подходить и поговорить с ним, родной брат объяснил ему, за что он всеми оставлен. Умирающий глубоко вздохнул, вспоминая свой грех, и в этом состоянии сокрушения умер. Потом погребен был, как я приказал. Все братия, устрашенные таким приговором над ним, стали каждый выносить наружу самые ничтожные и дешевые вещи, которые им обыкновенно всегда позволялось иметь, и страшились оставить у себя что- либо, что могло бы повлечь за собой осуждение.
   Когда же прошло тридцать дней после его смерти, душа моя стала сокрушаться о покойном. Весьма скорбя о нем, я размышлял о наложенном мной наказании и искал средства, как избавить его от мучений. Тогда я опять позвал к себе эконома и с горечью сказал:
   - Давно уже наш покойный брат страдает в огне; мы должны оказать ему любовь и постараться, если сможем, избавить его от теперешних мук. Пойди и с нынешнего же дня тридцать дней подряд совершай за него жертвоприношение, не пропуская ни одного дня, в который бы ни была принесена за его освобождение бескровная Жертва.
   Он так и сделал. За него приносилась спасительная Жертва. В заботах о других делах мы и не считали проходящих дней. Вдруг в одну из ночей умерший явился в сновидении родному брату Копиосу. Увидев его, Копиос спросил:
   - Что, брат, в каком ты находишься состоянии?
   - Доселе мне было худо, - ответил умерший, - но теперь уже хорошо, потому что сегодня я приобщился.
   Копиос пошел в монастырь и немедленно рассказал об этом братьям. Мы тщательно сосчитали дни, и это оказался тот самый день, в который совершено было тридцатое жертвоприношение за покойного.

   2. Из Отечника

   Брат сказал авве Пимену:
   - Хочу поступить в киновию (общежительный монастырь, где монахи отказывались от личной собственности) и жить в ней.
   Старец ответил:
   - Если хочешь поступить в киновию, ты должен оставить заботу о всяком людском общении и о всяком имуществе. Иначе ты не сможешь трудиться в монастыре - ты даже вот этой простой чашкой владеть не можешь.
   2. Паисий, брат аввы Пимена, нашел небольшой сосуд с золотыми монетами. Паисий сказал старшему брату авве Ануву:
   - Ты знаешь, что авва Пимен всегда строг с братьями. Давай построим себе свой монастырь и заживем там без забот.
   Авва Анув спросил:
   - А на какие деньги мы его построим?
   Тот показал ему золотые монеты. Авва Анув весьма опечалился, поняв, что от золота произойдет вред душе аввы, и сказал:
   - Хорошо. Пойдем и построим келью на том берегу реки.
   Он взял сосуд с золотом и положил в свой куколь. Когда они переплывали реку и были уже на середине, авва Анув притворился, что у него закружилась голова, и куколь с монетами упал в воду. Авва Анув стал притворно печалиться. А Паисий сказал:
   - Не печалься, авва, из-за потери золота, и давай вернемся к нашему брату, - и они вернулись к авве Пимену и впредь жили с ним в мире.
   3. Сказал старец: «Многие монахи раздали все свои деньги, оставили отца и мать, братьев и родных ради того, чтобы им были прощены грехи. Они вступили в монастырь и совершили великие добродетели. Но от малых и незначительных ошибок их ноги подкосились на радость бесам, ибо они захотели окружить себя торбами и сундуками, забитыми плодами урожая и сушеными фруктами. Они могут по праву быть названы себялюбивыми, а Писание говорит, что такие люди прокляты и брошены во тьму внешнюю (Мф 22,13). Ибо, как сказано в Писании, проклят нарушающий межи ближнего своего (Втор 27, 17). Их постигнет участь Ианния, Анания и Сапфиры. Ибо они их сотаинники и соучастники».

   3. Из аввы Кассиана

   Тот, кто вступил в общежительный монастырь, чтобы стать монахом, но при этом сохранил за собой в миру что-то из имущества, не сможет долго пробыть в монастыре. Он ни послушания не приобретет, ни монастырской науки не усвоит, а без смирения и послушания не сможет совершить добродетели. Не удастся ему и до конца пребывать в монастырской нищете. Как только какое-то искушение или скорбь поколеблет его разум, тотчас же он начнет лелеять надежду на свое имущество. И вылетит он из монастыря, как камень из пращи. Другие тревожные страсти, гнев и вожделение, гнездятся в теле и в некотором смысле присущи человеку, поскольку не оставляют его от рождения и требуют длительных усилий по их искоренению. А недуг сребролюбия приходит извне, и от него можно с легкостью избавиться: достаточно усердия и молитвы. Если же дать себе послабление, то сребролюбие перерастет в самую губительную страсть, от которой уже можешь не избавиться. Как сказал апостол, корень всех зал есть сребролюбие (1 Тим 6, 10).
   Этот недуг, если застает душу поначалу жалкой и маловерной, забывшей о послушании, начинает воздействовать на нее, изыскивая кажущиеся благими предлоги (как, скажем, воздаяние по заслугам), чтобы заставить ее удержать что-то из имущества. Он расписывает монаху в уме, сколь долгая будет у него старость, как он тяжело будет болеть, что возможности монастыря не столь велики, чтобы он имел утешение в старости, даже если он не будет немощным, а вполне здравым. Помысел говорит, что в монастыре не смогут по достоинству позаботиться о больном, что его все бросят, и если у него не будет спрятано золото, он умрет в нищете и забвении. Наконец, помысел внушает монаху, что он все равно не останется в монастыре до конца жизни, потому что труды монастырские тяжелы, а духовный отец строг.
   Когда таковыми напоминаниями лукавый склонит несчастного к своему заблуждению и заставит сохранить у себя хотя бы один динарий, начнет убеждать его изучить втайне от Духовного отца какое-то рукоделие, которым можно было бы преумножить столь тяжко достающееся серебро. Туманными надеждами лукавый поманит свою жертву рассказывая ей сколько выгоды дает рукоделие и какая от этого бывает воля и беззаботность. Монах, который весь повязан мыслью о выгоде, уже не думает ни о каких возможных неприятностях: что он может сойти с ума от гнева, если потерпит значительный ущерб, что его окутает скорбь, если он не получит чаемой выгоды. Как для иных богом становится чрево, так для него - золото. Поэтому он тоже идолопоклонник, по определению апостола (Кол 3, 5). Его ум удалился от любви Божией, и он возлюбил изваянные идолы людские.
   Монах, помраченный такими помыслами, все больше уклоняется к худшему. У него уже нет смирения и послушания, он раздражается, страсть его терзает. За какое бы дело он ни взялся, он ропщет и перечит другим. Он не может ни одной заповеди соблюсти, не знает благоговения. Как непослушный конь несется он над пропастью. Ему уже не лезет в горло обычная пища. Он жалуется, что за что бы ни взялся, не может потерпеть и сделать это и говорит, что Бог не только здесь и что нельзя свое спасение заключать только в одном месте. Он повсюду начинает искать спасения и, наконец, уходит из монастыря и гибнет. А всему этому развращению мысли содействовало сохраненное им серебро. Он окрылялся думой о серебре и раздумывал, как бы уйти из монастыря. Надменно и жестоко он отвечал на все уговоры, считая все сказанные ему слова чем-то чуждым и странным.
   Если бедолага увидит, что в монастыре что-то нуждается в исправлении, то начнет презирать, порицать и хулить все происходящее в монастыре. Ему только бы найти повод, чтобы разгневаться или огорчиться, чтобы не показалось ему самому, что он легкомысленно и без причины ушел из опекавшего его монастыря. А если несчастный сможет другого своими пустыми наветами подтолкнуть к уходу из монастыря, то не преминет довести дело до конца - нужно же иметь сообщника в своем падении. Так, распаляемый огнем своего имущества, он не сможет безмолвствовать в монастыре и жить по уставу.
   Бес сребролюбия, как волк, похищает овцу. Волк отделяет овцу от стада, чтобы потом сразу ее растерзать. Итак, дьявол наставляет такого монаха делать тот труд, который он в монастыре и в отведенные часы делал с неохотой, работать в келье день и ночь, с большим рвением, чтобы и на молитву времени не оставалось, порядок поста был нарушен и устав бдения утратился бы. Дьявол так опутывает несчастного безумием сребролюбия, что все его усердие направляется на рукоделие.
   Есть три пути развития этого недуга, совершенно недопустимого, по слову Священного Писания и по учению Святых Отцов. Один мы описали выше. Дьявол наставляет несчастных приобретать и копить то, чего у них не было в миру. Второй - в том, что дьявол принуждает раскаиваться тех, кто единожды отреклись от имущества, внушая им искать то, что уже они отдали Богу. Третий, когда дьявол облекает монаха с самого начала в маловерие и робость и не позволяет ему совершенно отказаться от мирских вещей, но понуждает припрятать что-нибудь, якобы для того, чтобы не страшиться бедности. Об этом мы говорили выше. В этом третьем случае дьявол лишает человека веры в Божий промысел и показывает его преступившим монашеские обеты, которые он дал, когда отрекался от мира.
   Примеры этих трех видов сребролюбия мы находим в божественном Писании, которое решительно их осуждает. Гиезий, когда захотел приобрести деньги, которых у него прежде не было, лишился пророческого дара, который ему хотел оставить учитель в порядке наследования, и вместо благословения унаследовал от Пророка проклятие вечной проказы (4 Цар 5, 1). Иуда, решив получить опять те деньги, от которых прежде отрекся, последовав за Христом, не только отпал от апостольского лика, безумно предав Владыку, но даже плотскую жизнь свою разрушил насильственной смертью (Мф 27, 5) Анания и Сапфира, сохранив часть своего имущества, были наказаны смертью от апостольских уст.
   Бог через Моисея во Второзаконии сокровенно предупредил тех, кто призван был отречься от мира, но в маловерном страхе держался за земные вещи: кто боязлив и малодушен, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не сделал робкими сердца братьев его, как его сердце (Втор 20, 8).
   В этих словах Господь учит нас, что кто отрекается от мира, тот должен делать это окончательно. Так, как если бы он шел на войну - не следует полагать слабое и развращенное начало, чтобы и других не отпугнуть от евангельского совершенства и не вселить в них страх. А иначе к нам можно будет отнести слова Василия Великого, обращенные к сенатору, который отрекся от мира робко, удержав при себе часть своих денег: «И сенатором быть перестал, и монахом не стал».
   Итак, мы должны со всем усердием исторгать из нашей души корень всех зол - сребролюбие. Мы точно знаем, что если остался корень, то ветви быстро разрастутся. Перед своими очами нужно всегда представлять смерть, которая может нас посетить в любой момент. Да не придет наш Господь в час, который не чаем и не найдет нас запятнавшими свою совесть сребролюбием, и не скажет нам, как в Евангелии Он сказал богачу: Безумный! В сию ночь душу твою возьмут у тебя, кому же достанется то, что ты заготовил? (Лк 12, 20). Нужно знать, что добродетель нестяжания трудно исполнить тому, кто живет не в общежительном монастыре, где можно не задумываться даже о наипервейших потребностях.

    Оглавление   
Глава 7: О тех, кто продает или похищает монастырское имущество, весьма грешит перед Богом и будет сурово наказан, ибо, что посвящено Богу, должно почитаться, а не оставаться в небрежении, даже если это ничтожная мелочь; и о том, что подобная небрежность наносит человеку большой вред


   1. Из жития святого Евфимия

   В числе братии монастыря святого Евфимия был некий монах Феодот из Галатии. Стефан, который был настоятелем монастыря еще до Фомы, после смерти брата получил наследство в шестьсот золотых монет и все их отдал монастырю. Деньги он хранил в ризнице. Феодот по внушению лукавого незаметно взял эти деньги, когда игуменом монастыря стал не знавший об этих деньгах Фома из Апамеи. Утром Феодот проснулся и притворился разгневанным и раздраженным якобы из-за того, что тут нет никакого покоя. Он ушел из монастыря как бы на поиски безмолвия, а на самом деле для того, чтобы скрыться и унести золото.
   Он направился в Святой город Иерусалим. Когда он дошел до монастыря Мартирия, то сел у дороги и пересчитал монеты - пятьдесят оставил себе, а остальные положил под большой камень и, запомнив место, отправился в Иерусалим. Там он взял под залог коня до Иоппии и отправился снова к камню, под которым лежало золото. Когда он подошел к своему тайнику, то (о, всевидящее око Господне! О праведные суды Его!) увидел на камне лежащую огромную и страшную змею. Она стерегла золото и никого не подпускала к нему.
   Монах побоялся приблизиться к ней с голыми руками. Он подождал немного, потом вновь с дрожью в ногах попытался было приблизиться к камню, но страшный страж золота не сводил с него глаз - он стерег сокровище, и невозможно было подойти к камню, потому что змей сразу вставал дугой, готовый броситься на человека - хорошо, что тот успел убежать.
   Монах пришел к своему сокровищу на следующий день. Вдруг какая-то воздушная сила, словно секира, ударила Феодота по макушке, нанеся тягчайшую рану. Он зашатался и упал, как труп. Служители лазарета, проходившие по дороге, нашли его в тяжелом состоянии, подняли и отнесли в больницу Святого города. Там он пролежал довольно долго и однажды во сне увидел старца, который очень строго посмотрел на него и пригрозил, что больной не встанет с одра, пока не вернет краденое монастырю Евфимия.
   Монах сразу же послал за начальником больницы, рассказал ему о краже и о том, что за этим последовало, и велел начальнику отправить украденное в монастырь. Когда игумен Фома, Леонтий и их помощники узнали о произошедшем, тотчас отправились в Святой город и, положив Феодота на носилки, понесли его, чтобы он показал место, где спрятано золото. Монахи нашли золото в полной сохранности под камнем, а тот грозный страж, о чудо, исчез, чтобы сокровище вернулось к хозяевам. Когда же они взяли сокровище и увидели, что Феодот истратил немного, простили его и разрешили вернуться в монастырь. А он с того момента полностью избавился от тяжкого недуга, и силы вновь вернулись к нему.
   2. Другой монах по имени Павел, родом из Киликии, жил сначала в монастыре Мартирия. Он был одержимым, и родственники отвели его в часовню святого Евфимия и положили на раку с мощами святого. В полночь святой явился и изгнал беса из монаха. Вот лучшее доказательство истинности бывшего исцеления: в туже ночь, когда совершалось полуночное псалмопение, Павел вышел из часовни, в которой его положили, и присоединился к пению псаломщиков. Им он рассказал о чудесном исцелении, которое совершил Бог. Как раз тогда и я, написавший эти строки, гостил в этом великом монастыре.
   Павел остался в монастыре святого Евфимия, сохраняя в себе неописуемую радость от исцеления. Он, не унывая, принимал участие во всех трудах и служениях братии. Как-то мы собирали в пустыне растение (какое обычно используют в пищу и называют «мануфией») и взяли с собой Павла. Он работал вместе со всеми и рассказывал, что ему пришлось претерпеть, как попал в монастырь и получил исцеление у раки с мощами. Считая нас уже за своих, Павел поведал нам свою историю во всех подробностях, ничего не скрывая.
   - Мне, - начал он свой рассказ, - было вверено служение в монастыре Мартирия. Не знаю, как, но мною овладела страсть сребролюбия. Так как я был беден, не имея и гроша при себе, я подумал, что можно похитить и распродать священные сосуды и таким образом составить себе состояние. Этот помысел меня победил, страха Божия во мне уже не было. Я взял ключи от сокровищницы и, открыв шкаф со священными сосудами, некоторые из них оставил себе, а некоторые от страха раздал другим.
   Когда рабочий день закончился, я вернул ключи в алтарь. Вместе с братьями я отправился пировать и вдоволь напился вина, так что жалким образом свалился и заснул. Тотчас все невоздержные помыслы заполонили мою душу, тем более что обстоятельства этому весьма способствовали: мой разум был одурманен количеством выпитого, и я с удовольствием допустил в себя эти помыслы. Они так меня опутали, что я представил рядом с собой женщину и стал мысленно с ней совокупляться.
   Внезапно меня окутало мрачное и беспросветное облако. Напавший на меня мерзостный бес связал меня по рукам и ногам и долго держал, как пленника, всячески истязая. Чего я только не претерпел! Не может лукавый насытиться только издевательством над человеком. Ему еще нужно овладеть им, чтобы злодейски терзать его. Наконец пришли братья и, пожалев меня, отнесли и положили на раку с мощами святого. Как только я прикоснулся к раке, вдруг почувствовал облегчение и пришел в себя. Я стал молиться святому, проливая горячие слезы, чтобы он помиловал меня и освободил от пыток мерзкого дьявола. Вечером начал свои скорбные мольбы и ни на мгновение не оставлял плача.
   Близилась полночь, и мне пригрезилось, будто я нахожусь в каком-то неизвестном месте, дивном и высоком. Саму эту местность, ее красоту, ее благодатное очарованье все бы желали увидеть, но передать словами увиденное невозможно. Казалось, что у меня на голове черный власяной куколь. Но никому другому не пожелаю такой власяницы на голове, о гонитель зол, врачеватель Божий Евфимий. Изнутри, вместо пучков шерсти, торчали большие и острые шипы, которые невозможно было пригладить. По длине и величине более всего они походили на грифели для письма. Они вонзились мне в череп, и не давали ни опомниться, ни вздохнуть.
   Подавленный дикой болью, я только и мог, что произносить имя Евфимия и обращаться к нему с молитвой. В ответ на мой зов он тотчас явился, распространяя сияние вокруг, седовласый, худощавый, с ликующими очами, невысокого роста, с длинной бородой, одетый в черную мантию и с посохом в руке. Он спросил меня: «Чего ты хочешь от меня?»
   Я задрожал и в страхе ответил, что хочу исцелиться от страдания, избавиться от мучающего меня беса. Святой ответил строго: «Разве ты не знал, что ничто из сделанного тобой не скрыто от очей Бога? Ты понимаешь, за что терпишь такие муки? Потому что ты презрел Бога, Которому эти святыни были пожертвованы. Как благодать Церковных святынь непосредственно приходит к Богу, и Он свыше теми способами, которые знает только Он, подает жертвователям этих святынь воздаяние, так и совершившие зло против этих святынь погрешают против самого Бога, и их настигает заслуженное возмездие. В древние времена, - продолжал святой, - Анания с женой, утаив часть своего имущества, познали великое возмездие - оба умерли. Может ли быть прощен тот, кто не пощадил приношений Богу. Но если ты дашь обещание, что не будешь посягать на священные предметы и не будешь тешить себя принятием лукавых помыслов, Бог услышит твои просьбы и исцелит тебя. Он человеколюбив и не желает смерти грешника, как учат божественные глаголы, но ждет, чтобы ты обратился и был жив. Тебя постигла неизбывная мука потому, что ты покусился на священные предметы. Ты не только перестал быть верным Богу, но и перешел к коварству и воровству. Ты поистине жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал (Мф 25, 24). Отсюда и соблазн плоти, и невоздержанность, и тот страшный бесовский водоворот, в который тебя затянуло».
   Когда я услышал эти слова, то дал обет впредь быть осторожным. Святой заклял мерзкого беса, протянул руку и силой сорвал с меня куколь. Куколь сразу изменил свой вид: в руке святого трепыхался маленький эфиоп, моргавший огненными глазками. Прямо под ногами святого разверзлась глубокая пропасть, он разжал пальцы и бросил эфиопа в эту пропасть. Затем он обратился ко мне со словами, которые Христос сказал расслабленному: Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже (Ин 5, 14). Я получил избавление от страдания и, воздав Господу горячую благодарность, с тех пор навсегда избавился от всякого зла. Об этом мне рассказал сам Павел (так сообщает записавший его рассказ Кирилл), и я передал его слова как достояние всем верующим.

   2. Из аввы Кассиана

   В монастырях Востока целую неделю смена братьев трудится на кухне или на других послушаниях: чтобы одни отдыхали, а другие преуспевали в подвиге любви. Когда неделя проходит, в день воскресный вместе с песнопениями утрени на их места вступают другие служители. Первые передают им всю необходимую утварь в запечатанном шкафу. Получив сосуды, они должны проверить их сохранность, чтобы никакой из сосудов не был испорчен или разбит. То есть они относятся к пожертвованным сосудам как к имуществу самого Бога. Монахи должны давать отчет за них не только эконому, но и Богу, если по небрежности или забывчивости какой-то сосуд разобьется или потеряется. Чтобы читатель поверил сказанному, я расскажу то, что видел своими глазами.
   Монастырский эконом спешил куда-то по двору и, увидев на земле несколько бобов чечевицы, не прошел мимо этих ничтожных зерен, но сразу позвал брата, который отвечал за кухню на этой неделе, сделал ему строгое внушение и наложил епитимью за пренебрежительное отношение к Божьему имуществу, ложащееся упреком на его же совесть. С такой верностью и усердием монахи обо всем заботятся и всем распоряжаются, даже если вещь представляется ничтожной и презренной. Они все берегут с большим вниманием: переставляют сосуд, который небрежно поставили, собирают рассыпавшиеся зерна, веря, что за это получат награду от Владыки нашего Бога.
   Это правило недельных смен принято, как я уже сказал, на всем Востоке. Но в Египте нет смены служителей, но к чему каждый окажется пригодным, в том служении он и будет пребывать бессменно, трудясь по силе, и ни старость, ни немощь не должны ему в этом помешать. Труд повара поручается самому опытному из братьев, и он служит на кухне, пока это добавляет ему добродетелей и пока позволяет ему крепость тела.

   3. Из святого Ефрема

   Предатель всего доброго - небрежность. За ней следует тягчайшее пленение - лень и нежелание что-либо делать, вошедшее в привычку. Тот, кто дошел до такого самочиния, если захочет, может избавится от него.
   2. Ленивый монах даже окошко в келье забудет закрыть, и его разобьет порывом ветра. А усердного и упрекнуть не в чем.

    Оглавление   
Глава 8: С каким настроением должно служить и принимать служение и какая польза от этого служащему


   1. Из Антиоха Пандекта

   Служащий должен исполнять послушание со всей своей крепостью, ведь он знает, что взялся за Божье дело. Он не должен давать себе послаблений ни в чем: ни от усталости, ни от печали, ни от раздражения, ни от ссоры с братьями не должен малодушно оставлять свой труд. Все в монастыре принадлежит Богу, и поэтому в страшной опасности оказывается тот, кто служит небрежно, ибо он этим досаждает Богу. Так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне (Мф 25,45) и еще: Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф 25,40). Так что, служишь ты тщательно или с ленцой - твое служение всегда обращено прямо к Богу.
   Пророк Иеремия о тех, кто совершает свое служение небрежно, говорит, что будет проклят человек, творящий дело Божие с небрежением. Постараемся, братья, не подпасть под это проклятие, одно упоминание о котором бросает в дрожь. Будем как служители Христовы исполнять наше служение со всем усердием и тщанием. Тогда мы удостоимся благословения как ученики благого Господа нашего Иисуса Христа, сказавшего: кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет. И кто Мне служит, того почтит Отец Мой (Ин 12 26). И еще: Я посреди вас, как служащий. Так как Сын человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мф 20, 28). То же Он сказал Своим ученикам: Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою (Мк 9, 35).
   Услышим теперь, что говорит апостол: Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения. Мы никому ни в чем не полагаем преткновения, чтобы не было порицаемо служение, но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, во бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины (2 Кор 6, 2-7). Рабы, повинуйтесь господам своим... не с видимою только услужливостью.., но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам (Еф 6, 6-7). И еще он увещевает: Итак, братья мои возлюбленные, станьте твердыми, непоколебимыми, изобилуя в деле Господа всегда, ведая, что труд ваш о Господе не напрасен (1Кор 15, 58). Ибо не неправеден Бог, чтобы забыл дело ваше и труд любви, который вы показали во имя Его, послужив и служа святым (Евр 6,10). Говорит он и о себе: А теперь я иду в Иерусалим, чтобы послужить святым (Рим 15, 25). Между тем умоляю вас, братия, Господом нашим Иисусом Христом и любовию Духа подвизаться со мною в молитвах к Богу, чтобы избавиться мне от неверующих в Иудее и чтобы служение мое в Иерусалиме было благоприятно святым (Рим 15, 30-31).
   Будем понимать, братья, что если те светильники вселенной и столпы Церкви с таким подвижническим усердием и страстным желанием служили бедным в Иерусалиме, то насколько больше нам следует охотно и усердно служить братьям нашим о Господе. Мы всячески должны находить в себе усилия, чтобы услужить им, ибо через них мы служим Богу.

