Сборник слов и проповедей о Православии с предостережениями от погрешений против него

Скачать Сборник слов и проповедей о Православии с предостережениями от погрешений против него в формате docx

1. Слово на 50-летний юбилей Санкт-Петербургской духовной академии (в чем православие и как блюсти и поддерживать его)

2. При вступлении на Тамбовскую паству (Полное начертание Православной истины и указание уклонений от него)

3. Проповедь перед Моршанскою паствою (Указание, что у нас и исповедание веры, и правила жизни, и благодатное освящение, и пастырское руководство – те же самые, как учреждены Господом чрез Апостолов, и увещание не уклоняться от сего)

4. В неделю святых отцов первого Вселенского собора (Истинное исповедание христианское состоит в том, чтоб исповедать Иисуса Христа Богом вседушно – умом, волею и сердцем, и где нет этого, там арианство)

5. В день Пятидесятницы (В день сошествия Святого Духа человечество впервые по падении дохнуло Духом Святым и дышит им в Церкви Православной дыхание это полно. А у других не полно или совсем отсутствует)

6. Слово пред Липецкою паствою (Общий строй жизни, требуемой Православием как условие спасения)

7. Слово пред Козловскою паствою (Предостережение пред увлечениями новизнами)

8. В день Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова (Богословие святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова – норма православного исповедания)

9. В неделю святых отцов первого Вселенского Собора (покорение ума иго веры – охрана Православия)

10. В неделю 12-ую по Пятидесятнице (О неизменности Православного исповедания)

11. На прощание с Тамбовской паствою (Увещание стоять в Православной истине, несмотря на наплыв ложных воззрений)

12. При вступлении на Владимирскую пасту (Что значит в Православном христианстве – тещи и неподвижну быть)

13. В день тезоименитства наследника цесаревича Николая Александровича (Прочность благоденствия государства не в благонравии только, но и в Православии)

14 . В неделю по Рождестве Христове (В христианстве ничего не следует изменять, подчиняясь духу времени, но должно строго держаться всего, как изначала заповедано, не ища льготностей)

15. В неделю торжества Православия (Основа Православия в единомыслии; начало его – что всегда, всеми и всюду было исповедуемо; крепость и стойкость – в ведении истины)

16. Пред Судогодскою паствою (Раскол – не старина, а новшество)

17. Пред Ландехскою паствою (Предостережение от расколоучителей)

18. Пред Шуйскою паствою (Общие предостережения от соблазнов в деле веры, жизни и благочестия)

19. В неделю 9-ую по Пятидесятнице (истинное ведение христианства почерпается из жизни христианской)

20. В понедельник седмицы 12-ой по пятидесятницы (Вступили в Церковь? Держитесь Церкви; юного спасения нет)

21.  Во вторник седмицы 12-ой по Пятидесятнице (Держитесь Церкви, живите в духе ее – и спасетесь, от льстивых же учителей отвращайте слух)

22. В неделю двенадцатую по Пятидесятнице (Благоденствие от благословения Божия, подаемого за веру и благочестие как неверие и раскол губят веру и благочестие, то от них надо всячески беречься)

23. В понедельник седмицы 13-ой по Пятидесятнице (Раскольники не могут исполнить условий спасения, а то, чем они хотели заменить недостающее, никакой силы и цены не имеет)

24. В неделю 16-ую по Пятидесятнице (Владимир как губернский город должен быть примером для всех в губернии – и в ведении истин христианских, и в доброй жизни христианской, и в благочестии христианском)

25. В неделю 17-ую по Пятидесятнице (Как всякий может уяснить себе догматы символа вера посредством чтения для предотвращения злого влияния  льстивых лжеучителей)

26. В неделю 18-ую по Пятидесятнице (Как неумеющему читать можно успеть в уяснении догматов, внимая в церкви поемому, читаемому и действуемому)

27. В неделю 19-ую по Пятидесятнице (Пример, как из дневных чтений в церкви извлекать себе уроки ведения и жизни христианской)

28. В неделю 21-ую по Пятидесятнице (Другой подобный пример)