   2. Из святого Варсонофия

   Брат спросил старца:
   - Отче милосердный! Припадаю к твоим ногам, чтобы укрепиться по молитвам вашим. Я вижу себя весь день занятым различными делами и совсем не нахожу времени, чтобы вспомнить о Боге. Если по вашим молитвам Бог дает мне малую скорбь о моих грехах, то я постепенно утрачиваю ее из-за смены впечатлений. Боюсь я заведовать нашей больницей, потому что это власть, а она может привести к высокомерию и дерзости, а постоянное употребление в пишу разнообразных кушаний еще склонит меня к чревоугодию. Ты знаешь, отче, что я так говорю не от того, что не справляюсь с должностью. Что делать мне, несчастному? Боюсь, что от такого образа жизни я могу разбередить свои страсти сам по себе и под действием бесов. Ты, отче, объяви мне волю Божию и укрепи меня твоими молитвами, чтобы я совершал, что ты скажешь, и прости меня.
   - Послушай, брат, - ответил старец, - и будь извещен от Господа, что когда мы возложили на тебя эту обязанность, наша рука и наше сердце были с тобой. Что уж говорить о руке Божией. Бога мы призывали, молясь о спасении твоей души и о том, чтобы он укрепил тебя в служении, благоволил и покрыл тебя. Нет другого пути спастись, кроме этого. Так что не унывай. Упал - вставай. Ошибся - покайся. Так поступай до тех пор, пока Господь не сотворит на тебе милость, которой ты желаешь.
   Смотри, - продолжал старец, - не давай себе послаблений. А что до множества дел, брат, многие слышат о городе, но когда входят в город, то не узнают его. А ты весь день вспоминаешь о Боге и не знаешь Его? Если ты получил заповедь и все делаешь, чтобы сохранить ее, это и послушание, и память о Боге. Правильно сказал тебе брат Иоанн: «Сначала пусть будут листья, а потом, по велению Божию, будут и плоды». Если ты сам не знаешь своей пользы, следуй за сведущими людьми, это и будет смирением, и обретешь ты благодать Божию.
   Знай, - сказал далее старец, - что спасение - внутри тебя. Невозможно прийти к спасению без Бога, Он ведет к нему. Крепись о Господе. Немалую пользу ты извлекаешь из множества дел, о которых говоришь. Так или иначе, пока мы еще не достигли совершенства, чтобы быть совершенно свободными от рабства страстям, полезнее обращать внимание на дела своего служения, чем на страсти. Дерзай, ибо Господь поставил тебя на это дело. Он так управил, а мы разделяем с тобой ответственность. Да не введет тебя в заблуждение дьявол своими притязаниями. Как сказано в Писании, он лестью обманывает сердца незлобивых. На служение тебя поставил Господь, Который все для тебя. Он сказал Своим ученикам: Вот, Я посылаю вас (Мф 10, 16). И еще: Се, Я с вами (Мф 28, 20). Не бойся и не пренебрегай больничным служением, пусть тебя не гнетет мысль о том, что тебе приходится начальствовать. Если ты понял, что я тебе сказал, то не должно быть у тебя забот. Только внимай себе, сколько можешь, и Бог окажет тебе помощь, и в Боге ты укрепишься.
   2. Другой брат, который был привратником в монастыре и работал один, спросил этого же великого старца:
   - Могу ли я попросить у тебя дать мне еще одного брата на эту работу или нет?
   - Брат, - ответил старец, - если кто хочет прийти к Господу и стать на путь спасения, он должен ожидать ежечасно искушения, скорби и болезни. Ибо в Писании сказано: Сын мой! если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу свою к искушениям (Сир 2, 1). И сам Господь сказал: Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Лк 9, 23). Кто хочет стать Его учеником, тот до смерти должен хранить послушание.
   Быть одному, - продолжал старец, - и испытывать небольшие трудности полезнее тебе, чем перекладывать работу на другого брата. Если тебе станет невмоготу, призывай других на помощь. И если брат будет тебе помогать только по твоей просьбе, то твоя дерзость не так возрастет, как если бы он всегда был рядом с тобой. Неужели ты приуныл от трудов? Но ведь ты и приобрел смирение. Смиренному человеку отпускаются его грехи. Как сказано в Писании: Призри на страдание мое и на изнеможение мое и прости все грехи мои (Пс 24,18). Смиряясь, ты привлекаешь на себя благодать. Благодать внутри тебя помогает тебе. Святой апостол Павел, потрудившийся более прочих апостолов, сказал: Не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною (1 Кор 15 10). Если ты веруешь непоколебимо, то Бог тебя укрепит, и ты сможешь исполнять не только обязанности привратника, но и прочие обязанности. С надеждой внимай делу Божию и сам не заметишь, как Бог управит твои труды.
   - Помолись, отче, - попросил брат, - чтобы Бог дал мне разум и силу, ведь я простец и человек немощный.
   - Брат, - сказал старец, - если веришь, что Бог может из бесплодных камней воздвигнуть детей Аврааму (Мф 3, 9) и что Отверзший уста ослицы (Чис.22) может тем более твои уста отверзнуть и умудрить, вразумить и укрепить тебя. Все даст тебе Бог! Брат, разве ты не знаешь своего дела? Врата в монастырь - врата Божии. Бог ведает, в какой премудрости и разумении, познании, силе и помощи нуждается Его раб привратник. Ибо,- сказано в Писании,- знает Отец ваш, в чем вы имеет нужду, прежде вашего прошения у Него (Мф 6, 8). Если ты тверд и терпелив, душа твоя блаженна.
   Думаю, этот брат часто болел, поэтому уставал и от послушания привратника, хотя оно было довольно легким. Однако обрати внимание, какие блага обещал ему богоносный отец и к каким сверешниям приведет его это служение.

   3. Из святого Ефрема

   Монах, ты вышел из своей кельи на служение? Храни чувства свои, чтобы не внести в душу битвы и смятения помыслов. Разумный монах, когда его посылают на служение, душу свою обращает к миру, чтобы не принести с собой после возвращения смущенных мыслей. А неразумный и невоспитанный монах себе же готовит соблазны.
   2. Мудрый привратник умеет приветливо ответить нищему и отчаявшемуся, а неразумный и немудрый надменен. Да, брат, если у нас ничего не окажется, подадим нищему хотя бы благое слово, подумав о том, чтобы нас самих беда не постигла. Как сказано в Писании: Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь (Сир 7, 39).
   3. Нерадивый привратник терпит великий ущерб, а горящий духом уготовляет себе венец. Верный привратник вместе с Богом страж душам, а неверный и свою душу не сбережет. Тот, кто открывает тайно дверь своей души для страстных привязанностей, неверен, поэтому он в числе тех, кто свою душу отпустил на погибель. Лукавому монаху не по нраву верный страж. Устремленный к праведности не введет в соблазн ближнего. Брат, если тебя направят принимать участие в каком-нибудь общем служении, ты не должен забывать о своем спасении и искать причин для извинения дел греховных (Пс 140, 4). Иосиф принимал участие в делах Египта и не только о своей семье заботился, но и обо всем Египте и несмотря на все соблазны вокруг не отклонился от пути истины, и Господь прославил его.

   4. Из аввы Исаака

   Птица, вылетая из гнезда добывать пищу, всегда спешит обратно из любого места, чтобы вывести птенцов в этом гнезде. Так и монах: он иногда выходит из обители по какой-то неотложной необходимости, но должен всегда думать о пути назад и по возможности всячески приближать возвращение в обитель. Ведь только благодаря такому его усердию и благодати Божией в нем созреет плод вечной жизни.

    Оглавление   
Глава 9: Когда и кому можно предпочитать служение молитве


   1. Из аввы Марка

   Господь наш, зная, что молитва всему придает твердость, сказал: Не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться?... ищите же прежде Царства Божия.., и это все приложится вам (Мф 6, 31-33). Тем самым Он призывает нас к великой вере. Человек, который отринул заботу о временном и забыл о всякой нужде, не может не верить только Господу, мысля о вечных благах! Господь прямо сказал, что верный в малом и в великом верен. Господь и здесь показал Свое человеколюбие. Зная, что нам необходимо каждый день проявлять заботу о своей плоти, Он не стал отрицать ежедневных попечений и, отдав нам в распоряжение день сегодняшний, велел весьма боголепно не заботиться о завтрашнем дне. Ведь невозможно, будучи плотскими человеками, полностью пренебречь телесными нуждами.
   Можно сократить многие заботы до ничтожных благодаря молитве и воздержанию, но полностью оставить их невозможно. Тот, кто хочет прийти в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф 4, 13), по слову Писания, не должен предпочитать молитве все служения, так же, как и без нужды как заблагорассудится принимать служения. Служения приходят к нам по необходимости и по промыслу Божию: не нужно от них отворачиваться и отвергать их, ссылаясь на время молитвы. Напротив, нужно знать, что все служения нельзя свести к молитве и путать с ней, а промыслу Божьему нужно работать без пререканий. Тот, кто мыслит иначе, расходится с Писанием. Нельзя противопоставлять одну заповедь другой, но нужно знать, что все заповеди содержат друг друга. Как велел нам пророк, нужно выполнять все заповеди как единое домостроительство Божие (См.: Пс 118, 128).
   Необходимые служения, данные нам по домостроительству Божию, нужно принимать как должное, а от неуместных занятий отказываться, предпочитая им молитву, особенно если эти занятия ведут к большим издержкам и росту доходов. Господь велит нам сократить наши занятия и оставить заботу о материальном, чтобы и наш помысел оградить от мечтаний. А когда мы ограничиваем наш помысел, тогда освобождается место для чистой молитвы и бывает явлена вера во Христа. Если кто по маловерию или какой еще немощи не может это творить, то пусть упрекнет себя по истине и по силам стяжает добродетель, раскаявшись в своем пока еще духовном младенчестве. Лучше дать отчет Богу за наши упущения, чем за заблуждения и надменность.
   Кроме всего прочего, сказано, что мы нуждаемся в даре различения, подаваемом от Бога. Мы должны знать, когда и какое занятие нам следует предпочесть молитве. А то каждый человек занимается своим любимым делом и думает - он делает то, что нужно и даже не предполагает: чтобы угодить Богу, нельзя судить о вещах по себе. Наше суждение затрудняется тем, что необходимые заповеди не ко всему подходят и не всегда все вместе применяются, но одни заповеди нужно предпочесть другим в данное время, а в другое поступить наоборот. Ведь никакое служение не совершается постоянно, но каждое в свое время.
   А совершение молитвы по закону должно быть непрестанным. Поэтому мы должны предпочитать молитву всем занятиям, в которых нет нужды.
   О различении труда и молитвы учили апостолы. Когда христиан стало много, и это угрожало утопить апостолов во множестве хозяйственных забот, они сказали: Нехорошо нам, оставив слово Божие, пещисъ о столах. ...Выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных святого Духа и мудрости; их поставим на эту службу, а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова. И угодно было это предложение всему собранию (Деян 6, 2-4). Что мы отсюда узнаем? Что для тех людей, которые еще не могут быть стойкими в молитве, доброе дело быть прилежными в служении, а то они отпадут и от того и от другого. А те, кто способны на большее, не должны пренебрегать лучшим.

    Оглавление   
Глава 10: О том, что мы должны усердно вставать на молитву и терпеливо, и ревностно заниматься ею; и о том, откуда и почему были изначально установлены молитвы в отведенные часы и что не следует ими пренебрегать


   1. Из Григория Двоеслова

   В одном из монастырей, построенных Венедиктом в округе, был монах, который не мог стоять на молитве. Как только братья начинали преклонять колени перед Богом, он уходил и с рассеянным умом занимался чем-нибудь земным и пустым. Часто увещевал его настоятель и, не видя успеха, привел, наконец, к человеку Божию, который тоже строго выговорил ему за глупость. Но, возвратившись в монастырь, монах два только дня послушен был увещанию человека Божия, а на третий опять обратился к прежнему обыкновению: начал блуждать во время молитвы. Когда настоятель сказал об этом человеку Божию, тот пообещал: «Я приду и сам исправлю его».
   Венедикт пришел в тот монастырь, В назначенный час братья, пропев уставной псалом, встали на молитву. Святой тотчас увидел, что нетерпеливого монаха тянет вон за край одежды какой-то мальчик, похожий на эфиопа. Когда слова молитвы смолкли, человек Божий нашел того монаха, стоявшего вне собрания, ударил его посохом и поразил слепоту его сердца. С того дня нетерпеливый монах избавился от терзавшего его небрежения и стал вместе с братьями ревностно стоять на молитве до конца. Бес уже не смел приближаться к брату и совершенно его оставил.

   2. Из жития святого Иоанна Милостивого

   Блаженный Иоанн, желая исправить легкомысленных братьев, рассеянно внимавших общей молитве, совершил такое достопамятное дело. Когда он узнал, что многие небрегущие о себе братья после чтения божественных Евангелий выходят из церкви и предаются празднословию, в один из праздничных дней, оставив божественное священнослужение, сам вышел из храма и сел посреди этих братьев. Все удивились его поступку. Но он сказал: «Нет ничего удивительного. Где овцы, там должен быть и пастырь. Ведь ради вас и вашей пользы мы совершаем богослужения. А вы выходите из церкви, начинаете празднословить, и весь наш труд оказывается бесполезен. Я и уговорил себя, что если вы выходите, то и мне прилично вместе с вами выходить». Его слова исправили слушавшую его толпу и освободили братьев от дурной привычки.

   3. Из жития преподобного Пахомия

   Однажды Пахомий Великий, наставляя своих монахов, показал происходящую от этого великую пользу. При произнесении слов проповеди его вдруг охватил восторг, и он пробыл немало времени в исступлении. Затем он сказал монастырскому эконому наедине: «Сходи в такую-то келью и посмотри на человека, презревшего свою душу, и станешь свидетелем его пагубы. Он не пришел сюда, чтобы послушать слова Бо- жии и в них обрести силу против угнетающего его врага мира сего. Ведь он даже не молится в своей келье, а спит. Не думаю, чтобы из него вышел монах». И этот человек весьма скоро снял с себя подрясник и ушел в мир, потому что не смог понести легчайшее иго Господа.

   4. Из Отечника

   Старец сказал: «Если творишь рукоделие в своей келье, и настал час молитвы, не говори, что сейчас доплету эти концы лоз или довяжу узел и встану на молитву. Нет, вставай во всякое время, возвращая долг Богу. Если привыкнешь постепенно пренебрегать молитвой и богослужением, душа твоя останется вообще без всякого дела, и телесного, и духовного. Пусть еще раннее утро застанет твое рвение».
   2. Рассказывали об авве Макарии, что однажды, когда он отправился в церковь совершать службу, он увидел у стен одной из братских келий множество бесов. Некоторые из них приняли образ женщин, говоривших неподобающее, некоторые образ юношей, говоривших скверное, одни плясали, другие все время меняли свои обличья. Старец, будучи прозорлив, вздохнул и сказал: «Конечно, здесь брат проводит жизнь в беспечности, и поэтому лукавые духи с таким бесчинством окружили его келью». Совершив службу, на обратном пути он вошел в келью брата и сказал ему:
   - Я весьма терзаюсь, брат, тем, что я беспечен, но тебе верю и знаю, что если ты помолишься за меня, то Бог совершенно избавит меня от этих терзаний.
   Брат, поклонившись старцу, сказал:
   - Я недостоин молиться за тебя.
   Но старец настаивал на своем, упрашивая брата:
   - Я не уйду, если не пообещаешь мне совершать одну молитву за меня каждую ночь.
   Брат послушался повеления старца. Старец поступил так, потому что желал дать брату повод к ночной молитве.
   Брат встал ночью и помолился за старца. И совершив молитву, пришел в умиленное раскаяние и сказал себе: «Жалкая душа, ты помолилась за такого великого старца, а за себя ужели не будешь молиться?» Совершил он и о себе весьма длительную молитву. Так он совершал всю неделю две молитвы каждую ночь, одну за старца, другую за себя. В воскресный день авва Макарий отправился в церковь снова и опять увидел бесов, стоящих вне кельи брата, весьма понурых. Понял старец, что их огорчили молитвы брата. С радостью он вошел к брату и попросил:
   - Сотвори любовь и прибавь к своей молитве еще одну молитву за меня.
   И так брат творил уже две молитвы за старца, и опять в умилительном раскаянии сказал себе: «Жалкая душа, прибавь еще одну молитву и к молитве за себя».
   Всю эту неделю он совершал каждую ночь по четыре молитвы. Опять старец шел воскресным днем мимо и увидел, что бесы понуро молчат, и возблагодарил Бога. Он вошел к брату и попросил прибавить еще одну молитву за него. Брат прибавил и за себя молитву. Теперь он каждую ночь совершал шесть молитв. Когда снова пришел старец к брату, разгневались бесы на старца и стали бранить его, сетуя на спасение монаха. Авва Макарий прославил Бога за преуспеяние брата и вошел в его келью. Он увещевал брата не падать духом, но непрестанно молиться и ушел. Бесы, видя многое усердие брата, которое он стяжал в молитвах по благодати Божией, окончательно отступили от него.

   5. Из святого Ефрема

   Возлюбленный! Когда ночью к тебе постучится брат, чтобы ты встал славословить Бога, вставай скорее, чтобы даже самый нерадивый человек, видя твою решительность, воздвиг свою душу к трезвению. Как сказано, очи мои предваряют утреннюю стражу, чтобы мне углубиться в слово Твое (Пс 118, 148) и в полночь вставал славословить Тебя за праведные суды Твои (Пс 118, 62). Разве ты не знаешь, сколько раз пророк Самуил, услышав зов, ни разу не помедлил встать, хотя был еще ребенком? Если случиться тебе быть охваченным глубоким сном наверняка под действием беса и опоздать на богослужение, то как только проснешься, немедленно иди в храм. Не оправдывай себя тем, что, мол, уже скоро отпуст и потомунечего идти на службу.
   Не говори так, ибо так говорят только ленивые и беспечные. Напротив, скорее поднимайся с одра и беги на богослужение, лети, как горная лань. Знай, что как те, кто уклоняются ко злу, дадут в день Суда ответ за всякий разговор и всякое слово праздное, так и за один благой шаг и за одно благое слово получает награду тот, кто прибегает к благу. Даже если ты пришел к последней молитве, входи, не стыдись. Ты можешь исповедовать произошедшее с тобой настоятелю, а после отпуста прочитать псалмы в своей келье, которых тебя лишили все эти бесовские наваждения, если, конечно, настоятель благословит. Впредь будешь бодрее, когда творишь работу Господню. Если ты пропускаешь ее по небрежению, а не по необходимости или болезни, себе вредишь очень сильно.
   Знай, возлюбленный, что чем больше нежишь плоть во зло, тем больше преумножаются в ней страсти. Душа, отягощенная злыми телесными привычками, утрачивает способность приносить плоды. Поэтому говорит Спаситель: Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягощались объядением и пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно (Лк 21, 34). Об этом же и апостол говорил: Усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным (1 Кор 9, 27). Когда человек принуждает свое тело к Божиему делу, тогда и оно обретает несомненную крепость, и душа просвещается. Как боец всячески упражняет свое тело неотступно, чтобы его тело отвечало искусству боя, так и благочестивый подвижник должен упражнять себя во всяком благом деле.
   Хочу сказать тебе и о дремоте. Думаю, она происходит от трех причин. Иногда брат начинает петь псалмы или читать молитвы, а лукавый сразу навевает на него дремоту, чтобы он оставил молитву и отправился спать. Но если брат будет ободрять сам себя и не расслабляться, бес ничего не сможет с ним поделать. И много более бес смущает брата, если чрево его тяготимо яствами и напитками. Тогда прямо посреди богослужения на брата нападает дремота от его собственного небрежения. Он должен сделать усилие и заставить себя отстоять всю службу до конца. Даже если он и будет позевывать, то от этого не такой большой ущерб произойдет, как если он оставит поющих и отправится к себе на постель или же присядет снаружи у стены храма и заснет. А то бывает, что уже кончится служба, а брат вдруг начинает дремать, просто потому, что природа этого требует, особенно если он приболел. К немощным и больным можно снизойти и дать им немного поспать.
   Но ты, брат, не забывай о трезвении во всем. Когда ты стоишь на богослужении среди братьев, или один совершаешь славословие Господу и Спасителю нашему Иисусу Христу, и вдруг нападет на тебя какая-то дремота, сразу распознай ее и выступи против нее. Терпи и будь стойким; даже если не раз и не два будешь начинать засыпать, не сходи со своего места и обретешь великую пользу. Страсть неумеренного сна - все равно что чревоугодие: если привыкнешь много есть, то и природа твоя будет требовать много еды. А если приучишь себя к воздержанности, то и природа твоя будет довольствоваться малым. Так же и со сном. Как ты вообще смеешь оставлять собрание и выходить до отпуста, если у тебя нет какой-то настоятельной необходимости? Если, скажем, богач позвал тебя к себе на ужин. Посмеешь ли ты, когда гости едят, встать и отправиться к себе домой? Нет, ты будешь возлежать, пока все не встанут и не разойдутся.
   Убоимся, возлюбленный брат, Владыку неба и земли. Постараемся благоугодить Ему. В Писании говорится, что проклят всякий, творящий дела Господни небрежно. Вспомни о рыбаках, как они всю ночь не смыкают глаз, потому что не могут оставить своего дела. Если кто-то из них, тяготимый сном, бездумно заснет, то когда очнется ото сна, увидит, что ничего не поймал, а те, кто бодрствовали, делят большой улов. Он начнет раскаиваться и говорить: «Горе мне, ленивому и бездеятельному, от своей же нерадивости я заснул и возвращаюсь домой с пустыми руками». Как говорится в Писании: Уснули сном своим, и не нашли (Пс 75, 6).
   Обрати внимание на горшечников или на медников, сколько труда они вкладывают в свое дело и как долго бодрствуют, не смыкая глаз от напряжения. Они предают себя изнурительным трудам ради благ века сего. А нас не заставляют трудиться на тяжелой или неблагодарной работе. Мы живем в чистом и святом месте, предстоя Господу Богу нашему во благообразии, кроткой тишине, духовном ликовании и благой надежде. Так чего же нам унывать, возлюбленный, и опускать руки! Неужели мы не можем пробудиться для того, чтобы совершать усладительную службу Господу и Спасителю нашему? Говорит Псалмопевец Давид: Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим (Пс 118, 103). И еще: Радуются уста мои, когда я пою Тебе, и душа моя, которую Ты избавил (Пс 70, 23).
   Наш век на земле недолог. Зачем нам пренебрегать нашим спасением? Услышь, пророк вопиет: Человек подобен дуновению; дни его - как уклоняющая тень (Пс 143, 4). Не подражай, возлюбленный раб Христов, мне, нерадивому и нетерпеливому, но знай наверняка, что трезвящийся получает большую пользу, а небрегущий о себе терпит немалый ущерб. Каждый из нас за себя даст ответ Богу. Не считай только долгий сон и телесный отдых своей потребностью, но только величайшим ущербом. Тебе требуется только Царство Божие.
   Будем принуждать себя, возлюбленные братья, чтобы достичь Царства и блаженства его. Как сказал Владыка: Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдет бодрствующими (Лк 12, 37). Не только нас самих, но и других будем призывать и вразумлять в любви к страху Божьему. Будем пробуждать друг друга, чтобы охотно славословить Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа. Тогда не только за нас самих, но и за пользу ближнего получим великую награду. Как сказал Господь: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф 25, 40).

   6. Из аввы Исаии

   Встаешь ты ночью в келье, чтобы совершить молитву. Смотри, чтобы по лености не овладело тобой небрежение. Тогда вместо того, чтобы почтить Бога, ты разгневаешь Его. Стой в страхе Божием. Не прислоняйся к стене, не переминайся с ноги на ногу, как делают неразумные. Следи за своим сердцем, чтобы оно не стремилось к своим желаниям, и тогда Бог примет твою жертву.

   7. Из Правил Петра и Павла

   Совершайте молитвы утром, и в третий час, и в шестой, и в девятый, и вечером и с первыми петухами. Утром, потому что просветил нас Господь, отогнав ночь и явив день. В третий час, потому что в этот час Пилат вынес приговор Христу. В шестой час, потому что в этот час Христос был распят. В девятый час, потому что тогда задрожал весь шар земной по распятии Владыки, страшась дерзости злочестивых иудеев и не вынеся поругания Господа. Вечером, потому что Господь нам дал отдых ночью от ежедневных трудов. С первыми петухами, потому что этот час благовествует наступление дня для совершения дел света.

    Оглавление   
Глава 11: О псалмопении, молитве и порядке их совершения


   1. Из Палладия

   Авва Памво отправил своего ученика продавать рукоделие. И тот, как он рассказывал, отсутствовал шестнадцать дней. Ночью ученик спал в нефе храма святого апостола Марка и выучил несколько тропарей. Старец спросил его:
   - Я вижу, ты, чадо, смущен, не случилось ли с тобой какого искушения в городе?
   Брат ответил:
   - Осмелюсь заметить, авва, что мы попусту тратим наши дни в этой пустыне: не поем ни канонов, ни тропарей. Когда я был в Александрии, я узнал чинопоследования в церкви, как их поют, и опечалился. Почему же и мы не поем каноны и тропари?
   - Горе нам всем, чадо! - ответил старец. - Настают дни, когда монахи оставят твердую пишу, предреченную Святым Духом, и последуют за напевами и сочетаниями звуков. Но разве рождаются от тропарей слезы и сокрушение? Какое сокрушение может быть у монаха, когда он стоит в храме или в келии и голосит, ревя под стать быкам? Если мы предстоим прямо перед Богом, то должны стоять в великом сокрушении, а не в парении помыслов. И не для того ушли монахи в пустыню, чтобы предстоять Богу и при этом парить помыслами, напевать песни, сочетать лады, махать руками и притопывать ногами. Нет, мы должны в страхе великом и трепете, в слезах и воздыханиях, с благоговением и гласом смиренным, легким на сокрушение и соблюдающим меру приносить Богу молитвы.
   И вот, говорю тебе, чадо, что наступают дни, когда испортят христиане книги святых: Евангелие, святых апостолов и дивных пророков, смывая с пергаментов священные писания и записывать тропари и эллинские речи, и разольется ум по тропарям и по речам эллинов. И поэтому отцы нам сказали, чтобы мы не писали, те из нас в этой пустыне, кто каллиграфы, жития и слова отцов на кожах, но только на листках папируса. Ибо будущее поколение будет стирать жития святых отцов и записывать то, что вздумается».
   - Неужели так будет? - спросил брат. - Неужели изменятся нравы и предания христиан, и не станет в Церкви священников?
   - В те времена, - ответил старец, - во многих охладеет любовь (Мф 24,12), и настанет великая скорбь: нашествия языков, волнения народов, шаткость царств, бесчиние начальников, роскошь священников, беспечность монахов. Игумены будут ни во что ставить спасение свое и паствы. Они будут суетливыми и усердными в трапезах, озлобленными, медлительными на молитвы, но скорыми на наговоры и легкими на осуждение. Житиям и словам старцев они не будут подражать и не будут их слушать, но только болтать и говорить, что, мол, «жили бы мы в их времена, мы бы были такими же подвижниками».
   Епископы в те времена будут стесняться влиятельных лиц, вершить суды за дары, не выступят в защиту бедных, но, напротив, станут притеснять вдов и угнетать сирот. В народ проникнет безверие, невоздержанность, ненависть, вражда зависть, ругань, кражи, пьянство, грубые потехи, разврат, распутство, убийства, грабежи.
   - Что же делать, - спросил юноша, - когда настанут такие времена и сроки?
   - Чадо, - ответил он, - в эти дни спасется тот, кто будет спасать душу свою, - тот великим наречется в Царстве Небесном (Ср.: Мф 5,19).

   2. Из жития преподобного Луки Нового

   Как-то преподобный Лука пришел к своему знакомому (а тот тоже был усердным подвижником, игуменом боголюбивых мужей). На третий день их общения преподобный Лука загорелся желанием вернуться в свою хижину, в пустыню и попросил отпустить его. Но настоятель не отпускал: ему так хотелось и дальше общаться с преподобным, что он даже мысли не допускал о разлуке. Ведь суровы узы дружбы любящих Бога людей, они сильнее уз родства. Когда же Лука решил все же не уступать просьбам друга и принялся настойчиво просить отпустить его, настоятель, сразу найдя повод - какой-то приближающийся праздник, ответил строго, под действием душевного желания:
   - Неужели сельская жизнь и пустыня тебе больше угодны, чем церковная служба? Праздник при дверях, соберется вся округа, а ты лишаешь себя священной службы! Подумай, как ты себе вредишь.
   Богоносный отец ответил с подобающей ему блаженной простотой:
   - Учитель благой, пастырь благословенный, хорошо ты повелеваешь. Но все уставы и чтения, которым мы внимаем, и вся церковная служба на что направлены? Цель их одна, как ты сам учишь: они ведут к страху Божьему и усердных возвышают. А тот, кто потщился уже стяжать страх Божий в сердце, нуждается ли в том, о чем ты мне говорил.
   Услышав это, настоятель восхитился таким оправданием. Он уже не смел более задерживать друга и отпустил его, и друг отправился в свою низенькую лачугу.

   3. Из святого Диадоха Фотикийского

   Когда душа оказывается среди изобилия своих естественных плодов, то во весь голос воспевает псалмы и стремиться громко молиться. Когда же она находится под действием Святого Духа, то легко и сладостно молится всем сердцем. За первым расположением души следует только возбужденная радость, а за вторым - духовный плач, а после некое духовное наслаждение, влекущее к безмолвию. Память разогревается благодаря мерности пребывающего гласа и начинает привносить в сердце слезные и кроткие мысли. Все могут увидеть тогда, как в землю сердца с радостью засеиваются семена молитвы со слезами и надеждой на урожай. А когда мы отягощены тоской, нужно громче петь псалмы, извлекая из души звуки с радостью, пока не рассеется это грозовое облако под ветрами напевов.

   4. Из аввы Кассиана

   Все восточные монастыри, особенно египетские, придерживаются такого правила при совершении молитв и песнопений. Братья собираются в одном месте на богослужение в урочный час и, прочитав псалом, не сразу падают ниц в земном поклоне, но прежде чем преклонить колени, некоторое время стоят и, простерши руки к небу, молятся. Только после этого они припадают к земле и опять недолго молятся так, стоя на коленях. Встают все вместе и еще выше простирают руки к небу и еще настойчивее произносят молитвы. Тогда они не преклоняют колена и не делают земной поклон, пока служитель не преклонит колена и не совершит земной поклон первым.
   Как уже было сказано, когда монахи стоят на богослужении, во время службы царит такая тишина, что можно подумать, что в храме не множество братьев, а нет ни души. Никто не плюет, не кашляет, не зевает от рассеянности или сонливости, не вздыхает вслух. Говорят, кто молится расслабленно и при этом громко, согрешает дважды. Во-первых, потому что он молится беспечно, а во-вторых, потому что своим голосом, в котором слышна невоспитанность, он только раздражает слух и рассеивает мысль слушателей. В таких случаях на них нападают лукавые, которые как увидят, что мы молимся, так пытаются отяготить душу неподобающими помыслами и унынием. Вот почему монахи совершают псалмопение не шумно и смятенно, не во множестве стихословий. Чтобы радоваться разумному пониманию, они следуют изречению: «Пою духом и пою умом». Они считают более полезным спеть десять стихов с пониманием, чем весь Псалом с возмущенным разумом.
   Когда псалмы спеты и все последование службы прочитано, никто из братьев, как мы уже говорили, не смеет даже ненадолго задержаться и перекинуться с кем-то словом. Он идет в свою келью, чтобы усердно выполнять свою работу. У каждого есть свое дело, как наставлял апостол. А во время богослужения в третий, шестой и девятый часы, если кто опоздает на пение первого псалма, то не входит в храм, чтобы присоединиться к поющим. Ему следует стоять у дверей и ждать отпуста, и когда братья начнут выходить, он будет кланяться каждому до земли и просить прощения за свою лень. Только на ночных службах разрешают пускать опоздавших, если не закончили петь первый псалом.

   5. Из Отечника

   Авва Макарий, когда закончилась служба в церкви, сказал братьям:
   - Бегите, братья.
   - Куда же нам бежать? - спросил кто-то из старцев. - Кругом пустыня.
   Авва приложил палец к устам и сказал:
   - Отсюда бегите, - ушел в келью, запер дверь и совершай монашеское правило.
   2. Говорили об авве Сисое Фивейском, что как только в церкви провозглашали отпуст, он сразу спешил в свою келью. Он шел быстро, можно сказать, бежал. О нем говорили: «Он одержим бесом», а он совершал дело Божие и не смотрел на злословящих его.
   3. Один брат спросил авву Силуана:
   - Что я должен сделать, авва, чтобы стяжать сокрушение? Меня вовсю борет уныние, сон и тоска. Когда я встаю утром, долго бужу себя псалмопением и без участия голоса и пения псалмов не могу согнать с себя дремоту.
   - Чадо, - ответил старец, - произносить псалмы вслух - это прежде всего гордыня: ты внушаешь себе, что, мол, я пою псалмы, а брат не поет. Затем пение ожесточает сердце и огрубляет его. Оно не позволяет душе сокрушаться. Если хочешь прийти в сокрушение, забудь о пении. Когда стоишь и творишь молитвы, ум твой пусть исследует смысл каждого стиха, и ты поймешь, что стоишь перед Богом, испытующим сердца и утробы (Пс 7,10; Мер 11, 20; 17,10; 20,2; Откр. 2, 23). И когда ты встаешь от сна, прежде всего пусть прославят Бога уста твои. Затем прочти Верую и Отче наш, а после читай правило без помех, стеная и вспоминая свои грехи и будущие мучения, как бы уже сейчас тебя истязающие.
   - Отче, - сказал брат, - с тех пор как я стал монахом, то исполняю последование правила и часы по Октоиху.
   - Поэтому сокрушение и плач бегут от тебя, - сказал старец, - Подумай о великих отцах, ведь они были простецами и не знали ничего, кроме нескольких псалмов, не знали ни гласов, ни тропарей, но воссияли в мире, как светочи. Свидетельствуют в пользу моего слова и авва Павел Препростой, и авва Памво, и авва Аполлос, и другие богоносные отцы, которые и мертвых воскрешали, и великие чудеса творили, и власть над бесами показали. Они совершали это не в пениях, тропарях и гласах, но в молитве с сокрушением сердечным и посте. Тем самым страх Божий непрестанно пребывал в сердце, и плач длился, очищая человека от всякого греха и соделывая ум его белее снега.
   Пение многих низвело в нижняя земли, не только мирян, но и священников, потопив в блуде и множестве страстей. Пение, чадо, - это дело мирских людей: ради него народ и собирается в церквях. Подумай, чадо, сколько чинов ангельских на небе, и не написано о них, что они поют по Октоиху Но один чин непрестанно воспевает Аллилуйя, другой Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф! (Ис 6, 3), третий Благословенна слава Господа от места своего (Иез 3, 12). Подражай отцам, чадо, если хочешь в молитвах стяжать сокрушение, сохранив ум свой возможно более далеким от парений. Возлюби смирение Христово и внимай себе, храни ум свой в час молитвы. И куда бы ты ни пришел, не показывай себя проницательным человеком и наставником, но будь смиренномудр, и Бог подаст тебе сокрушение».
   4. Старец сказал: «Молящиеся Богу должны совершать молитву в мире, многом безмолвии и покое, а не возмущать себя и ближнего неподобающими и беспорядочными воплями. Они должны с болью сердечной и трезвенными помыслами внимать Господу. Некоторые люди, страждущие телесно, когда врач прижигает или режет их, мужественно и терпеливо переносят боль. Они не кричат, не пугаются, но владеют собой и боль врачевания не может нарушить их молчание. А другие, такие же больные, когда их начинают лечить, кричат вовсю и терзаются. Но боль и у тех, и у других одна. Также бывает с молитвой и умилением.
   Некоторые молятся в безмолвии и хранят сердечное напряжение с безмятежностью. Другие не могут сдержаться, но яростно и шумно совершают молитвы, так что это может даже ввести в соблазн невольных слушателей. Не должен раб Божий распускать себя, но всегда быть в смиренномудрии и безмолвии. Как сказал Господь через пророка: А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духам и на трепещущего перед словом Моим (Ис 66, 2). Те, кто так поступают, умиротворяют и всех смотрящих на них.

   6. Из святого Ефрема

   Приходить раньше всех на богослужение - дело доброе и спасительное. А до отпуста уходить со службы без нужды опасно и вредоносно. Обожди, послушай божественные Писания для своей же пользы. Как в знойный день путнику желанна чаша холодной воды, так и божественные слова дают душе прохладу. Если ты хочешь услышать слово Божие, прояви терпение и, выслушав, приобретешь мудрость. А если тебе тяжело даже выслушать слово, то сколь труднее будет осуществить его на деле? Так что знай самого себя, что ты нерадив, совсем как я. Когда мы входим в дом Господень, всякие мечтания должны уйти прочь из нашей головы. Наш внутренний человек должен погрузиться в созерцание и молитву, и всякие чуждые помыслы пусть не смущают наш ум.
   Обратим внимание на то, как мы стоим на молитве, и тогда вся душа и сердце наши обратятся к Богу и не будут ни на что отвлекаться. Пойми сказанное на примере. Человек взял с собой кошелек серебряных монет и отправился на ярмарку покупать коров. Он что, будет думать о свиньях? А если он покупает ослов, будет ли он ходить там, где продают собак? Весь его помысел направлен на то, к чему он стремится, и только это он станет высматривать, а иначе будет блуждать попусту, купит не то, и все его засмеют. Так и мы, когда входим в храм, предстоим Богу. Мы весь свой разум обращаем к Нему и только о Нем думаем и рассуждаем. Тогда мы приобретем себе спасение и вкусим небесных благ. Не нужно начинать разговоры с ближним, а то, вместо того чтобы умилостивить Творца неба и земли, мы только огорчим Его.
   Представьте: человек стоит и беседует с царем. Если обратится к нему такой же слуга, как он, оставит ли он дивную и одаряющую славой беседу с царем и повернется ли беседовать со слугой? Он этим оскорбит царя и вызовет в нем досаду и страшное негодование. Таков и тот, кто разговаривает с рядом стоящим во время псалмопения и молитвы. Мы должны стоять, как ангелы. Как они с великим трепетом совершают славословие Творцу, так и мы должны петь Псалмы. Если рядом с тобой стоящий брат по немощи телесной будет много чихать и кашлять, не раздражайся на него. Вспомни, что многие из нас себя предали на служение немощным и прокаженным, чтобы от этого приобрести великую пользу и на опыте узнать, что такое любовь и сострадание. Ты облечен тем же телом и потому сам на краю тех же болезней, а здоров ты сейчас только по человеколюбию Божию. Поэтому не превозносись перед немощным, но бойся, что с тобой может случиться то же самое, если не худшее, и укрепи себя, чтобы сострадать брату.

    Оглавление   
Глава 12: Кто пустословит или разговаривает во время богослужения, тому нужно сделать замечание, а если не исправится, выгнать их храма без всякого снисхождения


   1. Из жития святого Иоанна Милостивого

   Великий Иоанн стремился прежде всего исправить тех, кто безрассудно разговаривает в церкви. Если они после первого и второго увещевания не вразумляются, он тотчас же выставлял их за дверь, повторяя слова Владыки: «Дом Божий должен быть домом молитвы» (Ср. Лк 19,46). Напротив, тех, кто следил внимательно за всей службой, он хвалил за боголюбие и продвигал их по ступеням монастырской службы.

   2. Из Патерика

   Сказал старец: «Если человек будет стоять в церкви, много ли там народа или мало, и не будет отверзать уста (в песнопениях), чтобы громко взывать к Богу, то он занимается бесовским делом. Бесы терпеть не могут восхваления Христа и стремятся заставить замолчать поющих».
   2. Авва Евагрий сказал: «Великое дело молиться, не отвлекаясь, но еще большее дело петь Псалмы, не отвлекаясь».

   3. Из святого Ефрема

   Брат, если ты стоишь в доме Господнем на духовном служении, охотно принимай участие в псалмопении. Если ты будешь молчать и я буду молчать, то и сосед замолкнет, и так пение Псалмов прекратится. Когда стоят на трибунах возглашающие славу военачальнику или царю, если они увидят кого-то стоящего среди них и не славящего вместе с ними во весь голос, то выведут его, сочтя его недостойным лицезреть торжество. Сколь более мы должны со всем желанием предстоять Владыке неба и земли и громко петь псалмы? Будь внимателен и не смущай лик мужей-подвижников, стоящих и поющих о Господе, чтобы не постигли тебя гнев и язва с высоты небесной. Грех против Бога тяжек и непростителен. Как сказано в Писании: И духи пророческие послушны пророкам, потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира (1 Кор 14, 32-33).

   4. Из Антиоха Пандекта

   Псалмопение — дело бестелесных сил, предстоящих Богу и служащих ему непрестанно, по слову Писания: Хвалите Господа с небес... Хвалите Его ecu Ангелы Его, вся силы Его (Пс 148, 2). Оно подобает и всем человекам, как сказано в Писании: Всякое дыхание да хвалит Господа! (Пс 150, 6). Особенно монахам как избравшим ангельское житие. Писание говорит: Боящиеся Господа! восхвалите Его. Все семя Иакова! прославь Его (Пс 21, 24).
   Псалмопение - это жертва настойчивости и жертва хвалы, как сказано в Писании: Жертва хваления прославит Мя (Пс 49, 23). Поэтому мы, монахи, должны настойчиво и непрестанно служить Богу, совершая узаконенные Им славословия. Послушаем Давида, который повелевает нам: Пойте Богу нашему, пойте; пойте Цареви нашему, пойте; пойте разумно, пойте добре Ему со восклицанием; возвеселятся уста моя, внегда воспетыми к Тебе, и душа моя, юже ecu избавил. И еще: Пойте Господеви преподобные Его; работайте Господеви со страхом и радуйтеся Ему со трепетом. Хвала бо в церкви преподобных, и сыны Сиона возрадуются о Царе своем, я же воспою во славе моей, и согреясе сердце мое во мне, и в поучении моем возгорится огнь. Тако благословлю Тя в животе мом и о имени Твоем воздержу руце мои. И от тука и масти да исполнится душа моя, и устнама радости восхвалят Тя уста моя.
   Но стоит ли приводить все свидетельства Давида о пении и говорить о той радости и спокойном ликовании, которые возникают в сердце от умилительной трезвости пения? Опытные в духовной жизни люди знают все это в точности. Взбодрившись, будем стоять, возлюбленные братья, на псалмопении и молитве, отойдем от всяких докучных помыслов и забот. Как только бесы увидят с радостью поющего и молящегося, сразу начнут влагать в него мысли о каких-нибудь вещах, будто бы неотложных, чтобы только подвигнуть ум рассматривать эти вещи. Тогда, вспоминая о мирских вещах, ум позабудет сладость песнопения. Поэтому Христос из уст младенцев, то есть младенчествующих в незлобии, совершает хвалу (Ср.: Мф 21, 16), чтобы псалмопением уничтожить угнетающего нас врага и мстителя дьявола, врага добродетелей и покровителя зла.
   Мы, в простоте восхваляя Господа, да сокрушим и разрушим козни дьявола. Да будет псалом всегда у нас на устах: уже одно имя Божие обращает бесов в бегство. Нужно напомнить вам, что псалмопение называется «уставным», как вы сами знаете. Как если пахарь не отдаст «уставной» налог полностью и вовремя, его постигнет множество бедствий: его посадят в тюрьму, будут подвешивать на дыбе и сечь кнутом, пока не отдаст весь долг. Так и монах, если будет пренебрегать уставным псалмопением, благодать его тотчас оставит, и он окажется пленником врагов, лежащим у их ног.

   5. Из аввы Исаии

   Братья, без настоятельной необходимости никогда не разговаривайте за трапезой и на богослужении и не поправляйте псаломщика, разве что если сам он вас попросит. Если он ошибся в каком-то слове по ходу чтения, то это была только одна ошибка. Вам не нужно говорить ему что-либо и смущать его. А вот если он скажет: «Сотворите любовь, подскажите мне», тогда подсказывайте.

   6. Из святого Ефрема

   Брат, если сам не хочешь строить дом, не разрушай чужого. Если сам не хочешь сажать растения, не вырывай чужих. То есть, если ты стоишь на богослужении и не хочешь петь Господу, не мешай поющим. Когда говорит богач, все молчат, и слово его равняют с небесами. А когда Бог говорит с нами в Священном Писании, мы не хотим помолчать и послушать. Кто-то разговаривает, кто-то дремлет, кто-то далеко уносится своими помыслами. Но что говорит Писание? «Отвращающий ухо свое, чтобы не слышать законы Всевышнего, будет сам мерзок пред Богом, как и молитва его».
   Нерадивый монах, когда стоит на молитве, ждет, чтобы поскорее прозвучало «Аминь». А молящийся трезвенно не унывает и не смущается. Да не будет к нам отнесено слово пророка: В устах их Ты близок, но далек от сердца их (Иер 12, 2). Монах, послушай, твои братья стоят в храме и благословляют Бога, а ты мысленно пребываешь снаружи? Разве ты не понимаешь, как ты себе вредишь? Скажи своему помыслу: «Если бы сейчас была раздача золота или материальных ценностей, разве мы бы не побежали, чтобы всех опередить? И если мы такое усердие показываем в плотских вещах, то не большее ли нужно показать в вещах духовных?» Пламеней духом, как святые, и тогда будешь вместе с ними в Царстве Небесном.

    Оглавление   
Глава 13: О том, что во всякое время нужно бодрствовать и спать лишь столько, сколько требуется для поддержания тела; и о том, что начавшие совершать подвиг должны разными ухищрениями приучать себя к бодрствованию


   1. Из жития преподобного Ефрема

   Ночи часто заставали Ефрема Великого бодрствующим и не сомкнувшим глаз передавали свету дня. Он страшился начальника тьмы дьявола, чтобы тот не застиг его обезоруженным сном и потому бодрствовал, ожидая нападения. Ему хватало очень краткого сна, он только немного перехватывал его, не допуская, чтобы высыпаться вдоволь. Сон ему был нужен только для восстановления сил и сохранения тела, измученного трудом до пота. Много чего он предпринимал, чтобы гнать сон с глаз долой. Прежде всего он избрал сон на земле, суровый образ жизни и всяческое угнетение тела, не знающего никакого снисхождения.

   2. Из жития святого Пахомия

   Преподобный Паламон, учитель Пахомия Великого, если видел на ночных молитвенных бдениях, что Пахомия одолевает сон, выходил с ним на гору. Они там набивали мешки песком, перетаскивали их в какое-нибудь другое место и высыпали. Так они заставляли свое тело и косный ум трезвится в молитвах и псалмопениях. Старец говорил ему:
   - Трезвись, Пахомий, чтобы не искусил тебя лукавый, и не обратился весь твой труд в ничто.
   Обычно Пахомий, стоя на службе, простирал руки к небу и уже не опускал их, но в исступлении, словно распростершись на Кресте, истощал свое тело и тем самым отрезвлял душу.
   2. Об авве Сармате говорили, что он всегда постился и ограничивал себя, пока не обрел такую власть над сном, что говорил сну: «Ступай прочь», и тот уходил. А когда говорил сну: «Приходи», тот приходил.