29. В неделю 32-ую по Пятидесятнице (Сетование по поводу слухов, будто, живя среди православных, нельзя спастись)

30. В день тезоименитства ее императорского высочества, великой княгини Ольги Николаевны (Святая вера наша, друг-друго-приимательно хранимая, есть слава наша и нашего благоденствия основание)

31. В неделю 20-ую по Пятидесятнице (Наше отношение к слову Божию как несомненно истинному)

32. В неделю 21-ую по Пятидесятнице (Как усвоять Слово Божие)

33. В неделю 24-ую по Пятидесятнице. В день освящения нового семинарского корпуса (начала веры в жизни христианской должно хранить неподвижными)

1. Слово на 50-летний юбилей Санкт-Петербургской духовной академии (в чем православие и как блюсти и поддерживать его)

  «Возвестите трубным гласом во всей зем­ли вашей… И освятите лето, пятьдесятое лето» (Лев.25,9-10). Так заповедал Господь чрез Моисея «сыновом Израилевым».

 Ныне совершилось пятидесятилетие сего свя­тилища духовного просвещения. И вот не по шумному гласу трубы, а по влечению духа люб­ви и признательности собрались мы ныне сюда все, чтоб освятить день сей благодарственным Господу Богу молением и изъявлением взаим­ного сорадования и соутешения. Так — благо­дарение Господу, вложившему мысль и благо­словившему труды — учредить и воздвигнуть сие заведение — и хранящему его доселе во благо нам! Благодарение и всем избранным орудиям Его благого о нас попечения: благодарение в Бозе почившим государям императорам — Алексан­дру Благословенному и Николаю Первому, с молитвою о упокоении душ их! Благодарение и ныне благополучно царствующему благочес­тивейшему государю императору Александру Николаевичу, изливающему и на нас свои ми­лости! Благодарение Святейшему Правитель­ствующему Синоду, отечески пекущемуся о всем, касающемся нас! Благодарение всем благоде­тельствовавшим и благодетельствующим нам, всем трудившимся и трудящимся ради нас, всем желающим нам добра и сорадующимся ему!

 Все мы глубоко сознаем, как достойно и пра­ведно такое благодарение. Потому излишне бы­ло бы изображать или возбуждать сии чувства. И что можно сказать в сем отношении, чего вся­кий не знал и не чувствовал бы сильнее всякого слова? Но, братие и отцы, не одному сердцу пи­ща — празднество наше. В нем есть и уроки нам. В Ветхом Завете, при узаконении освяще­ния пятидесятого лета, после: «вострубите, ос­вятите» — присовокуплено: «и да отыдет каждый в притяжание свое, и каждый во отечество свое отыдете» (Лев.25,10). То есть там пятидесятое лето было временем уравнения прав собственности и личной свободы, или восстановлением предначертанного и учрежденного прежде порядка, подвергшегося изменениям по каким-либо слу­чайностям,— следовательно, временем суда и расправы: разбирали прошедшее и заготовляли течение дел на будущее. Не то же ли должно сделать и нам? Да! И нам надобно просмотреть свое прошедшее, чтобы видеть, не возмущен ли там каким-нибудь образом предначертанный нам порядок учений, — и обратиться к будуще­му, чтоб заблаговременно приготовиться как должно встретить то, что имеем там встретить. Сделаем же это!