   3. Из аввы Исаии

   Авва Исайя говорил: «Брат, совершай бдение с достоинством. Не лишай свое тело необходимого отдыха, исполняй службу умеренно и разумно, а то начнешь бодрствовать ночами кряду, а душа твоя на все это разозлится и убежит прочь с поприща. Достаточно тебе пока мыслить, что дело добродетели - это разумный телесный труд, а всякие плоды страстей возникают от нерадивости. Если ты возлюбишь вольготную жизнь, то ведение от тебя уйдет, а если возлюбишь труд, то страсти к тебе близко не подойдут. Стоит тебе облениться, как страсти без труда в тебя проникнут. Не ищи успокоения, брат, пока ты скован телом, и не доверяй себе, если увидишь себя расслабившимся, но при этом не подвергающимся нападениям страстей. Ведь твои враги могут коварно выжидать время, не вступая в бой, пока человек полностью ослабит свое сердце, считая, что достиг покоя. Тогда они внезапно ворвутся в несчастную душу. Точнее они поймают ее, как дети ловят воробьев. Они ее пересилят, начнут грабить и безжалостно топтать, вводя во все новые грехи, о прощении которых ты молился в начале своего пути.
   Будем стоять в страхе Божием и беречь себя, исполняя все наши обязанности. Будем хранить добродетели, которые не дают врагам уничтожить нас. Труды и тяготы кратковременны, но они не только сохраняют нас от зла, но и украшают душу венцами еще до исхода ее из тела. Наш Господь и Учитель, зная беспощадность наших врагов и жалея род людской, заповедал нам со всей сердечной строгостью: Будьте готовы во всякое время, ибо не знаете, в какой час придет вор, да не придет внезапно и не найдет вас спящими (Ср.: Мф 24,42-43). И еще: «Смотрите за собою, чтобы сердца ваши не отягощались объедением и пьянством и заботами житейскими, да не найдет на вас внезапно час смерти (Ср.: Лк 21, 34 и далее).
   Господь, зная, что человек непобедим до тех пор, пока не воспримет вражескую страсть, сказал Своим ученикам, когда посылал их на служение: Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков:., но ничего не берите в дорогу ((Мф 10,16; Лк 10, 3-4; Мк 6,8). Кто возьмет с собой что-нибудь от волков, тот не сможет избежать их участи. Когда ученики вернулись невредимыми и сохранившими заповедь, Господь радовался вместе с ними и благодарил Бога Отца за них. Укрепляя их сердца, Он сказал: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию; се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам (Лк 10,19).
   Апостолы совершали то, к чему были призваны, в страхе и соблюдении заповеди. Когда они вернулись, исполнив заповедь, Господь дал им власть и силу. Произнесенные Господом слова относятся не только к апостолам, но и ко всем, исполняющим заповеди. Укрепляя их, чтобы они не очерствели в скорбях, Он сказал им, подав благодать в сердца их: Но вы пребыли со Мною в напастях Моих (Лк 22, 28). Искушения - как побеги, которые можно только отсечь. Господь сказал апостолам, восходя на Крест: И Я завещаю вам, как завещал мне Отец, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем (Лк 22, 29). Кто желает есть и пить на трапезе Его, да взойдет вместе с Ним на Крест. Крест Иисусов — злострадание и воздержание от всякой страсти, с тем, чтобы отсечь ее от себя. Апостол, отсекший эти страсти, дерзновенно сказал: Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал 2, 19-20). И еще: Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал 5, 24). В Послании к Тимофею он сказал: Если мы с Ним умерли.., с Ним и царствовать будем; если отречемся, и Он отречется от нас (2 Тим 2, 11-12). А кто отрекается от Господа? Тот, кто творит только свою плотскую волю и тем самым глумится над своим крещением, в котором получил отпущение грехов. Покаяние есть для нас и после Крещения. Если бы не было покаяния, то никто бы не спасся. Апостол, понимая, что и после крещения человек может грешить, сказал: Кто крал, вперед не кради (Еф 4, 28). Раз мы носим на себе печать святого крещения, постараемся оставить позади наши грехи, чтобы обрести милость в день Суда. Близок день, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей (Мф 19, 28), и соберутся все племена перед Ним, и каждый явится со своим светильником, пламенеющим делами добродетелей. У кого не достанет масла, светильник погаснет, оставив несущего его во тьме. А чей светильник будет сиять, тот прямо с ним войдет в Царство Небесное.
   Постараемся, возлюбленные, наполнить наши сосуды елеем, пока мы еще находимся в теле, чтобы наш светильник горел. Наши сосуды - это способности души, предназначенные к тому, чтобы вместить добродетели. Елей в сосудах - дела добродетелей. Сияющий светильник - ум, воспринявший божественное просвещение. Душа, совершающая благие дела, становится светоносной. Такая душа войдет вместе со Христом в Царство Небесное. А душа, помраченная делами тьмы или небрежением о благих делах, отправится во тьму, которую сама же себе уготовала своими действиями».
   2. Тот же авва Исайя сказал: «Возненавидь, брат, все, что в мире, и телесное отдохновение, ведь все это делает тебя врагом Бога. Если у человека есть враг, он с ним борется. Так и мы должны бороться с нашим телом, а вовсе не давать ему послаблений. Древние отцы определяли отшельничество как бегство от тела и размышление о смерти.

   4. Из аввы Марка

   Господь наш Иисус Христос, как Он Сам прекрасно знает, осуществляет промысел о нашем спасении. Для исполнения Своего промысла он завещал нам свободу в различных поучениях, чтобы определить для всех людей надлежащую цель. Он сказал: Покайтесь. Это слово говорит нам о том, что все большое множество заповедей сводится к одной: правилу покаяния. Покаяние, думаю, не может быть ограничено ни временем, ни деяниями, но требуется от человека точно так же, как исполнение заповедей — всегда и везде. Есть всеохватывающие заповеди, содержащие в себе множество частных заповедей и тем самым единожды пресекающие многие тысячи зол. Поэтому боголюбцы и преданные вере стараются исполнить прежде всего всеохватывающие заповеди, а частные, которые относятся к отдельным случаям, тоже стараются не опускать.
   Все люди, малые и великие, должны каяться до самой смерти. Искупитель наших душ дал всем единый закон, который содержит в себе все указания для нас. Он сказал апостолам, чтобы они говорили: Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф 4, 17). Господь дал и заповеди, позволяющие совершить покаяние, и предписал каяться до самой смерти, сказав, что потерявший душу свою ради Меня и Евангелия сбережет ее в вечной жизни (Ср.: Мф 10, 39). Он предупредил: Кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном (Мф 5, 19). Если Бог велел каяться до смерти, как мы уже убедились, то, если кто скажет, что во всем можно вполне покаяться еще задолго до смерти, тот нарушает эту заповедь и не видит перед собою смерти.
   Но ты спросишь меня:
   - А те, кто поистине благоугодили Богу и достигли совершенства, разве они нуждаются в покаянии?
   Отвечу тебе:
   - Согласен, что такие люди были и есть. Но послушай внимательно и пойми, в чем они могут каяться. Господь сказал, что ложь - от дьявола, что смотреть на женщину с вожделением - прелюбодеяние, а гнев на ближнего подобен убийству.
   А найдется ли человек, который и лжи не знал, и не представлял бы себе, что такое похоть очей, и никогда бы не подумал разгневаться на ближнего, и не был бы виновен в слове праздном, (Ср.: Мф 12, 36), чтобы не нуждаться в покаянии? Если он сейчас ни в чем таком невиновен, то грешил этим когда-нибудь раньше и потому нуждается в покаянии. Природа нас учит, что не нужно откладывать покаяние до смерти, ведь наш ум не может бездействовать. Просто если он совершенен и расположен ко благу, то действует правильно. А если сочтет, что достиг совершенства, и приостановит исполнение благих дел, то непременно склонится к неправедному. Если ум отталкивается от неправильного, то естественно опять повернется к правильному. Правильное делание для новоначальных, для средних и для совершенных - это молитва, низложение помыслов и терпеливое перенесение всего, что с тобой происходит. Без этого невозможно исполнить прочие заповеди, и тогда не будет принято наше покаяние.
   Исследуй все, что ты совершил в жизни с самого начала и поймешь, что ни в чем не можешь оправдаться. Если тебе не за что себя осудить, значит, ты забыл о покаянии. Дьявол никогда не прекращает воевать с нами, так и покаяние ни когда не должно прекращаться. Даже если мы до смерти будем бороться за покаяние, все равно не выплатим наш долг. Мы не совершили ничего достойного Царства Небесного. Как мы едим, как пьем и как говорим от природы, так мы должны научиться каяться от природы. Смертный приговор приводится в исполнение единожды. Кто жив, тот в вере должен жить с покаянием, если не за свой грех, то за Адамово преступление.
   Когда мы крестились, то очистились и, очистившись, получили заповеди. А кто не выполняет их, тот глумится над крещением. Он хочет перечеркнуть очищение своих прежних грехов, которые он совершал во множестве ежедневно, ибо не мог исполнить все заповеди. Потому-то всем нам совершенно необходимо покаяние до конца жизни. Ограничивающий покаяние каким-то сроком возвращается вспять и возобновляет свои древние прегрешения. Верный Авраам и праведный Иов называл себя землей и прахом, засвидетельствовав этими словами свое смиренномудрие. А забывший о покаянии не сможет быть смиренномудрым.
   Три отрока, великомученики, посреди горящего пламени исповедовались, говорили, что они грешили и совершали беззакония и каялись в давнем зле. Они были совершенны в своих делах, но вся их песнь наполнена покаянным смыслом. Если весьма угодившие Богу, совершенные в своих делах люди до самой своей смерти готовы были прибегать к покаянию как к необходимой помощи, то как можно, ссылаясь на свою праведность, нагло полагаться на себя и дерзко отказываться от покаяния? Думаю, даже если кто будет столь же свят, как Павел или Петр, то и он не может по этой причине отказываться от покаяния. Петр поставил себя в один ряд с Корнилием сказав ему: Встань; я тоже человек (Деян 10, 26). А Павел умалял себя до самой смерти перед данной ему благодатью Божией и потому сказал: Стремлюсь, не достигну ли, как достиг меня Иисус Христос (Флп 3,12). «Стремлением» апостол называет терпение до самой смерти.
   Скажи мне: если наша природа устремляет нас к благочестию, должны ли мы каждый день обращать его к Богу или нет? Конечно же, ты скажешь, что да, ибо Бог даровал нам благочестие как часть нашей природы и дал заповеди, которые выполнить нам по силам. Сегодня мы творим для Него благо - отдаем свой долг. Скажи, совершил ли ты воздаяние за давнишний грех? Отвечу тебе, что не только этого ты не показал, но даже ежедневно не выполнял все без упущений. Откуда известно это? Из того, что ты не обретаешься всегда с одними и теми же добродетелями.
   Если ты сегодня умножишь свою добродетель, то не меньше будешь обличен как давний должник. Ведь в тебе была явлена сила природы. Сегодняшний твой успех показал, что твой вчерашний провал причинен не природой, но волей и что мы находились под действием греха. Сердце, склонное к наслаждениям, - это яма и кандалы для души в час исхода из тела. А сердце, склонное к трудам, - отверстая дверь. Страх геенны и желание рая помогают вытерпеть скорби. Не сами по себе мы этому учимся, но наставляет нас в этом Тот, Кто ведает наши помыслы.
   Труды и унижения порождают добродетель, а наслаждения и почести - порок. Кто вступает в стычки с людьми, только бы не подвергнуться страданию или поношению, тот или здесь весьма сильно пострадает или, если нет, то нещадно будет мучим в будущем веке. А кто предпочитает муки и бесчестие любому оправданию, тот идет апостольским путем. Он берет на плечи Крест и надевает на себя вериги. А тот, кто, не зная тягот и унижений, начинает внимать своему сердцу, заблуждается умом и попадает в искушение, а оттуда сразу в западню дьявола. Если человек не победит свое сердце, то не может освободиться от зла. А сокрушает сердце троякое воздержание: во сне, в пище и телесном удобстве. Излишества приводят к сладострастию, сладострастие напускает на человека лукавые помыслы. Ему нужно противостоять молитвой и добросовестным служением.

   5. Из аввы Исаака

   Как после родовых схваток появляется младенец, радующий роженицу, так и после трудов рождается в душе подвижника знание тайн Божиих. Для бесстыжих и сластолюбивых людей телесный труд становится плодом стыда: ведь без чистоты ума утроба остается бесплодной, а сосцы сухими. Такой человек не может приблизится к познанию Бога, даже если он все тело свое истощит трудами, это ему все равно не поможет. За всяким облегчением следует несчастие, а всякое несчастье ради Бога влечет за собой облегчение. Воспламени, брат, красоту своей души слезами, постами и прочим злостраданием. Скорбь, ради Бога бывающая, лучше большого труда, который делается без скорби. Ведь добровольная скорбь сияет как пример подлинной любви, а успокаиваться сама по себе умеет только глухая совесть. Поэтому все святые испытывались скорбями, а не послаблениями. Даже праведное дело, если оно не тяготит, остается мирским делом. Так, мирские люди подают милостыню напоказ и поэтому никогда не получают награды от Господа.
   А ты, ревнитель Страстей Христовых, сам борись за то, чтобы удостоиться вкусить славу Божию. Если мы страдаем вместе со Христом, то будем и прославлены вместе с Ним. А если наше тело не страдает за Христа, то ум не будет прославлен во Христе. Телесная жизнь требует остроты чувств, а душевная, то есть умное делание - остроты сердца. И как по природе душа лучше тела, так и дело души лучше телесного. Но как сотворение тела предшествовало дыханию, то есть созданию души (Быт 2, 7), так и телесные дела должны быть раньше дела души.

   6. Из святого Ефрема

   Брат, поторопись добровольно пойти тесным и скорбным путем, чтобы невольно не попасть уже на еще более торную дорогу. Не люби телесный покой, чтобы это не причинило тебе духовного вреда.

   7. Из святого Максима Исповедника

   Смирение и страдание избавляют человека от всякого греха: смирение отсекает от человека страсти души, а страдание - телесные страсти. Так явно поступал и блаженный Давид, так как он обращался к Богу в молитве: Призри на страдание мое и на изнеможение мое и прости все грехи мои (Пс 24,18).

    Оглавление   
Глава 14: О самолюбии


   1. Из аввы Исаии

   Кто боится телесной немощи, тот не может достичь даже своей природной меры, не то чтобы стяжать добродетели. А если кто припадает к Богу во всяком труде, то Бог может дать ему покой. Если бы Гедеон (Суд. гл.7) не велел разбить кувшины, то не стал бы виден свет светильников. То есть, если человек не начнет презирать тело, то не увидит Божественного света.

   2. Из святого Максима Исповедника

   Будь внимателен, чтобы тебя не уловило себялюбие - мать всех зол. Самолюбие - это безрассудная привязанность к телу, бережное отношение к нему. От него, конечно же, рождаются первые и основные страстные помыслы: чревоугодие, сребролюбие, тщеславие. Они находят зацепки в необходимых нуждах тела, и от этого происходит все зло в человеке. Итак, нужно быть внимательными и сражаться с самолюбием в великом трезвении. Если уничтожить его, то исчезнут и все происходящие от него страсти. Оно внушает монаху, что ему нужно пожалеть свое тело. Монах начинает быть к себе снисходительным, позволяет себе послабления в пище, ради якобы благополучия тела и надлежащего им распоряжения. Так, со временем давая себе все больше поблажек, монах упадет в пропасть сладострастия. А мирянину оно внушает больше заботиться о себе, пробуждая вожделения в нем.
   Одни страсти ведут к невоздержанности, другие - к гневливости, а третьи - к невоздержанности и гневливости (одновременно). Многоядение и наслаждение пищей - причины невоздержанности. Сребролюбие и тщеславие - ненависти к ближнему. А мать всех этих страстей, самолюбие, вызывает в человеке сразу и невоздержанность, и гнев. Этой страсти можно противостоять только любовью и воздержанием. В ком есть себялюбие, в том есть все страсти. Как говорил божественный апостол, никто не ненавидит свою плоть, и я усмиряю и порабощаю тело мое (1 Кор 9, 27). Не нужно плоть ничем снабжать, кроме пропитания и одежды, только самых необходимых для жизни. Кто любит свою плоть бесстрастно, просто как служительницу Божиих дел, тот ее и насыщает и тешит, но только чтобы восполнить необходимое.
   Если человек любит другого человека, то всячески пытается ему услужить. Если человек любит Бога, то всегда стремится сотворить то, что угодно Ему. Если человек любит свою плоть, то делает все, что она просит. Богу угодны любовь и целомудрие, созерцание и молитва, а плоти - чревоугодие, невоздержанность и все, что плодит эти страсти. Посему живущие по плоти Богу угодить не могут. А те, которые Христовы, распяли плоть со страстъми и похотьми (Гал 5, 24). Когда ум приникает к Богу, он порабощает тело и не дает ему большего, чем необходимо для жизни, а если прилипает к плоти, то порабощается страстями и хочет новых забот о ней.

    Оглавление   
Глава 15: О том, какая польза от воздержания и какой вред от невоздержанности, а также о том, как гибельно винопитие без меры


   1. Из жития святой Синклитикии

   Святая Синклитикия, кроме всех прочих благ, которыми обладала, не забывала употреблять и спасительное снадобье для врачевания тела. Именно она так подружилась с постом, что, казалось, не было больше никого равного ей в том. По ее мнению, пост - основа и страж всех прочих добродетелей. Если ей приходилось съесть больше, чем она привыкла, то претерпевала противоположное своим сотрапезникам. Она бледнела в лице и в теле чувствовала тяжесть. Как от раздавшихся вширь деревьев отсекают бесплодные ветви, так и она отрешала от себя все терноподобные произведения своего ума. Святая действовала постом и молитвой и, если хоть какая-либо страсть начинала усиливаться, то блаженная всячески наказывала себя, изнуряя тело разными работами.
   Когда враг объявлял ей войну, она прежде всего призывала Владыку вступиться за нее, а затем налагала на себя самый суровый подвиг. Она ела только хлеб из отрубей, да и то умеренно и осторожно, а воду подолгу даже не пила совсем. Ложась спать на земле, она мужественно сражалась со сном. Поэтому враг обращался в бегство, а она тем временем несколько умеряла тяготы своего подвига. Синклитикия поступала так, чтобы члены тела ненароком не ослабели, и она не оказалась в опасности. Не думать об опасности, значит, готовиться к поражению. Если воин не сможет держать в руках оружие, то ему не на что будет надеяться в битве. Кто забыл меру и безрассудно стал морить себя голодом, тот не только нанес ущерб своему здоровью, но и погиб, когда враг перешел в наступление.
   Святая Синклитикия никогда не поступала так опрометчиво. Все решения она принимала рассудительно и изо всех сил боролась с врагом, с молитвой совершая подвиги. А когда наступала тишина в ее душе, тогда она проявляла заботу и о теле. Вспомним моряков дальнего плавания. Когда начинается буря и корабль затягивает в водоворот, они не садятся есть, но прилагают все усилия, чтобы избежать несчастья. А когда шторм прекратится, тогда они дают себе отдохнуть от трудов и думают только о ремонте корабля. Они никогда при этом не становятся беспечными и не позволяют заснуть глубоким сном, на опыте зная, что это опасно и что буря может разразиться вновь. Пусть ветры улеглись, но море непредсказуемо. Одно бедствие прошло, но корабль может поджидать другое. Итак, поскольку погода ненадежная, моряки непрестанно подбадривают себя, чтобы не ослаблять внимания.

   2. Из святого Ефрема

   Брат! Всегда люби воздержание, ибо оно весьма полезно. Если проявишь равнодушие (а оно заставляет человека быть неразборчивым в средствах), то дойдешь до погибели. Прежде всего утратишь благодать Божию. Затем станешь посмешищем для всех, кто тебя будет видеть. А после такие траты начнешь делать, что твоего рукоделия не хватит на покрытие всех расходов. И у тебя начнутся заботы, превратишься в торговца, а за этим уже последуют ложь, обман, частая отлучка с места подвига, лесть по отношению к сильным, и вся твоя жизнь станет сплошной суетой, а память Божия от тебя удалится. Вот тогда ты и окажешься в горестном плену у врагов: они тебя столкнут в глубину ада и увлекут за собой в вечный огонь. Многоядение и многопитие сейчас доставляют наслаждение, а завтра приведут к унынию и совершенно расслабят твой помысел.

   3. Из Антиоха Пандекта

   Все должны сдерживать чрево, особенно те, кто избрали служение Богу. Того, кто ест без меры, можно сравнить с перегруженным кораблем - волны легко его потопят. Тело нуждается в пище, а не в изобилии яств, в умеренности, а не в роскоши. Скромная пища приносит пользу и душе, и телу: уму она придает остроту и чистоту, а телу — здоровье и хорошее самочувствие. А неумеренность в пище вредит душе и телу: помысел грубеет, помрачается и черствеет, а тело не только начинает ныть и испытывать постыдные вожделения, но и болеет подолгу и тяжело. Поэтому подвижники, довольствующиеся немногим, сообразительнее, рассудительнее и крепче, чем изнеженные любители поесть.
   Будем избегать, братья, пресыщения, чтобы не разжечь в себе плотской пламень. Как если подбрасывать дрова в огонь, пламя поднимется высоко, так если и тело баловать множеством яств, в нем возрастет похоть, которую трудно будет погасить. Роскошь яств тешит гортань только краткое время, но питает неусыпного червя невоздержанности. Монах-чревоутодник - данник своей утробы. Он только праздников в честь святых и дожидается, тогда как воздержанный подражает жизни святых. Чревоугодник наслаждается лишь своим широчайшим и ненасытным чревом, этой кладовой любезных ему и почитаемых им испражнений. Он огорчает живущего в нем Святого Духа и отгоняет Его прочь. Дух не может вынести зловония, которое исходит от него.
   Как дым прогоняет пчел, так и чревоугодник гонит от себя благодать Святого Духа. Как сказал апостол: Плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия (1 Кор 15, 50). Плотью и кровью апостол называл плотские страсти, из-за которых ум совлекается к попечению о плоти. А сама плоть становится пищей бесов, как сказал пророк: Если будут наступать на меня злодеи,., чтобы пожрать плоть мою (Пс 26, 2).
   Тот, кто измождает свою плоть воздержанием, лишает бесов их пищи и делает их совсем немощными: они уже не могут с прежним пылом осаждать подвижника. Такой человек всегда возвышает свой ум над земным, возводит к небесному, представляя прекрасное в Святом Духе. Извне он может казаться мрачным и понурым, а внутри весел и весь светится радостью. Постник похож на цветок финиковой пальмы, у которого снаружи окраска темная, а внутри белая, как снег, и обещает крупный плод. Так и воздержанный человек, снаружи понур, а изнутри освящен Богом, с Которым он дерзновенно беседует.

   4. Из аввы Исаии

   Как овца не может иметь потомство от волка, так и сокрушение сердечное не может от сытости породить добродетели. Никто не может стяжать болезнь и скорбь по Богу, если прежде не полюбит причины такого состояния. Скорбь приходит к человеку от страха Божия и обличения себя, а болезням способствуют воздержание и бдение. Юная плоть, напитанная различными яствами и винами, - как свинья, готовая на заклание. От воспламенения телесных наслаждений душа истекает кровью, а жаром греховных желаний порабощается ум, когда он уже не может противостоять наслаждениям плоти. Жар в крови ослабляет дух.
   Пусть юные монахи даже не притрагиваются к вину. Иначе в них разгорится двойной пожар: внутри - действие страсти, а снаружи - винные возлияния. Наслаждение плоти, чрезмерно распалившись, изгонит из души духовное наслаждение болью умиления, а сердце, изможденное бушеванием страсти, очерствеет. Пусть юноша, который стремится к чистоте и к духовному жительству, даже воды не пьет вдоволь. Ограничивая себя в воде, он даст в себе действовать целомудрию.

   5. Из аввы Исаака

   Как облако скрывает свет солнца и луны, так и пары, исходящие из чрева, помрачают Божию премудрость души. Как пламя огня бушует в сухостое, так неистовствует и тело, если чрево переполнено. Как дерево загорается от дерева и пожар становится неукротим, так и разнообразие яств бередит тело. В теле, склонном к наслаждениям, не будет обитать ведение Бога. Кто любит свое тело, тот не готовит себя к принятию Божьей благодати. Как отец бережет свое чадо, так и Христос опекает тело, претерпевающее страдание за Него, и всегда стоит рядом и подает помощь, чтобы не дать ему пасть окончательно.