 Обращаясь к прошедшему, обыкновенно спрашивают: «Что сделано?» И, в отношении к учению, какие сделаны новые открытия, новые усовершенствования, новые изменения в направ­лении и прочее? Что мы найдем в своем про­шедшем? Не видим ничего особенного. Все одно и то же, как в начале, так и теперь. Малые из­менения во внешнем, конечно, никто не станет считать чем-нибудь значительным, стоящим за­нять внимание. Что же это? Застой? Да, часто слышится это слово, без разбора обращаемое нам в укор. Единственный, может быть, укор, которым может хвалиться укоряемый! Ибо в учениях человеческих то и слава науке, когда она поновляется от времени до времени и в по­вторяющихся поновлениях представляет дви­жение к лучшему, совершеннейшему, к своему образцовому размеру и развитию. Там такая из­менчивость, может быть, добрый признак, — по крайней мере неизбежный удел. Не то в учении, главным образом преподаваемом здесь и нас ха­рактеризующем. Как учение Божественное, оно должно всегда пребывать единым и неизменным, как неизменен и вечен Сам Бог. И для нас было бы страшным обличением, если бы в своем про­шедшем мы могли указать какие-нибудь измене­ния в учении, хотя бы то под пышным титлом совершенствования и развития; а то, что оно и теперь неизменно таково же, каково было за пять­десят лет, не укора, а одобрения достойно. Ему и должно пребыть таким, каково было не только за эти пятьдесят лет, но и за десятки других пя­тидесятилетий, — до самих Апостолов и Госпо­да нашего Иисуса Христа. Прибавлениями, из­менениями, развитием могут хвалиться другие общества христианские, отпадшие от единения с Истинною Церковию Божиею. Они и отпали по случаю изменений в учении,— и изменчивость стала существенною их чертою. Они и пусть — не к чести своей — хвалятся новизнами! Пусть хвалятся паписты, вымыслившие центр единст­ва и потерявшие истинную точку опоры, — пусть хвалятся и меряют тем свою жизненность, если можно хвалиться излишними наростами или струпами, безобразящими тело, как безобразит его, например, двуглавие, шестиперстие, горбатость! Пусть хвалятся протестанты, непосто­янные, как ветер, и неустойчивые, как волны моря,— со своею ложною и никогда не быва­лою свободою совести и убеждений, в последних выводах своих дошедшие до всебожия и безбо­жия! Так — они пусть хвалятся; нам же да не будет хвалитися, разве ревностию — таковым же и хранить наше учение, каково оно было вна­чале, — в похвалу Церкви Божией в День Хрис­тов, — страшась грозного суда, изреченного Апо­столом: «аще мы, или Ангел с небесе благовестит вам паче» (не сказал: «Противное», но — «паче», то есть что-нибудь еще, кроме благовествованного, что-нибудь более того), еже благовестихом вам, анафема да будет» (Галл.18).

 Более двадцати отрождений дало наше заве­дение в это пятидесятилетие, и благодарение Гос­поду, если и последние у нас таковы же по духу, как и первые, не представляя ни излишеств, ни недостатков, не уклоняясь ни на десно, ни на шуе. Так ли это? Вот мы все здесь — и первые, и последние; все, предстоя Богу в союзе мира, сви­детельствуем, что «вси единем духом напоихомся» (1Кор.12,12), кроме разве тех, «иже от нас изыдоша, но не беша от нас» (1Ин.2,19). Мы, последние, учимся у первых; пер­вые руководят, остерегают, держат нас в долж­ных пределах. Так — единая истина переходит из пятидесятилетия в пятидесятилетие, из рода в род, из века в век. Если же есть сомнение, не вошло ли к нам что новое, не продана ли у нас истина в плен суемудрию,— этой незаконной свободе умствовать, ни с чем не соображаясь и ничем не ограничиваясь, — вот мы все открыты друг другу, все вместе рассудим и возвратим истине свое, «да отидет она в притяжание свое и во отечество свое» (Лев.25.10), ибо все одинаково знаем, что необузданная свобода науки есть плен истины. Свяжем науку, да свободною навсегда пребудет едина истина Божия.

  Обращая свой взор вперед, стараются обык­новенно определить, что еще надлежит сделать, какой изобрать путь, на что обратить внима­ние. Что здесь для нас? Для нас и впереди од­но и то же. Человеческие учения все стремятся к новому, растут, развиваются,— и естествен­но, ибо они не имеют истины, а только ищут ее. И пусть ищут, если только найдут что проч­ное. Для нас и истины, и пути к истине опре­делены однажды навсегда. Мы обладаем исти­ною, и весь труд у нас обращается на усвоение, а не на открытие ее. Там стало законом: впе­ред, вперед! А относительно нашего учения свы­ше изречено: «стойте… неподвижны пребывай­те» (1Кор.16,13; Кол.1,23). Если что остается нам, то только «утверждаться» (Ср.:1Кор.16,13) и утверждать других. В этом отношении и нашему учению свойственно движение — рас­ширение, ко не в области истины, а в области обладаемых истиною и покорных ей. Наш долг вся­кому новому поколению среди нас сообщать и внушать истину Божию, народы, не ведающие ее, просвещать проповедию о ней, паче же всего хра­нить неприкосновенною истину Божию в серд­цах всех, находящихся в ограде Церкви Божией. И вот здесь, соответственно времени, могут быть свои особые труды, к которым надобно при­готовлять учащихся и пригласить учившихся.

 Да, братие и отцы, наше дело прозревать и предугадывать ухищрения духа лжи и противо­поставлять его козням сильный и действенный отпор. Со времени явления Господа на земле дух лжи не перестает восставать на истину и враж­дебно покушается подавить ее, видоизменяя спо­собы и приемы и неизменным оставаясь только в коварстве, льсти и лукавстве. После разнообраз­ных ересей он изобрел на Западе центр единст­ва и с помощию его, прямо и косвенно, расплодил там множество зловредных учений, которые сов­сем почти заслонили собою истину, изнемогающую в борьбе с ними, потому что к ней самой приме­шана часть лжи, обессилившая ее. Оттого Евро­па, опередившая нас в некоторых отношениях, сильно страдает лжеверием, неверием и индиф­ферентизмом (равнодушием в вере). А между тем у нас только Евро­па и восхваляется,— и вот целыми кораблями везут к нам оттуда, вместе с добром, и полчища врагов истины (вещи, лица, книги), которым труд­но найти приличное имя, между которыми мож­но, однако ж, различить как бы два неприятель­ских стана: папизм и вольномыслие (как будто противоположности, а между тем это отец и ис­чадие его). Тайными путями входят они в область нашу в надежде на верный успех. Для нас лич­но не страшны, конечно, ни паутинные сети это­го общества отщепенцев-папистов, ни призрачная лесть суемудрия, прикрытая личиною здравоумия и ратующая во имя свободы убеждения; но нам не себя только спасать, а и стадо Христово ограждать должно. А тут домашний враг, состо­ящий в заговоре с врагами внешними и подго­товляющий им дорогу — разъединение паствы с пастырями, не знать (неизвестно) как образовавшееся, но на­чавшее высказываться уже печатно — с одной стороны, и все более и более расширяющееся раз­витие стихий духа мирского, противного духу Христову, — с другой. Все это вы знаете, братие и отцы; верно, болите о том душою и горите готовностию противодействовать врагам. Я только пользуюсь случаем одновременно огласить слух всех, чтобы всех соединить в одну мысль и одну решимость деятельно спасать святую веру и все, что утверждается на вере. По крайней мере, вы видите, что предлежит нам делать впереди, к ка­кой именно борьбе надобно приготовлять уча­щихся и к каким трудам пригласить учившихся.

 Ни для кого не тайна, что наше время есть время какого-то брожения, похожего на разложе­ние (химическое) стихии в вещественном мире. Но как последнее всегда, говорят, сопровожда­ется своего рода соединениями, мало заметными под видимыми нестройными движениями сти­хий, так своего рода соединения духовные дол­жны происходить и ныне среди нас. Только ка­кого они рода?! Господь, пришедши на землю, произвел спасительное разъединение крепкого в единомыслии лукавства мира. Вверженный Им на землю огнь Божественной жизни, отревая (отталкивая, отклоняя) чувственность и самость и привлекая к себе дух человека, из сего совокупления образовал духов­ное Царство Божие, Святую Церковь, хранимую Им доселе и в нас, и среди нас. Что же это дела­ется ныне?! Не огнь ли, из бездны исторгающий­ся, снова распаляет самость и чувственность, чтоб погасить дух, возжженный вначале? Если так, то ведь нам, братие, вверено хранить огнь Божий неугасимым в святилище Божием. Подвигнем же к тому свою ревность!