   6. Из Патерика

   Как-то в Скит пришел одержимый. Долго не могли его исцелить, а он смиренно просил старцев не оставлять его. Один из них сжалился над ним, осенил страдальца крестным знаменем, и болящий тотчас исцелился. Бес вышел, но сердито сказал старцу:
   - Так как ты меня изгнал, я в тебя войду.
   - Давай, - согласился старец, - я только буду рад.
   И бес вошел в него (думаю, старец мысленно попросил Бога об этом). Старец прожил двенадцать лет, нося в себе беса и сокрушая его подвигом (он ел только двенадцать финиковых косточек в день) - и бес вышел из него. Когда старец увидел, что бес его оставил, спросил:
   - Почему ты уходишь? Побудь еще.
   - Пусть с тобой справляется Бог, - проворчал бес, - кроме Него, никто не может тягаться с тобой.
   2. Авва Иоанн Колов сказал: «Если царь захочет захватить вражеский город, то, прежде всего, перекроет воду и подвоз пищи. И тогда враги, которым угрожает голод, признают его власть. Так и плотские страсти: если человек упорядочит жизнь свою постом и голодом, враги его, то есть страсти и бесы, ослабеют и не смогут справиться с душой.
   3. Еще он сказал: «Кто может сравниться со львом по мощи? А ведь даже он из-за неуемности своего чрева попадает в западню; и вся его сила оказывается посрамлена».
   4. Авва Пимен сказал: «Если бы не Навузардан (4Царст.25, 8-21), начальник поваров, - не сгорел бы Храм Господень. То есть если бы отдохновение после чревоугодия не пришло в душу, то ум не пал бы в битве с врагом.
   5. Он же сказал: «Когда Давид боролся со львом, то схватил его за горло и тут же убил (1 Цар 17, 34-35). И если мы будем бороться со своим горлом и со своим чревом, то победим с Божией помощью «невидимого льва».
   6. Он же сказал: «Я не могу отказаться только от трех вещей: еды, одежды и сна. Но отчасти могу отказаться и от них».
   7. Он же сказал: «Душа твоя не смирится, если не победишь ее хлебом», - не оставишь ей только самое необходимое из пищи.
   8. Авве Пимену рассказали об одном монахе, что тот не пьет вина. На это авва заметил: «Вино вообще не для монахов».
   9. Авва Иперехий сказал: «Пост для монаха - это узда от греха. Кто отбрасывает ее, становится похотливым жеребцом».

   7. Из святого Ефрема

   Лев попадается (в ловушку) из-за своего чрева, а чревоугодника сокрушает наслаждение чрева, он трудится и убивает себя, только чтобы наполнить чрево едой, а наевшись, мучается животом. За воздержанием же следует здоровье и трезвение.
   2. Монах, ходящий кругами, станет жертвой дьявола, а терпящий то, к чему призван, непременно обретет успокоение.

   8. Из Патерика

   Как говорил авва Даниил, чем больше процветает тело, тем больше истощается душа. А чем больше истощается тело, тем больше процветает душа.

    Оглавление   
Глава 16: О том, как отцы любили и держали пост и до какой степени строгости считали нужным доводить его


   1. Из Патерика

   Авва Даниил рассказывал об авве Арсении: «Столько лет прожил вместе с нами этот старец, и всякий раз мы готовили ему только одну корзину сухарей на весь год. И если мы заходили к нему, то брали себе поесть из этой же корзины».
   2. И еще он рассказывал, что старец не ел овощи и только раз в год осенью просил: «Принесите мне овощей». Мы ему приносили, и только тогда он вкушал, воздав благодарение Богу. Ты видишь, старец воздержанием победил наслаждение, а единократным вкушением - тщеславие и превозношение.
   3. Некогда авва Ахилла пришел в келью к авве Исайю в Скиту и увидел, что тот ест, насыпав на доску соль и размочив ее водой. Авва Исайя попытался было прикрыть доску недоплетенной корзиной. Он сделал это предусмотрительно для того, чтобы не вводить в соблазн гостя, который все равно это заметил: в Скиту было не принято так есть. Авва Ахилла, поняв, что он решил поесть в одиночку, спросил:
   - Скажи, что ты ешь?
   - Прости меня, отче, - ответил авва Исайя, - я сегодня резал лозу на жаре, когда вернулся в келью, то решил перекусить хлебом с солью. Но у меня горло пересохло от жары, и я не мог проглотить хлеб. Поэтому мне пришлось добавить немного воды в соль, чтобы я смог размочить хлеб и поесть. Прости меня.
   Старец сказал:
   - Посмотрите все - Исайя ест жирную похлебку в Скиту. Если хочешь есть жирную похлебку, ступай в Египет.
   4. Авва Вениамин говорил: «Когда мы пришли с уборки урожая в Скит, нам принесли из Александрии первые плоды: каждому по одному ксестису (около 640 гр) масла в запечатанном кувшине. И когда через год вновь пришло время сбора урожая, братья принесли в церковь остатки прошлого года. Я не вскрыл свой кувшин, но, продырявив печать швейной иглой, понемногу использовал масло и думал в сердце моем, что совершаю большой подвиг. Но когда братья принесли свои кувшины запечатанными, а я свой - продырявленным, то горел от стыда, словно совершил блуд».
   5. Авва Вениамин, пресвитер в Келлиях, рассказывал нам : «Как-то раз мы зашли в Скит к одному старцу, к которому ходили и раньше. Мы решили положить в бобы немного масла, чтобы вместе с ним поесть. Он нам сказал: «Вот там, посмотрите, стоит кувшин с маслом, который вы мне три года назад принесли. Как вы поставили его, так я до него не дотрагивался. Можете взять из него, сколько хотите». Услышав это, мы восхитились образом жизни старца.
   6. Он же рассказывал: «Однажды мы пришли к некому старцу, и он пригласил нас поесть вместе с ним. Он предложил нам репейное масло, но мы ему сказали:
   - Отче, налей нам лучше масла, к которому мы привыкли.
   Услышав это, он перекрестился со словами:
   - А я и не знал, есть ли какое другое масло, кроме этого.
   7. Об авве Диоскоре рассказывали, что он ел хлеб из ячменя и чечевицы. И каждый год брал на себя особый обет. Он говорил: «Я никому не буду отвечать весь этот год» или «ни с кем не буду разговаривать», или «не буду есть никакой вареной пищи», или «не буду есть овощей и плодов». Так он совершал свое делание - исполнив один обет, принимался за другой на весь следующий год. Так он победил одолевавшие его искушения и приобрел бесстрастие.
   8. К авве Исайе пришел один из братьев. Авва умыл ему ноги, затем насыпал в котелок чечевицы и поставил на огонь. Когда котелок закипел, авва его снял. Брат говорит ему:
   - Но ведь чечевица еще не готова, авва.
   Авва Исайя ответил:
   - Тебе недостаточно, что жар был? Уже это великое утешение.
   9. Говорил авва Иоанн Колов, что скитские отцы, которые ели хлеб и соль, не принуждали себя к посту. То есть, они соблюдали меру и в посте, поэтому и оставались крепкими в Божием деле.
   10. Авва Кассиан рассказывал, что авва Иоанн, который был настоятелем большого монастыря, пришел к авве Паисию, который уже сорок лет жил в отдаленной пустыне. Авва Иоанн был близким другом аввы Паисия и потому мог смело спросить его:
   - Что же ты совершил, когда столько времени прожил в пустыне? Ведь тебя наверняка ни один человек не смущал.
   - С тех пор как я принял монашество, - ответил он, - солнце ни разу не видело меня вкушающим пищу.
   - А меня, - сказал отец Иоанн, - оно не видело гневающимся.
   11. Один старец жил в монастыре Святого Феодосия Киновиарха (начальник киновии (общежительного монастыря)) и тридцать лет соблюдал такое правило: он только раз в неделю вкушал хлеб и воду, работал не переставая и никогда не уходил из церкви раньше времени.
   12. Об авве Макарии говорили, что когда он оказывался за одним столом с братьями, то придерживался такого правила: «Если будет подано вино, пей, чтобы не огорчить братьев, но за каждую чашу вина лишай себя на один день воды». Братья предлагали ему вино для утешения, и старец принимал его с радостью, чтобы потом за это возложить на себя тяготы. Его ученик, зная правило аввы, стал говорить братьям:
   - Ради Бога, не давайте ему вина, иначе он будет истязать себя в келье. Узнав об этом, братья больше не ставили ему кружку с вином.
   13. Об авве Марке отшельнике говорили, что шестьдесят три года он совершал такое делание. Всю неделю он постился, так что можно было подумать, что он бесплотный. Работал он ночью и днем и раздавал все заработанное бедным, и никогда ничего не брал ни от кого. А если ему предлагали что-нибудь, он отвечал дарителям: «Не могу это принять. Мое рукоделие питает и меня, и тех, кто приходит ко мне Бога ради».
   14. Ученик рассказывал, что его авва целых двадцать лет кряду не спал на боку, но только сидя. Ifte он работал, там и засыпал, впадая в легкую дремоту. Ел он через два, четыре и даже через пять дней все эти годы. Когда я спросил, ради чего он это делает, старец ответил, что суд Божий полагает перед очами своими и понимает, что он не оправдается на нем. Однажды старец вышел из своей кельи и увидел, что я прилег вздремнуть во дворе. Он встал надо мной, заплакал и сквозь рыдания произнес: «О чем же ты помышляешь, что так беспечно дремлешь?»
   15. Другой старец жил в дальней пустыне, и один брат, зайдя к нему, застал его больным. Он вымыл его, и из тех овощей, которые у него были с собой, приготовил похлебку и принес ему поесть. Старец сказал ему:
   - Брат, поистине, я забыл, что люди могут отдыхать.
   Брат подал ему чашу вина. Старец, увидев вино, расплакался и сказал:
   - А я уж думал, что до смерти не буду пить вина.
   16. Один брат рассказывал: «Я знал старца, жившего на высокой горе и не принимавшего никаких приношений. У него была вода, и он питался овощами, которые выращивал. Так он прожил пятьдесят лет, никогда не выходя за изгородь. Молва о нем пошла из-за того, что он каждый день исцелял людей, которые к нему приходили. Он почил в мире, оставив пятерых учеников».
   17. Старец сказал: «Я знал старцев, которые провели в этой пустыне больше семидесяти лет и ничего не ели, кроме зелени и фиников».
   18. Говорили об одном великом старце, жившем в лавре Святого Петра, что он пятьдесят лет прожил в своей пещере и не пил вина, не ел хлеба, но только отруби, да и то три раза в неделю.

    Оглавление   
Глава 17: О различных деяниях святых отцов, которые подвигают к терпению нашу немощь и весьма научают нас смирению


   1. Из Палладия

   Авва Макарий Александрийский совершал не один, но множество подвигов. Если он слышал о каком-нибудь подвиге, совершаемом другими, то старался не только сравняться с ним, но и превзойти его. Так, он услышал от кого-то, что тавеннцы всю святую Четыредесятницу едят сырую пищу, и решил целых пять лет не разводить огня. Он ел сырые овощи и иногда, если попадались, соленые бобы.
   2. Потом он услышал, что один старец ест только фунт хлеба в день. Тогда он разломал все хлебы, которые у него были, засыпал их в большой сосуд, решив есть столько, сколько рука вытянет через горлышко. Он рассказывал с радостью о том, что он придумал: только он попытается схватить больше сухарей, чем нужно, - рука застревает в горлышке. Он говорил: «А совсем не есть мне не разрешает мой мытарь», то есть плоть.
   3. Три следующие года он совершал великий подвиг воздержания: съедал только четыре-пять унций хлеба и выпивал столько же воды в день.
   4. Этот несокрушимый подвижник решил одержать победу над сном. Как он нам рассказывал позднее, он не заходил под крышу своей кельи двадцать дней. Все это время авва Макарий жил под открытым небом, днем опаляемый зноем, а ночью коченея от холода, только чтобы победить сон. Он говорил: «Если бы я все же не решил войти внутрь и заснуть, я бы дошел до исступления, потому что мой мозг уже вскипел. Но в любом случае, я победил сон. Я нуждаюсь в нем, только если требует природа и, только уступая природной необходимости, я позволяю себе поспать».
   5. Однажды святой сидел в своей келье, и на ногу ему сел комар и впился. А святой от боли прихлопнул его, когда тот уже напился крови. Затем, принеся покаяние за свою мстительность, святой наложил на себя такую епитимию: пошел в дальнюю пустыню на скитское болото, где комары большие, как осы, так что своими жалами пронзают даже кожу кабана. Там он прожил нагим шесть месяцев, и так был искусан комарами, что все его тело распухло от волдырей. Когда он вернулся, его не узнали и только по голосу поняли, что перед ними Макарий Великий. Некоторые, видя его и не ведая ничего о подвиге его, думали, что он страдает слоновой болезнью: такое превеликое мужество показал страдалец Христов!
   6. Когда он услышал о тавеннцах, что их образ жизни велик, он оделся как мирянин и отправился в Фиваиду. Шел он пятнадцать дней, пока не оказался у ворот Тавеннской обители. Он попросил сказать о своем приходе архимандриту Пахомию. Архимандрит обладал пророческим даром, но по Божественному домостроительству Святой Дух на этот раз не открыл ему, что это Макарий. Пахомий принял Макария у себя, и Макарий сказал:
   - Прошу тебя, господин мой, возьми меня в свой монастырь, сделай монахом.
   - Ты уже старик, - ответил Пахомий, - сможешь ли ты выдержать подвиги? Братья здесь с юности преуспевают, хотя и берут на себя большие труды, потому и переносят все тяготы монастырской жизни. Тебе уже столько лет, а подвиг монастырский — сплошь тяготы и искушения, ты с ума начнешь сходить и возвратишься опять в мир, начнешь нас злословить и себе навредишь много.
   Пахомий не взял старца в монастырь. А он сидел у ворот без пищи семь дней. Пахомий, узнав об этом, вызвал его и повторил ему прежние слова. Макарий ответил:
   - Возьми меня, авва, а если я не смогу поститься и трудиться, как братья, тогда повели изгнать меня из монастыря.
   Пахомий принял Макария и ввел его в число братьев (всего братьев в монастыре было тысяча четыреста человек, такое число сохраняется до сего дня). Приближалась Святая Четыредесятница.
   Святой Пахомий возложил на братьев различные подвиги. Один должен был продолжать есть каждый вечер как обычно, другой есть через два дня (только в воскресенье, понедельник и четверг), третий через пять дней (т.е. только в субботу и воскресенье), кто-то всю ночь стоять на молитве, а днем сидеть за работой. Каждому был дан подвиг по его рвению и силе. А Макарий, замочив себе множество ивовых прутьев, сел в укромной келье и до наступления Пасхи не ел даже хлеба, не пил воды, не разминался, не присаживался. Только по воскресным дням он съедал немного сырой зелени (и то, думаю, делал он это, чтобы считать, что ест, и не впасть в превозношение). Он не разговаривал ни с кем, ни с малым, ни с великим, но жил молча, внимал самому себе и, плетя корзины, молитвенно беседовал неотступно с Богом в сердце своем.
   Когда братья заметили стойкость Макария, то пришли к Пахомию и спросили:
   - Авва, откуда ты привел этого бесплотного, который стал для нас живым осуждением? Или прогони его или же сегодня мы уйдем от тебя.
   Пахомий Великий, узнав о том, что старец совершал подвиг, превышающий человеческие силы, стал молиться Богу открыть ему, кто этот муж, показавший такую стойкость. И ему было открыто, что это монах Макарий.
   После этого откровения Пахомий подошел к Макарию, взял его за руку и привел в храм. Облобызав святого, он воскликнул:
   - Ты ведь Макарий, зачем ты таился от меня? Много лет я желал тебя видеть, потому что много был наслышан о тебе. Благодарю тебя, что поставил на место моих чад, чтобы они не превозносились своим подвигом. А теперь, прошу тебя, возвращайся к себе. Довольно ты наставил меня и всю братию, молись о нас.
   Попрощавшись с Пахомием и братией, Макарий возвратился в свою келью.
   7. Этот небесный человек мне рассказывал: «Я решил, что пять дней ум мой не будет отдаляться от Бога и думать о чем- либо материальным, но только внимать Богу, погрузившись в премирные созерцания. Рассудив так, я заперся в келье, и ворота во двор тоже запер, чтобы не откликаться, если кто-нибудь придет, и встал в понедельник на молитву. Я приказал своему уму: «Смотри, не сходи с небес. Там ты встретишь Ангелов, Архангелов, все вышние Силы, Херувимов, Серафимов и Бога Творца всего. Там продолжай мыслить, не сходи ниже неба, не впадай в материальные помыслы».
   Так я провел два дня и до того разозлил беса, что он обратился в пламень огненный и сжег все вещи вокруг меня в келье. Даже циновка, на которой я стоял, и та вспыхнула. Мне уже показалось, что огонь и на меня перекинется, и от страха на третий день я отступил от премирного созерцания и вернулся к созерцанию мирских вещей и к материальным помыслам, чтобы то созерцание не стало мне поводом к превозношению.

   2. Того же автора

   В Египте по дороге в Скит есть гора под названием Ферми. На ней поселилось до пятисот подвижников. Среди них был и Муж по имени Павел, знаменитый монах. За долгое время подвига он стяжал такой образ жизни: никогда не работал, не вел дела, ничего ни от кого не брал, за исключением дней, когда ел, но его делом была непрерывная и непрестанная молитва. Он по памяти совершал триста молитв в день. У него за пазухой были камешки, и с их помощью он считал молитвы, бросая с каждой молитвой один камушек на землю.
   Как-то Павел зашел к Великому Макарию, прозванному Горожанином, и сказал:
   - Авва Макарий, во мне мучительная тоска.
   Тот попросил его сказать о причине тоски. И Павел рассказал:
   - В деревне живет дева, которая совершает подвиг вот уже тридцать лет. О ней мне рассказывали, что ест она только по субботам и воскресеньям, а в те пять дней, которые не ест, прочитывает семьсот молитв. Узнал я об этом и расстроился: мужчины по природе превосходят женщин телесной крепостью, а больше трехсот молитв прочесть я не могу.
   - Вот уже шестьдесят лет как я монах, - ответил Макарий, - и все это время моим уставом были сто молитв в день, а в остальное время я зарабатываю себе на еду и беседую с братьями, надеюсь, даю им хорошие советы. Но совесть меня не осуждает за нерадивость, а ты триста молитв произносишь, и совесть тебя осуждает. Очевидно, ты молишься не в чистоте сердца. Ты можешь и больше молиться, но не молишься.

   3. Его же

   Фивейский аскет Дорофей жил в пяти верстах от Александрии в пустынном месте. О нем я слышал от святого Исидора, пресвитера, отвечавшего в александрийской церкви за прием странников. К нему я пришел сначала с просьбой о пострижении. Он пошел со мной за город, привел к аскету Дорофею и передав меня ему из рук в руки, попросил возложить на меня монашеские послушания.
   Старец Дорофей вел очень суровую жизнь: целый день, даже в полуденный зной, он ходил по приморской пустыне, собирал камни и строил из них кельи, которые по телесной немощи могли построить себе не все. Я спросил его:
   - Зачем ты так делаешь, отче. Ты уже так стар, зачем убивать свое тело невыносимым зноем?
   - Не солнце меня убивает - я сам себя убиваю, - ответил старец.
   Он съедал шесть унций хлеба в день, иногда прибавляя немного зелени, и выпивал небольшую кружку воды. Бог свидетель, никогда я не видел, чтобы он вытягивал ноги или сидел без дела на циновке или кровати. Всю ночь он сидел и плел веревки из пальмовых веток, чтобы прокормиться. Вот, думаю я, какого подвига он достиг. Но от других подвижников, которые с ним были хорошо знакомы (а у него были и ученики), я узнал, что он с молодых лет придерживался такого образа жизни: никогда не ложился спать, но только во время работы или еды ненадолго закрывал глаза, так что бывало, если во время еды его слишком клонило ко сну, то кусок хлеба выпадал у него изо рта.
   Однажды я стал его убеждать прилечь на циновку и немного поспать. Я горячо его упрашивал об этом, а он печально сказал:
   - Если ты ангелов убедишь немного поспать, то убедишь и того, кто ревностен в ангельской жизни.
   Как-то он послал меня в девятый час принести воды из колодца. Но на дне колодца я увидел змею, стремглав помчался к старцу и закричал:
   - Мы погибли, авва, в колодце змея.
   Он с достоинством улыбнулся, слушая меня, и, покачав головой, сказал:
   - А если дьявол решит во все колодцы набросать аспидов (ядовитых змей), черепах и всяких ядовитых гадов, ты что же, совсем перестанешь пить?
   Он подошел к колодцу, набрал воды и, перекрестив, выпил ее. А мне сказал:
   - Где знамение Креста, там не совершит своей злобы сатана.

   4. Из Патерика

   Авва Даниил рассказывал об авве Арсении: «Как-то он позвал моих отцов авву Александра и авву Зоила и, смиряя себя, сказал:
   - Так как бесы со мной сражаются, и я не знаю, может быть, они похитят меня во сне, потрудитесь со мной этой ночью и понаблюдайте, чтобы я не заснул во время всенощного бдения.
   Вечером они сели, один справа, а другой слева от него, и молчали. Потом эти отцы рассказали:
   - Мы засыпали и просыпались, но не видели, чтобы авва Арсений дремал. А утром, Бог знает, по своей воле он это сделал, что задремал, или поистине природный сон его охватил, только он трижды зевнул и тотчас вскочил и спросил:
   - Правда, что я задремал?
   - Не знаем, - ответили мы».
   2. Он же рассказывал об авве Арсении: «Он всю ночь пребывал в бдении. А когда брезжил рассвет и человеческая природа понуждала его ко сну, он говорил, обращаясь к своему сонному телу:
   - Вставай, злой раб, - и немного перехватив сна, тотчас вставал».
   3. Авва Арсений сказал: «Монаху достаточно одного часа сна, если он подвижник»
   4. Авва Виссарион говорил: «Сорок дней и ночей я стоял, опираясь на ветки кустов, и не засыпал, чтобы победить сон».
   5. Он же сказал: «Сорок лет я не ложился на бок, но спал только сидя или стоя». Этот старец провел весь свой век, как птицы небесные, безмятежно и вдали от мирских забот. У него не было никакого имущества на земле, даже самого незначительного, даже ни одной книги, а только плащ и то драный. Он никогда не заходил в дом, но всегда стойко проводил все время в пустынях и безлюдных местах под открытым небом, терпя холод и зной. Так он возвысился над телесными нуждами.
   Когда ему случалось сходить в населенное место, то подойдя к какому-нибудь скиту, садился за воротами и плакал, будто спасшийся после кораблекрушения моряк о погибшем корабле. Когда его спрашивали, почему он плачет, он отвечал:
   - Я потерял богатство, прежнюю славу и благородство. Теперь я несчастен, хотя все это у меня было.
   Его приглашали войти в монастырь и принять участие в трапезе, но он отказывался. Ему приносили хлеб со словами:
   - Возьми хлеб, и Бог в силе вернуть тебе все, что ты потерял.
   Старец принимал хлеб с великим стенанием:
   - Не знаю, смогу ли я вернуть потерянное. Но искать это по мере сил я никогда не прекращу.
   И так он закончил свой путь».

    Оглавление   
Глава 18: О том, как нужно заботиться о теле и каковы правила аскетизма и воздержания


   1. Из жития святого Антония

   Антоний Великий, когда собирался есть или спать или удовлетворить еще какую-нибудь телесную потребность, чувствовал стыд, потому что всегда видел перед собой только разумную часть души. Много раз, когда он садился есть вместе с монахами, то вспоминал о духовной пище и тогда просил позволения покинуть трапезу и уходил подальше от них, считая, что покраснеет от смущения, если его увидят за едой.
   Ел он в одиночестве ради телесной нужды. Когда ему зачастую приходилось есть вместе с братьями, то считал это позором. Поэтому он начинал открыто говорить за трапезой душеполезные речи. Он говорил, что всякий промежуток времени нужно уделять душе, а не телу и только самую малость по необходимости отводить телу, а во всем прочем размышлять только о душе и искать ее пользы. Иначе душу увлекут телесные наслаждения, и тело окажется у них в рабстве. Об этом и сказал Спаситель: Не заботьтесь, что нам есть? или что пить? и не превозноситесь. Это все ищут и язычники в миру. А ваш Отец знает, что вы во всем этом нуждаетесь. Ищите же Царствия Божия, и все это приложится вам (Ср.: Мф 6, 32-33).
   2. Великий Евфимий говорил, что лучшее воздержание - то, когда ешь не досыта, а остаешься с чувством голода. Словом, нужно есть чуть меньше, чем нужно.