 Настоящее положение дел не есть неожидан­ность. Его во всей подробности провидел святой апостол Павел и тогда же прописал, в лице апо­стола Тимофея, наставление, как и что должно делать преемникам их в подобных случаях.

 «Сие же веждь, — говорит он святому Тимо­фею, — яко в последния дни настанут времена люта. Будут бо человецы самолюбцы, сребролюбцы, величавы, горди, хулницы, родителем противя­щийся… нелюбовни, непрымырытелны… невоздержницы… предателе… сластолюбцы паче нежели боголюбцы, имущий образ благочестия, силы же его отвергшиися… поныряющии в домы и пленяющии женишца…» Не так ли это теперь? «Всегда учащася и николиже в разум истины прийти могущая. Якоже Ианний и Иамврий противис тася Моисею, тако и сии противляются истине, человецы растленны умом (и) неискусны о вере (Ср.2Тим.1-8). Будет время, егда здраваго ученая не послуша ют, но по своых похотех изберут себе учители, чешеми слухом: и от истины слух отвратят, и к баснем уклонятся» (2Тим.4,3-4).. Не то ли делается ныне?

 Что же делать ревнителю истины в подоб­ных обстоятельствах? Вот что!

 «Ты же трезвися о всем, злопостражди, дело сотвори благовестника, служение твое известно сотвори (2Тим.4.5). Не постыдися страстию Господа нашего Иисуса Христа… но спостражди благовествованию Христову по силе Бога, спасшаго нас и прызвавшаго званием святым… Образ имей здравых словес, их же от мене слышал ecи (Тим.1,8-9,13). Проповедуй слово, настой благовремение и безвременне, обличи, запрети, умоли со всяким долготерпе­нием и учением» (2Тим.4,2).

 Итак, воспроповедуем, братие, в храмах и до­мах, в общих собраниях и частных беседах, устно, письменно, печатно. Да будем трубами, не­престанно гласящими, но внятными. Бросим раз­деление, тайно проходящее в рядах наших; составим братский союз, сосредоточим силы, ус­тремим их все на одно. Истина сама за себя сто­ит; огласим ею слух всех, и она сама привлечет, «ихже предуведе Отец наш Небесный» (Рим.8,29). Только поведем сие дело так, чтоб никто не мог сказать нам по правде: «врачу, изцелися сам» (Лк.4,23).

 Так вот к какому уроку привело нас наше празднество. И естественно. Наше заведение при­готовляет пастырей и наставников для пасты­рей. Следовательно, наше торжество есть тор­жество пастырства не в видимом блеске без силы и не во внешних преимуществах, а во внутрен­ней силе их слова над душами пасомых, когда всякий пастырь может сказать: «Овцы гласа моего слушают», то есть свой ум и волю покоря­ют его слову, свои понятия слагают по его уче­нию, свою жизнь устрояют по его советам и свои сомнения решают его вразумлениями. А всего этого как достигнуть? Не иначе как чрез пропо­ведь слова, ибо у нас одно это орудие.

 Возьмите во внимание еще одно обстоятель­ство. Торжество наше совпало с таким временем, когда овцы гласно начали восставать на пасты­рей. Что же значит наше торжество? Последняя вспышка жизни или краска на лице умершего? Нет, — это призыв к тому, чтобы пастырство дей­ствительно явилось и стало торжествующим, воз­ревновало о сем торжестве, ему свойственном, обнаруживающемся не во внешнем преоблада­нии, а во внутренней власти над душами, — это призыв к усиленной деятельности — стоять не за свои права (пусть возьмут все и оставят одну свободу не стесняясь говорить по-пастырски), а за дело Божие, вверенное нам, — дело хранения и распространения истины Божией на земле си­лою слова, немолчно проповедуемого. Мы — «свет мира» (Мф.5,14): будем светить. Мы — «соль»: да «не обуяем!» (Ср.:Мф.5,13). Аминь.

2. При вступлении на Тамбовскую паству (Полное начертание Православной истины и указание уклонений от него)

 Во имя Бога, в Троице поклоняемого — Отца и Сына и Святаго Духа, привет­ствую вас, Богом мне вверенная паства, апостольским приветствием, в желании благода­ти и мира. «Благодать вам и мир да умножатся» (Ср.:1Пет.1,2), как два источника всякого блага душевного и телесного: да исполняется ум ваш ведением Бога и всякой истины, от Него исходящей, с соответ­ственными тому чувствами и расположениями; сердце ваше да разверзается к братолюбию и всякому благотворению и все начинания ваши да обращаются ко славе Единого Бога… возду­ха благорастворение, земли плодородие и все, ко временному вашему благоденствию потребное, да дарует вам щедродательная милость Божия, аще благоволит.

 О всем сем — непрестанная к Богу грешная молитва моя. Ибо мы уже не чужие друг другу. В час наречения, еще не ведая вас, я уже вступил в общение с вами, дав обет Богу и Святой Церк­ви вам принадлежать заботою, трудами и даже сею жизнию. В равное возмездие сотворили, как полагаю по уверенности в христианской совести вашей, нечто подобное и вы, определив себя на внимание и в нужном случае — на послушание моему немощному слову и делу по вере в люб­ви. А ныне сей взаимный союз, основанный на взаимном самопожертвовании, освящен прино­шением Бескровной Жертвы пожершемуся за нас Господу, от Коего ради сего и да низыдет всякое благословение на наше начавшееся сонребывание. С сей минуты у нас и добро, и зло общи, и это не на время только, но и на вечность, ибо сопребывание сие хотя началось во времени и на время, но запечатлено характером, выходя­щим за пределы времени, потому что, будучи со­пряжено со взаимными обязательствами, свыше определенными, и в День Суда оно послужит в оправдание или осуждение наше. В этом доволь­но, кажется, побуждения к тому, чтоб ходить нам друг пред другом, как пред лицем Бога, со всем вниманием и добросердечием, со взаимными бла-гожеланиями, в молитве друг о друге и во вза­имном друг другу содействии, со страхом и тре­петом свое спасение содевая.

 Думаю, впрочем, что нет нужды раскрывать пред вами взаимные наши обязательные отно­шения. Вы уже не в первый раз вступаете в них, а мне позвольте напомнить о них себе самому про себя. Об одном только считаю нужным пред­ложить вам с некоторою подробностию на пер­вый раз, именно: начертать образ здравого уче­ния христианского, которому надобно внимать, яко светильнику, сияющему во тьме человече­ских мнений и заблуждений, и которому я буду следовать в моем посильном служении слову истины. Выслушайте, что исповедую, чему учить и веры во что искать буду по долгу пастырства, и по сему судите, кто наш и кто чужд нам, с кем общиться и кого убегать должно, чему следовать и чего удаляться надобно. Не новое что и не свое будет предложено, а то, что издревле преда­но нам как святой закон веры и неизменное пра­вило жизни. Так, исповедую, что Бог, Единый по Существу, есть Троичен в Лицах — Отец, Сын и Дух Святый — и что сии Три не имена суть одного и того же Лица и не названия разных действий того же Лица, но Три Ипостаси Едино­го Божества. Так исповедовать заповедала Свя­тая Церковь, так и буду учить и таковой веры буду искать от всех по долгу пастырства.

 Исповедую, что сей Триипостасный Бог всесовершенный, по свободной воле Своей, без всякой внутренней или внешней какой-нибудь необходимости, в шесть дней, единым словом Своим сотворил мир сей, не изливаясь в мир и не сливаясь с ним, а пребывая в Себе целым и неизменным, хотя вездесущ есть и все исполня­ет. Так заповедует исповедовать Святая Церковь, так и учить буду и такой веры по долгу буду искать от всех.

 Исповедую, что Всеблагий Бог, сотворив мир, не оставил его на произвол судьбы и не оковал узами неумолимой какой-то необходимости, как учит неверие и суемудрие, а с тою же свободою и властию, с какою сотворил его, с тою же и пра­вит им и благостынно печется о всякой твари, паче же разумной, все свободно направляя к благим целям Своим, не стесняясь законами ес­тества, которые сами суть не что иное, как выра­жение Его же воли, потому всецело подлежат Его свободному распоряжению и изменению там, где сего требует Его беспредельная премудрость. Так исповедовать заповедует Святая Церковь, так буду учить и такой веры буду искать от всех.