   2. Из жития святой Синклитикии

   Блаженная Синклитикия говорила, что не всякий подвиг похвален. Бывает подвиг, навязанный врагом рода человеческого, и ученики его совершают этот подвиг. Как отличить божественный царственный подвиг от насильственного бесовского? Божественный подвиг всегда знает меру. Все время твоей жизни пусть будет единым правилом поста. Не нужно четыре или пять дней ничего не есть, чтобы на следующий день наесться разной пищи и загубить весь смысл поста. Любое нарушение меры тлетворно. Если ты потеряешь меру, то все равно, что утратишь оружие, и во время битвы нечем тебе будет сражаться, и ты немедленно попадешь в плен. Наше оружие - тело, а воин - наша душа. И о том, и о другом требуется по необходимости заботиться.
   Если ты молод и здоров, - постись, ибо скоро придет немощная старость. Делай запасы пищи, чтобы в случае нужды не лишиться пропитания. Постись в меру и строго, смотри, чтобы враг не пробрался в твое духовное приобретение - пост. Будь опытным менялой, как и призывал нас Господь , и обязательно проверяй царскую печать на монете. Деньги бывают поддельные: хотя они тоже из золота, но печать на них ненастоящая. Золото - это пост, воздержание, милостыня. Но и языческие отроки ставят на золоте свой тиранический образ подвига, и еретики превозносятся своей печатью. А ты внимательно смотри и поддельную монету не бери, а то ущерба не оберешься, если по неопытности примешь участие в их делах.

   3. Из Патерика

   Авва Иосиф спросил авву Пимена, как нужно поститься. Авва Пимен ответил:
   - Я избрал для себя обычай есть каждый день, но немного, не насыщаясь.
   - Но когда ты был моложе, - возразил авва Иосиф, - разве ты не постился через день, авва?
   - Конечно, бывало, что я постился и три, и четыре дня, и целую неделю. Все это испытали отцы, которые были очень сильны; и поняли, что лучше есть каждый день, но немного, и передали нам этот царский путь подвига, ибо он легче.
   2. Он же сказал: все, что сверх меры, - от бесов.
   3. Как-то один человек, который в пустыне охотился на диких зверей, увидел, как авва Антоний шутливо разговаривает с братьями и удивился. Старец, решив разъяснить ему, что потребно некоторое снисхождение в общении с братьями, сказал:
   - Положи стрелу на лук и натяни тетиву.
   Он так и сделал.
   - Еще натяни, - сказал старец.
   Тот натянул еще.
   - Теперь еще натяни.
   Охотник возразил:
   - Если я натяну сверх меры, лук треснет.
   Тогда старец сказал:
   - Так и в Божием деле. Если мы сверх меры ужесточим повеления братьям, они скоро отчаются. В некоторых случаях нужно проявлять к ним и снисходительность.
   4. Пришел авва Исаак к авве Пимену. Когда авва Пимен омыл ему ноги небольшим количеством воды, авва Исаак, имея к нему дерзновение, спросил:
   - Но почему же некоторые отцы сурово относились к своему телу и не давали ему поблажек?
   Авва Пимен ответил:
   - Отцы нас учили убивать не тело, а страсти.
   5. Брат сказал авве Сармате:
   - Помыслы говорят мне: «Не трудись все время, но ешь, пей и спи».
   - Когда голоден, ешь, - отвечал старец, - когда жаждешь, пей. Когда захочешь спать, спи.
   И брат ушел, но тот же день к нему зашел другой старец, и юноша передал ему то, что говорил авва Сармата. Старец добавил:
   - Вот что велел тебе брат Сармата: если ты сильно голоден и жаждешь до изнеможения, только тогда ешь и пей. И если ты уже давно бодрствуешь и начинаешь подремывать, тогда спи. А если нет настоятельной нужды, то не нужно этого делать.
   6. Старец сказал: «Бывает, человек ест много, но остается голодным, а другой ест мало и насыщается. Кто много ест и остается голодным, тот получит большее воздаяние, чем тот, кто ест мало и сыт.
   7. Он же сказал: «Если тело твое немощно, совершай все, что ему необходимо, не то заболеешь, потребуешь себе особой пищи и начнешь докучать тому, кто тебе прислуживает».
   8. Рассказывали об авве Нетре, ученике аввы Силуана: когда тот жил в своей келье на Синайской горе, соблюдал меру в телесных потребностях. А когда стал епископом Фарана, то принялся очень стеснять себя и вести суровый образ жизни. Однажды его ученик сказал ему:
   - Когда мы были в пустыне, ты не совершал такого строгого подвига.
   - Там, - ответил он, - была пустыня, безмолвие и нищета, и потому я следил за своим телом, чтобы не заболеть и из-за этого не начать нуждаться в том, чего в пустыне не найдешь. А теперь вокруг меня мир со всеми его возможностями: и если я заболею здесь, то обо мне позаботятся, и я не нарушу своих монашеских обетов.
   9. К авве Мегефию второму, жителю Синая, пришел старец и спросил:
   - Как ты проводишь жизнь в этой пустыне?
   Тот ответил:
   - Ем через день и съедаю одну лепешку.
   - Послушайся меня, если хочешь, - сказал старец. - Ешь каждый день по половине лепешки.
   Авва Мегефий так и поступил и обрел отдохновение.
   10. Брат спросил старца:
   - Как соблюсти меру во время поста?
   Старец ответил:
   - Никогда ничего не делай сверх устава. Многие хотят превысить устав, но у них не получается исполнить даже самую малость его.

   4. Из Антиоха Пандекта

   Пост не только в том, чтобы есть через большие промежутки времени, но чтобы есть мало. Аскеза не в том, чтобы есть через день или через два, но чтобы не есть разнообразную пищу. Аскеза - еда, ограниченная чем-нибудь одним. Пост бессмыслен, если человек ждет урочного времени, и как наступит час обеда, неудержимо ринется к трапезе и вместе с плотью и ум возьмет в оковы при виде того, что лежит на столе.

   5. Из Исаии Отшельника

   Когда совершаешь подвиг безмолвия у себя в келье, установи Для себя порядок вкушения пищи, так чтобы ты смог выполнять свои служения и не захотел оставить их. Если бесы внушат тебе подвиг выше твоих сил, не слушай их. Они внушают человеку горячность во всяком деле, которое ему не по силам, и тогда человек попадает им в руки и становится их добычей.
   Давай своему телу все, что ему нужно, и вставай с трапезы, испытывая легкий голод. Никогда не ешь с наслаждением, вожделея вкусить такое-то яство, не разбирай, хорошее оно или плохое. Если тебя принудят пить вино, выпей не больше трех чаш, этого правила не нарушай ради дружбы. Когда садишься за трапезу, не чревоугодничай, а то вновь оживут в тебе прежние прегрешения. Не пей вина до опьянения, а то утратишь благоволение Божие к тебе. Подвиг души состоит в том, чтобы ненавидеть суету, а подвиг тела — в том, чтобы ограничивать себя. Падение души состоит в страстном склонении к суете, а исправлением ей будет безмолвие, знающее Бога. Если хочешь, брат, принести покаяние Богу, берегись многопития. От пьянства оживают все страсти, изгоняющие из души страх Божий.

   6. Из аввы Марка

   Подвижники, если берутся за дело, должны доводить его до конца. Юные и старые подвижники пусть ободрятся телом, не опасаются никаких болезней, но охотно и со рвением прибегают к посту, который всегда весьма полезен и надежен. Пусть они едят отмеренный ломоть хлеба и пьют воду в уставное время, так, чтобы после обеда оставаться несколько голодными и жаждущими. Наслаждение от пищи может помешать совершать необходимое служение Богу. Если мы едим, чтобы насытиться, то быстро становимся унылыми и начинаем гнаться за другими наслаждениями. Как только мы удовлетворим наше вожделение, все повторится сначала: мы его забудем, как и прежнее. Так мы и будем оставлять вожделения позади себя и не насытим своих страстей, которые, как нам мерещилось, дадут нам утешение.
   Была ли пища сладостнее и изысканнее манны (См. Чис 11,1-35)? Израильтяне ели ее досыта, а, насытившись, не захотели лучшего, но выбрали худшее: чеснок и дикий лук. Когда мы сыты, в нас зарождается новое желание. Только наедимся хлебом, как захотим что-то еще, съедим это и не будем сыты. Поэтому, чтобы избежать вреда, происходящего от вожделений, будем держать наше чрево в голоде, не желая себе насыщения. Так мы обретем праведность, которую несет нам воздержание.
   Но, может быть, спросит кто-нибудь из тех, кто косо смотрит на пост: «Так неужели пища — грех?» Но мы советуем ограничивать себя в пище не потому, что она грех, но потому что грех придет на смену сытости. Израиль согрешил не вожделением к пище, но тем, что после насыщения стал оскорблять и бесчестить Бога. Израильтяне спрашивали: Может ли Бог приготовить нам трапезу в пустыне? (Пс 77,19)- А после того как трапеза была приготовлена, гнев Божий разразился и истребил самых могущественных из них. Ведь если бы они остались живы, они пожелали бы еще какой-нибудь пищи и опять стали бы говорить против Вышнего, погубив вместе с собой и всех остальных (Чис 11, 1-35). Бесстыдное чрево укротить трудно. Ведь оно становится богом для тех, кто им побежден. Тяжелое чрево не позволяет очиститься.
   Но нужно опасаться не только пресыщения, но и уныния. Если мы проводим целые дни, не принимая никакой пищи, у нас может появиться уныние: оно восстанет против нас и примется поражать нас. Наше ночное бдение оно обратит в сон, а нашу дневную молитву — в плотские занятия. От такого сна никакой пользы мы не получим, а от плотских помыслов вред произойдет немалый. Мы начнем еще превозноситься над другими подвижниками и даже станем уничижительно о них думать, а это хуже любого пресыщения. Если пахарь сначала потратит немало усилий, чтобы обработать землю, но ничего не посеет, он потрудился в ущерб себе. Так и мы, если будем держать свою порабощенную плоть в большой строгости, но не будем засевать в нее молитвенное слово, то весьма скоро наши старания обернутся против нас.
   Может быть, кто-то спросит: «Если праведность состоит в молитве, тогда зачем нужен пост?» Пост нам нужен по множеству причин. Если какой-то бедный пахарь начнет сеять по целине, не вспахав землю, вместо злаков взойдут тернии. Так и мы, если не будем угнетать свою плоть постом, а сразу посеем молитвенное слово, вместо праведности пожнем грех. Плоть наша из земли есть и поэтому требует такого же усердия, что и пашня. Если не приложишь усердия, то никогда не увидишь плода праведности.
   Мы говорим об этом не для того, чтобы отвратить от поста тех, кто получает от него пользу, но чтобы не дать перейти меру и тем самым нанести себе вред. Пост весьма полезен, но столь же вреден пост безрассудный. Те, кто пекутся о своей пользе, должны остеречься такой вредной склонности, как свое же тщеславие, и есть хлеб, как мы, восполняя недостаток пищи, и не допускать полного голода. Если мы будем есть каждый день, но понемногу, мы очень умерим помысел о плоти и утвердим свое сердце в наилучшей молитве. Мы сохраним себя с помощью Божией от превозношения и в смиренномудрии позаботимся проводить дни нашей жизни, ведь без этого никто не благоугодит Богу.

   7. Из святого Диадоха

   Тело, отягощенное множеством яств, делает ум робким и малоподвижным. А тело, истощенное чрезмерным воздержанием, помрачает созерцательную часть души и делает ее болтливой. Нам нужно обеспечивать тело пищей соответственно расходу сил, так чтобы здоровое тело претерпевало надлежащее измождение, а больное тело получало хорошую поддержку. Тело подвижника не должно ослабевать, но получать столько, сколько необходимо для подвига, чтобы благодаря напряжению и работе тела и душа надлежащим образом очищалась.
   Пост похвален сам по себе, но не перед Богом. Он что кузница, в которой постники приучаются к целомудрию. Подвижники благочестия не должны кичиться постом, но только усматривать в посте укрепление веры в Бога. Ни один из искусных мастеров не станет кичиться тем, какая у него кузница, а предъявит свое изделие, по которому будет видно его искусство.
   Если землю поливать умеренно, то брошенное в нее зерно непременно прорастет и даст большой урожай. А если землю зальют буйные ливни, то на поле вырастут одни тернии и волчцы. Такова и земля нашего сердца. Если мы пьем вина в меру, то и от природы заложенные в ней семена полностью восходят, и всходы семян, всеянных в нее Святым Духом, радуют глаз и оказываются обильными. А если кто затопит душу пьяным буйством, в душе все ее помыслы разрастутся, как тернии и волчцы.
   Когда наш ум захлестывает волна многопития, он начинает видеть в страстных снах начертанные бесами образы. Более того он сам себе начинает ваять привлекательные образы, влюбляется в эти свои создания и пытается в истоме к ним припасть. И тайные уды его разжигаются от крепости вина, и перед человеком встают картины страстных наслаждений.
   Нужно, чтобы мы соблюдали меру и избегали вреда, происходящего от излишеств. В ком не будет наслаждения, влекущего его к запечатлению греха, тот и не увидит перед собой Мнимых представлений и манящих женских образов.

   8. Из аввы Кассиана

   Отцы не передали единого правила поста или порядка принятия пищи и не разрешали никому забывать о мере. Ведь люди различаются и по телесной крепости, и по возрасту, и по здоровью, и по телосложению. Они передали только единую цель поста — избегать пресыщения, не давать чреву наполниться. Они считали, что лучше каждый день есть мало чем есть через три или через четыре дня или даже раз в неделю, это и полезнее и более способствует чистоте души. Тот, кто сначала без меры увеличивает себе пост, часто потом без меры наедается.
   От недостатка пищи тело становится вялым и уже не может исполнять потребные для духовной жизни служения. А от изобилия пищи оно изнывает, и в душу проникают уныние и расслабленность. Отцы не считали, что всем подходит питание сырыми овощами, но только здоровым людям, но не больным. И не всем подходит питание вареными бобами без масла, не все могут пробавляться сухарями: больные не могут, но только здоровые. Один съест два фунта хлеба, но останется голоден. А другому, для того чтобы быть сытым, достаточно одного фунта или даже шести унций хлеба. Как было сказано, отцы передали всем единое понятие о воздержании — сдерживать ненасытное чрево и не увлекаться услаждением гортани. Не только различие яств, но и их множество может распалить в душе огненные стрелы блуда. Когда желудок наполнен пищей, в нем зарождаются семена безудержного мотовства. Не только винный хмель может опьянить ум, но и обилие воды и избыток вообще всякой пищи: многая пища усыпляет и укачивает ум. Жители Содома погибли, когда еще не было ни вина, ни разнообразия яств. Их, по слову Пророка (Иез 16, 49), уничтожило обилие хлеба.
   Немощь тела не повредит чистоте сердца, если мы будем давать телу все, что требует наша немощь, а не то, к чему взывает наслаждение. Питание предназначено для того, чтобы поддерживать в нас жизнь, а не для того, чтобы потакать сладострастным порывам. Умеренное, а не безотчетное принятие пищи делает тело здоровым, но не лишает его святости. Вот какое понятие о воздержании передали нам отцы: если ты ешь, то не должен выбирать, что вкусно, и не нужно никогда есть досыта. Апостол сказал, что забота о плоти не должна перейти в удовольствие (Рим 17, 14). Он не отрицал необходимого распорядка жизни, но запретил погружаться в наслаждение пищей.

   9. Из Отечника

   Как-то принесли пожертвования на гору аввы Антония, и там среди прочих вещей оказался сосуд с вином. Один из старцев взял этот небольшой сосуд и чашку и отнес вино авве Сисою и предложил ему. Они сначала выпили по чашке, потом по второй. Старец предложил авве Сисою и третью, но тот не принял ее, сказав: «Хватит, брат, или не знаешь, что существует сатана?»
   2. Помрачение души происходит от неупорядоченного образа жизни, а мера и своевременность образа жизни просвещают разум и гонят прочь смятение страстей. Смятение в разуме и бесчиния привносят в душу помрачение или смешивают чистоту с мятежностью. А от чина происходит мир, от мира рождается в душе свет, а от света окна разума открываются навстречу чистейшему ветру. В той мере, в которой сердце приближается к премудрости, оно восприимчиво к благодати Божией.
   Если ты пожелаешь приблизиться к Богу в своем сердце, прежде всего покажи свое стремление в телесной области: в ограничении себя самым необходимым, в принятии только одного вида пищи и только в урочные часы, а также и в других подвигах и злостраданиях тела, совершающимся с рассуждением и по чину. Тогда и Господь положит основание твоего совершенства, как Сам Он начал со страданий в пустыне (Мф.4). Так ты поднимешься к большему и совершенному и умом при содействии благодати приблизишься к Богу.
   3. Великая сила в умеренном постоянном образе жизни Она ломает даже самый твердый камень. Не думай, брат что внутренним помыслам можно помешать иначе, кроме как правильным и чинным управлением своим телом.

    Оглавление   
Глава 19: Как любящие Бога должны отмечать праздники и каковы наказы отцов о праздничной пище


   1. Из Отечника

   Старец сказал: «Если помысел говорит тебе на праздник приготовить различные яства, не слушай его, ибо тогда ты будешь праздновать по-иудейски. Это они так празднуют. А для монаха добрая пища — скорбь и слезы ».
   2. Об авве Елладии говорили, что ел он только хлеб с солью. Когда наступили дни Пасхи, он сказал: «Братья теперь едят только хлеб да соль, и мне хорошо бы немного потрудиться ради Пасхи. Раз в другие дни я ем сидя, теперь ради Пасхи совершу труд: буду есть стоя». Так он отмечал каждую Пасху.
   3. Кто-то из отцов сказал: «Я знал брата в Келлиях, который ничего не ел всю Страстную неделю. После Пасхальной службы он убегал, чтобы не есть в церкви. Он подогревал себе немного свеклы и ел ее без хлеба.
   4. Сказал старец: «Словами святых мы будем наслаждаться, повествованиями святых отцов мы будем праздновать. Тогда мы не будем давать услады чреву, но радоваться и ликовать духовно».
   5. Авва Павел Каппадокийский рассказывал нам: «Во время нашествия и опустошения (Византии) персами мы бежали из монастыря кто куда. Я оказался в Константинополе и увидел корабль в гавани, готовый отплыть в Александрию. Заплатив за проезд, я сел на него, и через несколько дней мы прибыли в Александрию. Там я встретил монахов с Нитрийской горы и присоединился к ним. Когда мы прибыли на гору, я поселился у одного старца. У него я провел год и три месяца, а затем отправился к настоятелю этого горного монастыря и сказал ему:
   - Сотвори милость, авва, дай мне келью, чтобы я безмолвствовал. Я не могу больше жить у этого старца, ведь он не соблюдает ни монашеской, ни мирской устав и заставляет меня поститься по воскресеньям, по праздникам и даже от Пасхи до Пятидесятницы. А самое тяжелое - запрещает петь каноны и тропари, которые все монахи обычно поют. А во дни Святой Четыредесятницы он не дает, кроме субботнего и воскресного дня, ни хлеба, ни вина, ни масла. Мы пробавляемся только овощами и то едим через день.
   Старец, монастырский игумен, ответил мне:
   - Возвращайся, брат, и живи у своего старца, если хочешь спастись. Кто стремится к спасению, не должен ни в праздники, ни в воскресные дни оставлять славословие Богу. А только пост и бдение могут научить нас славословить Бога.
   Как рыба не будет жить, если ее вынуть из воды, так и монах не сможет вообще жить и поступать по воле Божией без постоянной молитвы, поста и бдения. Есть пищу через день могут только отшельники. Также и питаться одними овощами и отказываться от хлеба не полезно и не похвально. Это признак тщеславия. Сорок дней воздерживаться, то есть только в Святую Четыредесятницу, а затем на пятьдесят дней забывать
   О всяком посте и спокойно почивать, пусть так действуют миряне и богачи, а не монахи. А петь тропари и каноны и распевать гласы подобает только священникам и прочим людям в миру. Обычно там народ и собирается в церквях, чтобы послушать пение.
   А монахи далеки от всех мирских смятений, - продолжал игумен. - Поэтому пение им не только неполезно, но часто бывает и вредно. Как рыбак ловит рыбу на крючок и червяка, так и дьявол таким пением тропарей уловляет монахов к тщеславию, человекоугодничеству и сладострастию - так недолго и монаху впасть в пропасть блуда. Монах, который искренне хочет спастись, пусть держится подальше от пения.

   2. Из святого Ефрема Сирина

   Праздник монаха - соблюдение заповедей Христовых, а его утешение в том, чтобы не творить зло. Радость монаха - переселение из мира ко Господу, а похвала его - страх Господень.

    Оглавление   
Глава 20: О том, что тайноядение – ужасное зло, даже одно оно может погубить монаха


   1. Из Григория Двоеслова

   Как-то одна монахиня из монастыря, в котором настоятелем был Великий Экитий, зашла в сад. Увидев салат, она с жадностью начала его есть, забыв осенить его крестным знамением. Вдруг схватила ее нечистая сила и повергла на землю. Когда сестры увидели ее в страшных мучениях, тотчас позвали отца Экития, чтоб он поспешил исцелить несчастную своей молитвой.
   Только настоятель вошел в сад, как нечистый, повергший инокиню, закричал ее устами, как бы оправдываясь:
   - Что я сделал, что я сделал? Я сидел на листе салата, а она пришла и проглотила меня.
   Божий человек с великим гневом повелел бесу выйти из монахини и никогда больше не прикасаться к рабе всемогущего Бога. Дух тотчас вышел и после не смел даже приблизиться к ней.

   2. Из того же автора

   Пресвитер Афанасий рассказал мне, что в Иконии, откуда он сюда и прибыл, есть монастырь, называемый монастырем Галатов. Там братия почитала оного монаха больше всех остальных. С виду он был доброго нрава и вел себя благочестиво во всем. Однако на самом деле жил вовсе не так, как казалось. Пред братией он постился, но имел обыкновение есть тайно.
   Как-то он заболел и был уже близок к смерти. Чувствуя приближение конца, умирающий созвал всю монастырскую братию. Монахи надеялись услышать последние великие и утешительные слова от такого, по их мнению, великого мужа. Но в смущении и трепете больной сознался, какому врагу он был предан до смерти. Несчастный сказал:
   - Когда вы думали, что я пощусь вместе с вами, я тайно ел. И теперь отдан на съедение дракону - он хвостом опутал мои ноги, а голову всунул мне в уста, тайно вкушавшие пищу, и сосет из меня душу.
   С этими словами он умер. Дракон, которого он видел, не дал ему освободиться от него покаянием.
   Очевидно, видение дано было для пользы слушателей, чтобы показать, что он не избежал врага, которому он предал самого себя.

    Оглавление   
Глава 21: О том, что монах должен есть раз в день после девятого часа, если хочет сохранить строгость подвига, как и поступали все отцы, не только исихасты, но и большинство братьев в киновиях


   1. Из жития преподобного Харитона Исповедника

   Великий Харитон поселился в бывшей разбойничьей пещере и достиг высочайшего подвига. Вокруг него стали собираться ученики. Так как народ стекался к нему отовсюду, как полноводная река, то вся пустыня вокруг стала казаться городом по числу пришедших людей. Блаженный Харитон, видя, что происходящая от этого суета грозит лишить его любимого безмолвия, а также бегая от человеческой славы (он знал, что она надолго расстраивает душевный мир), перед своим уходом призвал к себе всех учеников и дал им правила монашеской жизни. Он отвел время для вкушения пищи: в конце дня и сказал, что нужно есть не досыта, но только чтобы успокоить желудок. Есть нужно хлеб, который можно солить, чтобы сделать его более приятным. А пить надо воду и то в меру и осторожно, ненавидеть безделье, лежащее в основе множества зол и давать работу рукам, как если бы они извлекали звуки священных Псалмов.

   2. Из Отечника

   Однажды авва Антоний пошел к авве Аммуну на Нитрийскую гору. А когда они встретились, авва Аммун спросил:
   - Так как по твоим молитвам здесь собралось много братьев, и некоторые из них хотят воздвигнуть кельи на отдалении, чтобы жить в безмолвии, на какое расстояние повелишь им отстоять от старых?
   Авва Антоний ответил:
   - Мы будем вкушать в девятый час и когда встанем из-за трапезы, отправимся в пустыню и найдем подходящее место для новых келий.
   Они шли по пустыне до заката, и тогда авва Антоний сказал авве Аммуну:
   - Сотворим молитву и поставим крест на этом месте, чтобы тут строили кельи, кто пожелает, и если те будут ходить сюда в гости, а эти - туда, то они не смогут отвлечь друг друга от подвига безмолвия за такую короткую встречу.

   3. Из истории боголюбцев

   Великий Юлиан долго прожил в нерукотворной пещере. В ней он показал крайнюю степень подвига. Он питался только одним грубым хлебом или отрубями, приправляя их солью, сладчайшим питьем для него была текущая из горных источников вода, а усладой и пышным блистательным пиром - непрестанная беседа с Богом. Так он жил в пещере, и к нему стали приходить многие люди, услышавшие о его любомудрии. Одни шли из ближних селений, другие издалека: все хотели побеседовать с ним и поселиться рядом, чтобы многому от него научиться. Сначала преподобный отказывался встречаться с ними. А затем, будучи извещен, что люди подвигнуты Богом идти к нему, стал охотно принимать их. Вскоре число пришедших уже превысило сотню, и все они жили в пещере, питались точно так же, как и наставник, услащая солью сухой хлеб.
   Он учил их ночью всем вместе внутри пещеры петь псалмы, а с наступлением зари выходить подвое из пещеры. Один должен преклонить колени и принести Владыке должное поклонение, а другой стоя пропеть пятнадцать Давидовых псалмов. Затем они менялись: первый стоял и пел, а второй припадал к земле в земном поклоне. Это они делали от зари до сумерек. Незадолго до захода солнца все сходились вместе и совершали сообща вечерю Владыке, а затем, сев в пещере, друг против друга, вкушали простую пищу.

   4. Из аввы Исаии

   Безмолвствуй в своей келье, заучи свой устав питания, подавай телу необходимое, чтобы ты смог выдержать все служения и не захотел выходить наружу. Ешь один раз в день и давай все потребное своему телу. Вставай из-за трапезы с легким желанием есть.

   5. Из Григория Двоеслова

   В монастыре преподобного отца Венедикта было предание, им установленное, что если братья отправляются на служение, они не должны вкушать ни пищи, ни питья, пока не вернутся в монастырь. Это правило соблюдали все в монастыре.
   Однажды преподобный отправил нескольких братьев на служение. Они прошли большое расстояние, уже настал вечер, но в монастырь они не успевали. Так как час был уже поздний, они разместились в келье, где прежде жила чтимая инокиня, и вкусили пищу. Кто-то из них послал к отцу монастыря просить по обычаю благословения на вкушение пищи. qh пришел ночью, и великий святой сразу его спросил:
   - Где вы вкушали пищу?
   - Мы не вкушали пищи, отче, - был ответ.
   - Зачем ты лжешь? - сказал святой. - Вы в келье девы остановились и вкусили пищи. Думаешь, я не знаю, сколько чаш вы выпили?
   Обличенный монах пал к ногам святого и попросил прощения.
   Сострадательнейший отец Венедикт отпустил ему грех. Всех остальных, вернувшихся под утро, он подобным образом обличил, поделом бичуя их словесно. Им тоже пришлось признаться, что они согрешили, и, пав на землю, просить прощения. Святой даровал им прощение за их грех, взяв с них заверение, что впредь они не будут преступать данную им заповедь до последнего издыхания.

    Оглавление   
Глава 22: О том, что есть нужно не для удовольствия, но по необходимости, и о там, что, если человек ест не для удовольствия, то даже приятные яства не причинят ему духовного вреда


   А. Из жития святого Саввы

   Преподобный Савва в молодости жил в монастыре, называемом Флавианы в Каппадокии, в двадцати стадиях от его родной деревни Муталаски. Он совершал подвиг и всячески ограничивал себя, особенно в том, что касается наслаждения гортани и удовлетворения чрева.
   Однажды он работал в монастырском саду. Яблоки, свисавшие с веток, манили его: их так хотелось съесть, не дожидаясь положенного часа. Вид яблок поразил его (а они были прекрасны на вид), ибо он был человеком, и его пленяли человеческие вожделения. Он настолько поддался искушению, что уже взял яблоко в руку. Но тут он осознал все коварство лукавого, что обычно тот толкает человека на воровство, употребляя удовольствие как приманку. А за плодом прячется змея. Наслаждение пищей изгнало праотцев из рая, ввергнув их во множество бед.
   Так верно рассудив, он бросил яблоко на землю и растоптал его ногами. Вместе с яблоком он растоптал и вожделение, глумясь ногами над тем, что победило его взор. Впредь он взял себе за правило: никогда больше в жизни не есть яблок и не услаждать чрево.

   2. Из жития святой Синклитикии

   Святая Синклитикия так любила пост, что никогда не хотела с ним разлучаться даже на краткое время. Она считала пост оградой и основанием всех прочих добродетелей. Когда ей приходилось есть не так, как она привыкла, то испытывала состояния, противоположные своим сотрапезникам. Она бледнела и чувствовала тяжесть во всем теле. Ведь если изменяется характер движения, то другим становится и его результат. И если переменить начальный принцип, изменится и то, что от него зависит. Для тех, кто наслаждается едой, тяжесть в теле приятна. А те, кто едят без удовольствия и устремления, претерпевают противоположное. Они ходят осунувшиеся, бледные, ослабевшие и у них вид, как у больных.

   3. Из Отечника

   Рассказывали об одном старце из Фиваиды Антиане, что он в юности прошел через множество ступеней монашеской жизни и к старости ослаб и ослеп. По немощи он не мог есть сам. Братья приносили ему немало гостинцев и влагали ему в уста. Спросили о нем известного авву Эоса, не вредит ли духовной жизни старца Антиана множество гостинцев. Старец Эос ответил:
   - Скажу вам, что, если сердце его желает вкусить гостинец и с наслаждением снисходит к этому помыслу, то даже если он съест всего лишь один финик, Бог вычтет это из его заслуг. Но если сердце не снисходит к наслаждению, а без всякого желания принимает гостинец, Бог сохраняет духовный труд его в целости, ибо старец принуждается вкусить гостинец вопреки своему желанию, а братья получают награду за свое милосердие.
   2. Несколько отцов обратились к авве Мегефию с вопросом:
   - Что делать с остатками вчерашней пищи, велишь ли ты братьям доедать ее?
   - Если она испортилась, - ответил старец, - нехорошо принуждать братьев есть ее: они ведь заболеют. Нужно ее выбросить. А если она хорошая, но вы ей побрезгуете и сварите другую, это будет зло.
   3. Кто-то из отцов сказал: «Глаза свиньи от природы так устроены, что всегда направлены к земле и не могут смотреть на небо. Так и душа которая утопает в наслаждениях: если она хоть раз свалилась в канаву сладострастия, то уже не может думать ни о чем высоком».

   4. Из аввы Исаии

   Если твое чрево одолевают вожделения изысканных блюд, представь себе, что они протухли, и успокоишься.

   5. Из аввы Марка

   Кто удовлетворяет телесные потребности больше необходимого, тот берет в сто раз больше тягот на себя. Верующий в жизнь будущего века без всяких условий отказывается от здешних удовольствий. А тот, кто не верит в это, наслаждается и боли не чувствует. Не говори мне, что ты, мол, нищий, и у тебя все равно нет средств наслаждаться. Человек может в одних своих помыслах превратиться в жалкого сладострастника.

   6. Из святого Диадоха

   Все искусно приготовленные напитки, которые их изобретатели называют аперитивами, нужны для того, чтобы желудок захотел вместить в себя побольше еды. Их не нужно пить тем, кто хочет обуздать непокорное чрево. Не только их состав наносит вред телу подвижника, но и само безумие этой смеси наносит удар по богобоязненной совести. В них сама природа вина, когда к ней примешаны разные сладости, лишается стойкости и становится как бы женственной.
   Господь наш Иисус Христос, наставник нашего священного жительства, испил уксус в час Страстей, поданный исполнителями дьявольского повеления, думаю, для того, чтобы предначертать ясным образом, с каким настроем мы должны совершать наш священный подвиг. Подвижники не могут воевать с грехом, услаждаясь яствами и напитками. Они должны переносить горечь битвы стойко. Пусть губка поругания наполнится иссопом, чтобы образ нашего телесного утешения во всем сравнялся с Крестным прообразом. Всякая битва груба и горька, а очищение требуется для совершенства.

   7. Из святого Максима Исповедника

   Как за днями следуют ночи, а за летом - зима, так и за наслаждением - боль и скорбь: в этом веке или в будущем.

   8. Из Отечника

   Старец сказал: «Дьявол всегда нападает на монаха там, где он допустил слабость. Как сказал кто-то из святых, привычка, окрепшая со временем, приобретает силу природы, особенно в людях нерадивых. Если ты вожделеешь какого-то яства, никогда не бери его, особенно когда ты здоров. Благодари всякий час Бога за ту пишу, которую Он посылает тебе».
   2. Некоторые отцы спрашивали авву Макария Египетского:
   - Как получается, что, когда ты ешь и когда постишься, тело твое одинаково сухо?
   Старец ответил:
   - Если ворошить палкой горячие угли, от палки ничего не останется. Точно так же, если человек очистит свой ум страхом Божиим, этот страх уничтожит и его тело.
   3. Брат спросил авву Исидора, пресвитера Скитского:
   - Почему бесы так боятся тебя?
   Старец ответил:
   - С тех пор, как я стал монахом, упражняюсь в том, чтобы гнев даже до гортани моей не доходил.
   Гневом, думаю, он назвал наслаждение, потому что оно вызывает гнев Божий и доставляет всяческие тяготы.
   4. Он же сказал, что за сорок лет уже привык, что грех в себе чувствует, но при этом никогда не склоняется ни к вожделению, ни ко гневу.
   5. Как-то авве Макарию принесли грозди винограда, и ему хотелось съесть их, но, повинуясь обету воздержания, он послал их одному изможденному брату, который любил виноград. Тот принял виноград и обрадовался, но так как он воздерживался и скрывал свое воздержание, то отослал грозди другому брату и сказал, что ему не хочется винограда. Этот брат принял подарок и, хотя ему тоже очень хотелось винограда, поступил так же, как и другие братья.
   Так грозди обошли многих братьев, и никто не стал их есть. Последний брат, до которого они дошли, как и все остальные, не прикоснулся к ним, но отослал их авве Макарию как самый большой подарок. Когда Макарий узнал эти грозди, понял, как все было, удивился и возблагодарил Бога за такое великое воздержание монахов.
   6. Авва Пиор, когда ему приходилось есть, то начинал ходить и есть на ходу. Когда его кто-нибудь спрашивал:
   - Почему ты так ешь?
   - Я хочу, - отвечал он, - чтобы еда была моим не главным, но только побочным занятием.
   Другому брату, который об этом же спросил, авва сказал:
   - Я поступаю так, чтобы моя душа не чувствовала телесное наслаждение даже во время еды.
   7. Брат спросил авву Сисоя из Петры об образе жизни монаха, и старец сказал ему: «Даниил сказал: вкусного хлеба я не ел» (Дан 10, 3).
   8. Об одном старце рассказывали, что ему захотелось съесть инжир. Он взял плод, но чтобы желание не победило, держал его перед глазами и мучил сам себя за то, что чуть не поддался вожделению.

    Оглавление   
Глава 23: Как и с какой целью должен монах сидеть на трапезе, какую еду брать и каких правил придерживаться после трапезы


   1. Из Отечника

   Кто-то из отцов сказал, что монахи должны больше всего почитать три обряда, и их нужно совершать со страхом и духовной радостью: это причащение святых Тайн, братская трапеза и омовение братьям ног.
   Он рассказал такой случай: «Был один великий старец, наделенный даром прозорливости. Как-то он сидел вместе со всеми братьями за трапезой и стал духовно внимать происходящему вокруг и увидел духовными очами, что одни едят мед, другие хлеб, а третьи навоз и удивился этому. Он помолился Богу: «Господи, открой мне это таинство, почему всем на трапезе предложена одна и та же снедь, но когда братья едят, она, думается, изменяется: одни едят мед, другие хлеб, а третьи навоз?»
   Был ему голос свыше, сказавший: «Те, кто едят мед, сидят за трапезой со страхом и трепетом и духовной радостью и непрестанно молятся, И вот их молитва, как фимиам, восходит к Богу, потому они едят мед. А те, кто едят хлеб, благодарят Бога за приобщение Его дарам. А те, кто едят навоз, жалуются и говорят: «Вот это хорошее, а вот это гнилое». Не следует так рассуждать, но, напротив, славословить Бога и возносить Ему гимны, дабы исполнилось сказанное: Едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию (1 Кор 10, 31).
   3. Один брат спросил старца:
   - Вот, я вместе с братьями пришел к кому-нибудь в гости, нам принесли еды и питья. Часто братья или по воздержанию, или потому что уже только что поели, не хотят есть, а я голоден. Что мне делать?
   Старец ответил:
   - Если ты голоден, то посмотри на сидящих, сколько их и, отсчитав свою часть, съешь ее. В этом тебе никто не воспрепятствует, ибо ты съел столько, сколько тебе полагалось. А если ты дашь слабину и съешь больше, сам будешь отвечать за свое поражение.

   2. Из аввы Исаии

   Брат, когда ты ешь на трапезе вместе с братьями, если ты младше их, не говори себе: «Какая хорошая трапеза», но вспомни о своих грехах, чтобы не есть с удовольствием. Протягивай свою руку, только если тебе предлагают еду. Если что- то стоит напротив другого сотрапезника, не протягивай руку. Пусть твоя одежда закрывает тебе ноги, а колени твои будут сведены вместе. Когда ты ешь, не поднимай глаз на соседа, не смотри по сторонам и не говори ни слова без великой необходимости. Не протягивай руки к тому, что тебе нужно, не сказав прежде «Благословите!» Когда пьешь воду, не нужно пить залпом, как делают мирские люди. Когда трапеза закончится и братья начнут выходить из-за стола, выходи и ты, ни с кем не садись беседовать, даже о слове Божием, но иди в келью и оплакивай свои грехи.
   Если ты зашел к брату в монастырь, то все приятные яства, которые там будут, да не станут насыщением твоим устам. Когда ты сидишь вместе с братьями, если у тебя запершит в горле, не откашливайся, но встань, отвернись и тогда только прочищай горло. Не потягивайся, когда на тебя смотрят. Если нападет на тебя зевота, не открывай рот, и желание зевать исчезнет. Никогда громко не смейся, это признак отсутствия страха Божия.
   Если вы едите что-то на трапезе, а кто-то этой еды не хочет, он не должен говорить: «Я не могу этого есть», но принуждать себя до смерти, и Бог тебе подаст покой. Если брат что-то приготовил на огне неудачно, не говори: «Ты не умеешь готовить». Такие слова - смерть твоей душе. Сам себя испытай: ведь если бы ты это услышал, то наверняка огорчился бы, и обретешь покой.

   3. Их святого Диадоха

   Нужно есть и пить все, что тебе приготовили и поставили, и воздать благодарность Богу. Это вовсе не противоречит правилу духовного ведения, ибо все «хорошо весьма». А с удовольствием отказываться от приятных яств - это и весьма рассудительно и исполнено духовного ведения. Ведь мы не могли бы с удовольствием презреть то, что доставляет удовольствия, если бы не вкусили сладости Божией во всяком своем чувстве и извещении.

   4. Из аввы Кассиана

   В восточных общежительных монастырях во время трапезы совершается чтение. Это, насколько мы знаем, пришло не из Египетского, но из Каппадокийского устава. Каппадокийцы совершают чтение не столько ради духовного упражнения слушателей, сколько ради безмолвия: чтобы во время трапезы не велось бесед. У египтян, особенно у тавеннцев, такое молчание хранят все сидящие за трапезой, - а их огромное число сошедшихся вместе в урочный час, и такого молчания, пожалуй, нигде даже представить нельзя. Никто в присутствии председателя трапезы не смеет даже икнуть, а если кому-то что-то нужно, он указывает на это стуком, а не голосом. Куколи они надвигают прямо на глаза, чтобы не блуждать взглядом и не рассматривать друг друга с любопытством, а внимать только трапезе и воздавать благодарение Богу, подающему людям питание. Тавеннцы тщательно следят, чтобы никто ничего не вкушал вне трапезы.

   5. Из Отечника

   Отцы рассказывали: однажды, когда братья ели на трапезе любви, один из них рассмеялся прямо за столом. Увидев это, авва Иоанн заплакал, сказав сквозь слезы: «Что же у брата сего в сердце, если он рассмеялся? Ведь он должен скорее плакать, ибо вкушает саму любовь!»
   2. Один старец заболел, и так как он много дней не мог ничего есть, ученик попросил разрешения приготовить ему немного похлебки. Приготовив ее, принес старцу. На кухне висел сосуд, в котором было немного меда, а рядом другой сосуд, в котором было немного льняного масла, но масло это уже испортилось, долго оставаясь без употребления, и годилось теперь разве что для светильника. По ошибке брат положил это масло вместо меда в пищу старцу. Старец съел похлебку, не произнеся ни слова.
   Ученик принес такую еду и в другой раз, и старцу пришлось съесть и ее. И в третий раз ученик подал старцу то же самое, но старец отказался. Он сказал:
   - Я и вправду не в силах есть это, чадо.
   А ученик, воодушевляя его, сказал:
   - Это хорошая еда, отче, давай и я поем с тобой.
   Едва пригубив кушанье, ученик понял, что наделал. Тогда, пав на землю, он стал причитать:
   - Горе мне, отче, я тебя убил, а ты меня ввел в грех своим молчанием.
   Старец ответил:
   - Чадо, не печалься. Если бы Бог хотел, чтобы я ел мед, ты бы положил в похлебку мед.
   3. Сказал старец:
   - Когда садишься есть, побеждай беса чревоугодия тем, что откладываешь еду на потом. Потерпи и скажи себе: «Подожди, ты еще не голоден». И ешь медленно и чинно. Чем больше он на тебя наседает, тем меньше и медленнее ешь. Бес к тому и принуждает человека, чтобы он съел все разом.

   6. Из святого Ефрема

   Лучше есть и благодарить Господа, чем не есть и осуждать едящих и благодарящих Господа. Брат, ты сел за стол? Если ты ешь только хлеб, не оговаривай ближнего, а то окажешься мясоедом, потому что ешь ближнего своего этими оговорами. В Писании сказано: Съедающие народ мой, как едят хлеб, и не призывающие Господа (Пс 13, 4). Если не противоречит твоей вере, ешь все, что дают ради Господа. Если предложат вам блюдо, которое ты бы не стал есть, не отвращайся от него, если большинство братьев его едят, и благодари Бога.
   Ты сел за трапезу? Будь к себе внимательным, чтобы не показаться невоспитанным. Монах невоспитан, если берет целые куски, а мелкие оставляет. Не оскорбляй кусочки. Ведь Господь велел своим ученикам собрать остатки, чтобы ничего не пропало. Брат, если тебе придется выпить чашу вина, после благодарственной молитвы скорее иди в свою келью и воздай благодарность Богу, управившему все дела трапезы. Если после трапезы начинать разговоры, от этого могут произойти непредвиденные и плачевные обстоятельства. Опьяневший муж делает и говорит вечером недолжное, в чем утром будет раскаиваться. А если опять выпьет вина, то же самое повторится. Поэтому, если с тобой один раз такое случилось, впредь знай меру. В Писании сказано: Рожденный от Бога хранит себя, и лукавый не прикасается к нему (1 Ин 5,18).
   Чти всех ради Господа, а себе чести не требуй и тогда обретешь благодать от Господа. В Писании сказано: Иже не стыдится лица праведных, не благ: таковый за укрух хлеба продаст мужа (Притч 28, 21). Если сидишь за едой вместе с братьями, протягивай руку к миске, соблюдая очередь. Ведь даже ласточка и воробей рождаются в урочное время - во время жатвы. Протягивая руку, не равняй себя с теми, кто меньше тебя, иначе их оскорбишь. Они один раз протянут руку, а ты протяни дважды, чтобы у каждого была своя мера. Ты, возлюбленный, наверное, не ел весь день, а теперь делаешь вид, что есть не хочешь? Или тебя смущает то, что отец монастыря велел всем ждать и побуждал меньших, чтобы они не начинали есть, но вослед другим братьям протягивали руку к миске.
   Тот, кто молчит за трапезой, подобен человеку, едящему свой хлеб, густо намазанный медом. А кто приумножает слова, введет в смущение даже безмолвника. Ешь сдержанно и пей, не производя шума. Брат, ты съел хлеб и сыт? Воздай славу Богу, насытившему тебя. Если тебе хватило малого, и ты съел меньше, чем обычно, прославь про себя укрепившего тебя Господа, а не говори всем: «Я вот съел только немного хлеба». Если ты такое скажешь или нарочно дашь понять, сколь мало ты съел, потеряешь всякую награду. Ведь ты осудишь тех, кто ест и благодарит Бога, и так загубишь всю свою работу и предашь себя в руки врагов.

    Оглавление   
Глава 24: О еде и питье: как и когда вкушать и воздерживаться


   1. Письмо святого Палладия Лавсу Препозиту

   Ужайся всеми силами своего ума, прошу тебя, раб Божий Лаве. Не связывай своей свободной воли обетом из притворного угождения человекам. Многие от этого пострадали: из-за тщеславного рвения они дали обет не есть то или не пить это и тем самым поработили свою самостоятельность неотменимым обетом. Если ты на горе себе так поступил, то жизнелюбие или уныние, немощь тела или усладительное вожделение заставят тебя позднее познать горечь клятвопреступления. Если ты разумно что-то принимаешь и от чего-то отказываешься, то не согрешишь. Лучше пить вино разумно, чем пить воду до одурения. Взгляни на тех, кто рассудительно и благочестиво пьет вино, а потом на тех, кто неразумно от него отказался.
   Вино пил Иосиф среди египтян, вино пил Господь наш Иисус Христос вместе со Своими учениками, и Его осуждали как чревоугодника и пьяницу. А манихеи и некоторые из языческих мудрецов пили только воду, но, став пленниками своего превозношения, не познали Бога. Материя яства или питья сама по себе не может быть похвальной или предосудительной, но только намерение того, кто во благо или во зло употребляет эту материю.
   О тех, кто принимают что-то материальное или отказываются от него, Господь сказал: По плодам их узнаете их (Мф 7, 16). Эти плоды назвал апостол: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал 5, 22). Тот, кто старается принести эти плоды, всегда умеряет свои желания и никогда не ест, не пьет и не ночует под одной крышей с человеком, известным своей порочностью. Когда он здоров, то избегает жирной пищи, а если болен, немощен, бедствует или ради уничтожения в себе тщеславия вкушает ее умеренно, как лекарство только для исцеления души и тела, воздавая благодарность Богу.

   2. Из Отечника

   Как-то авва Ксанфий из Скита поднимался в Теренуфин. И в одном месте от тяжести подвига он сел отдохнуть, и ему принесли немного вина. Когда люди услышали о его приходе, то привели к нему одержимого. Бес начал поносить старца и говорить с издевкой:
   - Зачем вы привели меня к этому пьянчужке?
   Старец по смиренномудрию не хотел изгонять его, но, чтобы ответить на оскорбление, сказал:
   - Уповаю на Христа, что не успею допить эту чашу, как ты выйдешь.
   Как только старец начал пить, бес закричал:
   - Ты меня сжигаешь.
   И не успел старец допить, как бес вышел из человека по Божией благодати.

   3. Из Антиоха Пандекта

   Если ты воздержан в пище, возьми за правило не отказываться ни от какого яства как от мерзкого и недостойного для тебя. Такое отношение - от бесов и проклято Богом. Мы избегаем плотной пищи не потому, что считаем ее лукавой, да не будет такого, но чтобы утихомирить вспыхивающие в нас плотские страсти тонким и сухим питанием. Если плоть здорова, мы должны смирять ее, как положено. А если она больна, нужно дать немного жирной пищи, чтобы душа помогла ей, отягощенной болезнью, и душа и плоть совершали добрый подвиг вместе.

   4. Из святого Анастасия Синаита

   Вопрос: Если кто клятвенно обязуется совершать какое-нибудь благое дело, например, не вкушать вина определенное время, поститься или делать нечто подобное, а затем по малодушию не сможет выполнить свой обет, что ему делать?
   Ответ: Вообще не нужно клясться в таких вещах. Клятва - шаг ложный и искусительный. Нет нужды в клятве, достаточно доброго произволения. Не нужно клятвенным насилием над собой порабощать свободу своего произволения и не нужно отвергать что-либо сотворенное Богом как вредное, но всегда руководствоваться различением. Так и блаженные отцы наши, составившие для нас священные молитвы, создали и на этот случай молитву, которую иерей читает и разрешает человека. В Писании сказано истинным священникам: Что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах (Мф 16, 19). Но тот, кто сам разрешил обет, преступив его, должен исповедаться Богу, осудив свое легкомыслие и малодушие. Если человек, присягнувший смертному царю, не смеет до своей кончины нарушить присягу, то насколько больше будет наказан тот, кто поклялся бессмертному Царю небесному и не исполнил свое клятвенное обещание? Но покаяние сильнее клятвы.

   5. Из святого Диадоха

   Подвижники должны ненавидеть всякие неразумные желания, пока эта ненависть не войдет в привычку. А отказываться от вещей нужно только так, чтобы это не переросло в омерзение. Такое отношение - от бесов и проклято Богом. Мы избегаем пищи не как порочной, да не будет такого, но только, чтобы, отвлекшись от обилия ненужных яств, истязать плоть там, где она разгорячается, и привести ее к соразмерности. Кроме того, отказавшись от лишнего, мы можем раздать сбереженные деньги нищим. Это признак искренней любви.

   6. Из Отечника

   Однажды несколько отцов спустились с гор в Александрию, в ответ на призыв блаженного архиепископа Феофила (Патриарха Александрийского) совершить молитву перед низвержением идолов. Когда они обедали у него, им подали телятину, и они ели ее, не отличив на вкус, что это мясо. Архиепископ, взяв кусок, протянул его рядом возлежавшему старцу со словами:
   - Вот какой хороший кусок, угощайся, авва.
   Старцы, услышав, что речь идет о жареном мясе, ответили архиепископу:
   - Мы до сих пор ели только овощи. Если это мясо, то мы его не едим.
   И больше никто не прикоснулся к мясу.

    Оглавление   
Глава 25: Что такое блудная брань и как с ней бороться


   1. Из Палладия

   Некогда блаженному диакону Евагрию так досаждал бес блуда, как он сам нам рассказывал, что каждую ночь зимой он нагим залезал в колодец, чтобы ночной стужей усмирять свою плоть.

   2. Его же

   А вот что рассказывали о блаженном Аммонии, ученике преподобного Памво. Он никогда не щадил свое тело, когда оно бессмысленно восставало против него плотским вожделением. Раскалив железо, он жег им свое тело: поэтому всегда ходил в ожогах.

   3. Его же

   Благороднейший епископ Филором, когда еще только отрекся от мира, испытывал сильнейшую блудную брань, как он сам нам рассказывал. Эту мучившую его страсть он решил загасить трудом, как пожар тушат потоком воды. Он стал крайне суров к себе, носил вериги, затворялся в своей келье, не ел никаких яств и белого хлеба, как и всего, приготовленного на огне. Так он терпел восемнадцать лет и, в конце концов, с помощью Божией победил эту страсть.

   4. Из Григория Двоеслова

   Однажды, когда святой Венедикт совершал подвиг безмолвия, приступил к нему искуситель: стала летать пред самым его лицом небольшая черная птица, называемая в народе дроздом, и так близко вертелась перед ним, что можно было достать рукой, если бы святой муж захотел поймать ее; но он сотворил крестное знамение, - и птица улетела. Когда же птица улетела, последовало такое искушение плоти, какого никогда не испытывал святой муж. Вдруг он увидел женщину, которую злой дух привел перед его мысленным взором: при виде ее сердце раба Божия воспылало таким огнем, что пламень страсти едва умещался в сердце, и, соблазняемый страстью, он чуть было не оставил пустыню.
   Но благодать Божия укрепила его. Он обратил взор на себя самого и, увидев благоразумным и мужественным помыслом в себе семя страстей, снял с себя одежду, бросился нагой на сосновые иглы и крапиву, долго лежал в них и встал только тогда, когда покрылось ранами все тело. Глубокими ранами он залечил чувственные порывы, вырвав у сладострастия его оружие. Заставив тело воспалиться снаружи, он истребил то, что горело внутри, и таким образом победил грех, потому что переменил место пламени. Он сам рассказывал ученикам, что с тех пор искушение плоти настолько было укрощено в нем, что больше он не чувствовал в себе ничего подобного.

   5. Из жития святого Павла Фивейского

   Во времена нечестивых императоров Деция и Валериана неверные схватили одного святого и подвергли множеству пыток, среди которых была и такая. Нечестивые видели, что христианин очень юн, благоухает ароматом молодых лет и цветет красотою едва наметившейся зрелости. И эти лукавые гонители, уцепившись за это, решили погубить не только тело, но и душу благородного юноши. Что же они сделали, какую коварнейшую уловку замыслили? Они привели его в тенистый утопающий в цветах сад, там приготовили мягчайшее и приятнейшее для тела ложе и на него положили связанного по рукам и ногам мученика.
   А у них был замысел мерзостный и ненавистный. Они привели в сад некую девицу, видом благообразную, а душой бездарную и распущенную. Она легла рядом с юношей и стала изливать на него свои гнусные ласки. Она щекотала его, обнимала, покрывала поцелуями, дотрагивалась паршивой своей рукой до тайного уда юноши, всячески склоняя его к сладострастию.
   И как же поступила та целомудренная душа? Как он освободил себя от зла, если прогнать мерзавку не мог? Он не замедлил показать, что он ненавидит порок. Одной любви он противопоставил другую любовь: низкой - божественную. Он показал, что чистый и боголюбивый человек не пощадит даже своей плоти ради своего целомудрия. Он откусил себе язык и, вместо поцелуя, выплюнул его в лицо блудницы. Он принял единственное верное решение: погасить страсть страданием, а наслаждение - болью.

   6. Из Отечника

   Кто-то спросил старца:
   - Почему меня искушает блудная страсть?
   - Потому что ты много ешь и спишь, - ответил старец.
   2. Он же сказал: «Природа воздвигает вожделения, но напряженный подвиг гасит их».

   7. Из аввы Марка

   Юноша должен обязать свою молодость слову Божию, как требует Сам Бог. В Писании сказано: Представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу для разумного служения вашего (Рим 12,1). Все всплески плотского вожделения нужно истребить и иссушить малоядением, малопитием и всенощным бдением. Как сказал Пророк: Я стал, как мех в дыму, по уставов Твоих не забыл (Пс 118, 83). Поняв, что он Христов, юноша должен распять плоть со страстьми и похотьми (Гал 5,24). И еще: умертвите земные члены ваши (Кол 3, 5) не только для блудных дел, но и нечистоты, воздвигаемых лукавыми духами во плоти.
   Но не только до такой степени должен вершить борьбу готовящий себе истинный и непорочный венец совершенного девства. Он должен, следуя апостольскому учению, старательно умерщвлять само напоминание о страсти и ее действия. Но даже это еще не говорит о том, что человек, страстно стремящийся к Богу, дал поселиться в своем теле непорочному ангельскому девству. Ведь человек должен молиться об истреблении даже самого воспоминания, любого помысла о вожделении, который входит в ум даже без всякого движения и действия телесной страсти, просто из-за непостоянства ума. Этого можно добиться только благодаря высшей силе, помощи и содействию Духа, если только есть такие люди, которые удостоились столь высокой благодати.
   Поэтому кто предназначает для себя венец чистого и непорочного девства и ради него преисполнен страстной любови к Богу, тот распинает подвижническими трудами свою плоть. Он умерщвляет свои члены напряженным и непоколебимым воздержанием. Он изнуряет внешнего человека, истощает его, будто цепом бьет, так что оставляет одни кости от него, чтобы благодаря вере, подвигам и содействию благодати, внутренний человек обновился, со дня на день преуспевая в благих делах. Он возрастает любовью и надеждой, сияет духовной радостью, вознаграждается миром Христовым, руководим благостью Христовой, просвещен разумом и ведением, осиян премудростью, направляем смирением.
   Когда ум вновь обретет благодаря Духу эти и подобные им добродетели, он распознает в себе начертание боговидного образа, осознает умопостигаемую несказанную красоту Владычнего подобия и воспримет богатство самообучающей и самодействующей премудрости влагаемого в нас закона.

   8. Из святого Максима

   Блудный бес свиреп. Он часто нападает на тех, кто борется со страстями, особенно, если те неразборчиво питаются и встречаются с женщинами. Они забываются, и наслаждение все легче овладевает умом. Затем, когда они возвращаются к подвигу безмолвия, страсть властвует в их памяти, воспламеняя тело и представляя уму различные образы. Страсть призывает такого монаха разрешить себе грех. Если ты не хочешь, чтобы эти образы в тебе задерживались, возьми на себя пост и труд, совершай бдение и доброе безмолвие с продолжительными молитвами. Если бесы гонят из твоего ума целомудрие и окружают его помыслами блуда, со слезами воззови ко Господу: На всяком шагу нашем ныне окружают нас (Пс 16, 11), окружаешь меня радостями избавления (Пс 31, 7).

   9. Из Отечника

   Брат спросил авву Палладия:
   - Отче, скажи мне, что мне делать, ибо три года я уже пощусь через день и не могу освободиться от беса блуда?
   Старец ответил:
   - Чадо, пророк Исайя, когда был послан к потомкам Израиля от Господа, сказал им так: Взывай громко, не удерживайся; возвысь голос твой, подобно трубе:.. «Почему мы постимся, а Ты не видишь?».. Вот, вы поститесь для ссор и распрей и для того, чтобы дерзкою рукою бить других; вы не поститесь в это время так, чтобы голос ваги был услышан на высоте. Таков ли тот пост, который Я избрал, день, в который томит человек душу свою (Ис 58, 1-5). Ты, чадо, как проводишь жизнь, когда постишься?
   - С утра, - ответил ученик, - замачиваю лозу и работаю, повторяя псалмы. Когда я заканчиваю первое лукошко, молюсь и в полдень немного дремлю. И встав, выхожу из кельи, и опять работаю, пока не сделаю три лукошка. Когда смеркается, молюсь и, совершив сто земных поклонов, засыпаю. К чтению монашеского правила я просыпаюсь и на следующий день в девятый час варю себе пищу и ем досыта.
   - Это, чадо, не пост, - сказал старец, - Если ты воздерживаешься от пищи, но злословишь или осуждаешь, или помнишь зло, или принимаешь лукавые помыслы, или в помышлении вожделеешь что-то из этого осуществить, то много полезнее тебе есть пять раз в день, но бояться таких дел, чем не есть, но погрязать в этих лукавствах. Ибо зачем нужно воздерживаться от яств, погрязая при этом во всех прочих желаниях? Разве ты не знаешь, что всякий исполняющий свое желание в помышлении, даже без мирских яств уже насытился и захмелел? Но если хочешь воздерживаться и поститься, чтобы твой пост был принят Богом, то постясь, более всего опасайся всякого лукавого слова, любого оговора, и осуждения, лукавого слушания и очисти свое сердце от всякой скверны плоти и духа и всякого злопамятства и бесстыдного стяжания.
   И в тот день, когда ты постишься, довольствуйся хлебом и водой и овощами и благодари Бога. Сосчитай расходы на завтрак, который бы ты съел в этот день и отдай эти деньги нищему брату, страннику или вдове с сиротой. И получивший милостыню сможет себя прокормить и помолиться за тебя ко Господу. Укрощай свое тело множеством покаянных поклонов и бдений и сокровенным деланием молитвы. Засыпай сидя. Оставь мягкие лукошки и примись за большие короба. Ибо молодость, если не будет укрощена великим трудом и тяготами, постами и бдениями, сном на земле и сухоядением, не обучит себя избегать беса блуда. Поэтому отцы во времена нашей молодости не разрешали нам жить в кельях и в местах безмолвного подвига, но посылали учиться выдержке и терпению в общежительный монастырь и требовали носить не мягкую одежду, а жесткую и колючую и обезопасить себя от помыслов полным подчинением настоятелю. Ибо безделье, легкая жизнь, еда дважды в день и сон дают проникнуть в нас не только бесу блуда, но и бесам уныния, тщеславия и превозношения.
   2. Авва Антоний сказал: «Я считаю, что у тела бывает природное движение, свойственное ему, которое не воздействует на душу человека, если душа сама того не желает. Это единственное, что можно назвать бесстрастным движением в теле. Но существует и другое движение, которое зависит от питания и услаждения тела яствами и напитками. Случающееся от них разгорячение крови возбуждает в теле стремление к действию. Поэтому апостол сказал: И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство (Еф 5, 18). И Господь ученикам заповедовал: Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством (Лк 21,34). Существует и третье движение, которое бывает в подвижниках из-за коварства и зависти бесов. Итак, мы должны знать, что есть три телесных движения. Одно природное, другое из-за неразборчивости в пище, а третье от бесов. Подвижник должен знать это различие и не забывать о причинах каждого из трех движений: тогда он сможет надлежащим и правильным образом совершать подвиг».
   3. Брат спросил авву Пимена:
   - Что мне делать, когда со мной сражается блудное искушение, навлекающее на меня гнев?
   - Об этом, - ответил старец, - и Давид говорил: «Я льва поразил и медведя задушил» (Ср.: 1 Цар 17, 35). Это означает: гнев он отсек, а блуд придавил тяжелыми трудами.
   4. Авва Фока рассказывал, как авва Иаков, поселившись в Скиту, мужественно выдерживал битву с бесом блуда.
   - И когда он был в опасности, то пришел ко мне и рассказал, что происходит с ним: «С понедельника я буду в затворе в такой-то пещере. Прошу тебя ради Господа никому об этом не говорить, даже моему духовному отцу, но только отсчитай сорок дней и когда они пройдут, будь любезен, приди ко мне и принеси святое Причастие. И если найдешь меня умершим, то похорони, а если живым, я смогу причаститься», - и, сказав это, ушел.
   Когда прошло сорок дней, я взял Святое Причастие, обычный белый хлеб, немного вина и отправился к нему. Только я приблизился к пещере, как ощутил сильное зловоние, исходившее от входа, и сказал про себя: «Почил блаженный». Но когда я подошел к нему, то увидел, что он жив. А он, заметив меня, немного пошевелил правой рукой, насколько мог, знаком спрашивая, есть ли у меня святое Причастие. Я ответил: «Есть».
   Затем я постарался раскрыть хоть немного его уста и вложить в них честное Тело и Кровь, измельчив их насколько возможно было. Приняв Святое Причастие, он обрел силы. Через несколько часов, окропив вином кусочки простого хлеба, я дал ему. А вскоре я уже смог дать ему еще хлеба. И так по благодати Божией спустя несколько дней он вернулся со мной в Скит и пошел в свою келью, с помощью Божией освободившись от губительной страсти.
   5. Один брат вел битву с блудным искушением, и была эта битва, как огонь, пылавший в его сердце ночью и днем. Он боролся, чтобы не сочетаться с помыслом. Много времени прошло, прежде чем враг бежал, ничего не добившись, благодаря стойкости подвижника. И тотчас же в его сердце стало светло.
   6. Другой ученик великого старца страдал от блудного искушения. Старец, видя, как он страдает, спросил:
   - Хочешь, я умолю Бога, чтобы Он облегчил твою битву?
   - Нет, авва, - ответил ученик, - ибо хоть я и страдаю, но вижу, какой плод это приносит мне. Поэтому помолись Богу, чтобы Он дал мне терпение выдержать это.
   - Теперь я понял, - сказал старец, - что ты преуспел в духовной жизни и уже превзошел меня.
   7. Старец спросил брата, которого смущало блудное искушение: «Ты хочешь спастись, улегшись на ложе? Иди, трудись, бегай, ищи и найдешь; бодрствуй, стучись и отворят тебе (Ср.: Лк 11, 9-10). Есть в мире те, кто умеет биться врукопашную. Они, получая много ударов, отражают их, укрепляются духом и, наконец, получают победный венец. Часто один получает удары от двух кулачных бойцов сразу, но отражает нападения со всех сторон и побеждает обоих. Посмотри, как они напряжены и как жаждут этой мирской награды! И ты стой непоколебимо и сопротивляйся, и Бог за тебя победит врага».
   8. Брата, подвизавшегося в Скиту, враг постоянно смущал напоминанием об одной очень красивой женщине. По домостроительству Божию, из Египта в Скит пришел другой монах и из разговора с ним брат узнал о смерти жены одного человека. Это и была та женщина, из-за которой страдал подвижник. Услышав о ее смерти, он взял плащ и ночью пошел в Египет. Открыв гробницу, он пропитал плащ жидкостью, сочившейся из ее останков, и вернулся к себе в келью. Как только блудный помысел начинал ему досаждать, он клал рядом с собой плащ и начинал борьбу с наваждением, приговаривая: «Вот твоя страсть, которую ты хотел, она перед тобой, насыщайся ею». И так он мучил себя этим зловонием, пока битва совсем не прекратилась.
   9. Некий человек пришел в Скит, чтобы стать монахом. А с ним был сын, которого только что отняли от груди. Они долго прожили в келье. Когда сын подрос, бесы стали нападать и на подростка. Мальчик сказал отцу:
   - Уйду в мир - я не могу выдержать этой битвы.
   Отец же настойчиво просил его этого не делать.
   - Авва, - умолял юноша, - я не выдерживаю, разреши мне уйти.
   - Послушай меня, чадо, хотя бы один раз, - сказал отец. - Возьми с собой сорок связок сухарей и лозы на сорок дней, иди во внутреннюю пустыню и оставайся там сорок дней, и пусть будет на все воля Господня.
   Сын послушался отца, встал и пошел в пустыню. Там он работал двадцать дней, плел сухую лозу и ел сухой хлеб.
   Так он провел в безмолвии двадцать дней и ночей, и тут он увидел, как бесовское действие движется к нему. Бес предстал перед ним в виде эфиопки, столь зловонной, что невозможно было перенести ее запаха - юноша прогнал ее прочь. А бес сказал ему:
   - Я в сердцах людей кажусь сладостной. Но ради твоего послушания и твоего труда Бог попустил мне не обманывать тебя, а только явить тебе мое зловоние.
   Брат встал и, воздав благодарность Богу, вернулся к своему отцу и сказал:
   - Не хочу идти в мир, отче. Я видел бесовское действие и его зловоние.
   А отец уже был извещен об этом и сказал:
   - Если бы ты пребыл сорок дней, соблюдая мою заповедь во всем, то увидел бы большее.
   10. Другой старец пришел в Скит и привел с собой сына, только что отнятого от груди и не знавшего, что такое женщина. Когда он возмужал, бесы однажды показали ему ночью видения женщин. Он поведал об этом отцу, и тот был изумлен. Как-то раз они вместе пришли в Египет, и сын, увидев женщин, сказал:
   - Авва, это те, что приходили ко мне ночью в Скит.
   - Это монахи из деревень, чадо, - сказал отец. - У них один облик, а у пустынников - другой. И тотчас же отец с сыном вернулись к себе в келью.
   11. Брат спросил старца:
   - Что мне делать, отче, меня убивает скверный помысел?
   - Когда мать собирается отнять младенца от груди, - ответил старец, - то мажет горчицей сосцы, и тот, принимаясь по привычке сосать молоко, от горечи больше не берет грудь. Вот и ты помажь себя горчицей.
   - Что же это за горчица, - спросил брат, - которой я должен намазаться?
   - Это память о смерти и о мучениях будущего века, - был ответ.
   12. Тот же брат спросил другого старца о своем помысле, а старец ответил:
   - С этим помыслом я никогда не сражался.
   Брат смутился и, придя к другому старцу, сказал:
   - Тот старец сказал мне, что никогда не сражался со скверным помыслом, а я был смущен, ибо он говорил, что это превосходит человеческую природу.
   - Это человек Божий, - сказал старец, - и слова его не просты. Иди, покайся перед ним, чтобы он разъяснил тебе смысл своих слов.
   Брат тотчас пошел к старцу и покаялся перед ним, сказав:
   - Прости меня, авва, что я неразумно поступил и ушел без пользы для себя. Прошу тебя, объясни мне, как такое вышло, что никогда ты не сражался с помыслом блуда?
   - С тех пор, как я стал монахом, - ответил старец, - ни разу не насыщался ни хлебом, ни водой, ни сном, и мысль об этих вещах весьма меня занимала, не позволяя чувствовать брань, о которой ты говорил. И брат вышел, получив пользу.
   13. Один брат был сильно искушаем бесом блуда. Четверо бесов, приняв образ прекрасных женщин, двадцать дней боролись с ним, чтобы вовлечь его в постыдное смешение. А он мужественно сражался с ними и не был побежден. Бог, видя его доблестный подвиг, избавил его от разжжения плоти.
   14. Брат спросил старца:
   - Что мне делать, если моя утроба угнетает меня уже много лет, и мне еле удается сдерживать себя, и поэтому тело мое все больше разжигается.
   - Если не вменишь себе в обязанность страх и пост, - сказал старец, - не преуспеешь на пути Божием, - и рассказал притчу: - Был у одного человека осел. И когда человек садился на него, осел шел, сбиваясь с пути то в одну сторону, то в другую. Человек взял палку и ударил осла. Осел сказал:
   - Не бей меня, я теперь буду ходить верным путем.
   Они прошли еще немного. Человек слез с осла и засунул палку в мешок, а осел не знал, что палка все еще у хозяина. Когда осел увидел, что палка ему больше не грозит, то свернул с дороги и стал пастись на молодых посевах. Тогда хозяин подошел и достал из мешка палку. Он бил осла до тех пор, пока тот не пошел верным путем. Так нужно поступать и со своим телом: когда оно упрямится и сходит с пути Божьего, бей его постом, и тело пойдет прямо. Пусть оно всегда прилежит посту, совершаемому со страхом Божиим.

БЕСЕДЫ О БОГОПОЗНАНИИ И САМОПОЗНАНИИ ПО УЧЕНИЮ СВЯТЫХ ОТЦОВ:

1. Записи р. Б. Ники
2. О молитве, молитвенном делании и молитвенном трезвении
3. О празднословии
4. О праздномыслии, или о мечтаниях, блуждании и рассеянии ума
5. О помыслах в форме мысленных разговоров (или внутренних диалогах)
6. Что такое «скорбь» по христианскому учению и почему люди тяжело переносят различные скорбные обстоятельства
7. О понятии «счастье» по христианскому учению
8. О прелести, или действиях бесов против людей
9. Таинственные действия Духа Святого у подвижников, сподобившихся стать причастниками Духа и в отношении всех людей
10. Блудная страсть и половая потребность
11. О брачных половых отношениях и воздержании по учениям святых отцов
12. Пьянство и наркомания как страсти телесного сладострастия
13. Страсть сребролюбия и материальные потребности
14. Страсть гнева
15. О праведных реакциях христианина на различные виды злоречий и злых действий
16. О страсти уныние, как лени и праздности
17. О саможалении по учению св. отцов
18. Учения святых отцов на мнение, что смысл жизни заключается в создании семьи
19. О конфликтах в семьях, происходящих от самолюбия и разных страстей
20. Печаль о смерти ближних
21. Предсмертные состояния праведников и грешников
22. Реакции людей на приближение смерти
23. О возвращении души в тело, или о видениях при клинической смерти по христианскому учению
24. О силе любви по учениям святых отцов (1. О естественной любви и самолюбии)
25. Умственная сила. Познавательные низшие способности, или тема о хранении чувств.
На главную Написать нам письмо В начало страницы





Copyright © 2006-2017 ni-ka.com.ua Created & hosted by Dmitry