 Исповедую, что мы, будучи сотворены для всегдашнего общения с Богом и неизменного в Нем блаженства, в прародителях наших нару­шением Его заповеди отпали от Него, навлекли на себя праведный гнев Его, и подпали времен­ному наказанию и вечному осуждению, и что по­тому всякое видимое и испытываемое нами зло внутреннее или внешнее не есть естественное наше состояние или следствие нашей ограничен­ности, а есть прямой плод греха, — наказание, только милостию Божиею обращаемое в очис­тительное нам орудие, под условием веры, пока­яния и смиренной покорности воле Божией. Так исповедовать заповедует Святая Церковь, так буду учить и такой веры буду искать от всех.

 Исповедую, что движимый любовию Господь, не терпя, чтоб любимое Его творение — человек погибал в сем бедственном положении, благо­волил низойти на землю, принять на Себя чело­веческое естество, страданием и смертию удов­летворить правде Божией, и, по Воскресении, вознестись на Небо, и, седши одесную Бога и Отца, снова открыть человеку свободный доступ к живому богообщению.

 Исповедую, что все восстановительные Боже­ственные силы, яже к животу и благочестию, положены Господом во Святой Его Церкви, как единственной врачебнице нашей, и действуют в ней Духом Святым чрез Святые Таинства и дру­гие освятительные учреждения над всеми, с от­верстым верою сердцем приступающими к ним, и что другого способа к принятию благодатных сил нет и быть не может, что бы ни замышляли и как бы иначе ни мечтали одуховляться некото­рые мечтательные умы.

 Исповедую, что всякому ищущему спасения нужно первее всего покаяться с решимостию не грешить более, хотя бы это стоило жизни; затем приступить к Таинствам для получения благо­дати, в укрепление слабых на добро своих ес­тественных сил, далее идти посильно путем за­поведей Христовых среди всех освятительных учреждений и молитвований Церкви, существен­но необходимых для возгревания в нас духа бла­годати, под влиянием подвигов самоотвержения к умерщвлению страстей, пока, наконец, достиг­нем в светлую область бесстрастия и чистоты, в сию «меру возраста исполнения Христова» (Еф.4,13).

 Исповедую, что начавшие сим путем, вступая в общение с Богом, вступают вместе с тем и в общение с невидимым миром — Ангелами и все­ми святыми, прежде их Богу угодившими, и, при­бегая к их заступлению, получают благовремен­ную от них помощь, — паче же всех от Пречистой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии — всесильной нашей Заступницы и Ходатаицы.

 Исповедую, что за грех первородный душа разлучится с телом действием смерти и пребу­дет в сем разделении до Будущего воскресения и Суда, — или питаясь надеждою вечного бла­женства, если следовала во всем воле Божией, или томясь страхом вечных мук, если противи­лась заповедям Господним.

 Все сие исповедую всею душою, всем серд­цем и всем помышлением моим, потому что так исповедовать заповедует Святая Церковь. Так и учить буду и такой веры буду искать от всех.

 И вот я намеренно очертил вам все наше ис­поведание, чтобы возобновить в мысли вашей светлый лик веры нашей,— указал путь, ко­торым заповедано нам идти, и намекнул на те распутия, на которые уклоняются иные по не­достатку учения, другие по учености, худо на­правленной. И да избавит вас Господь от сих уклонений! Все изображенное мною не ново! Держитесь сей старой веры, как держались ее отцы наши и за то оставили нам ясные следы своей богоугодности, от них же есть и так усерд­но чтимый вами и славимый всею православною Россиею Сергий Радонежский, которого ныне па­мять совершается. Бегайте новин в делах веры и благочестия и «блюдитеся от этих лживых пророков, которые приходят… в одеждах овчих, внутрь же суть волци хищницы» (Ср.:Мф.7,15),— проразумевайте ложь, кроющуюся в привлекательных сло­вах льстецов, ищущих растлить вас под видом доброжелательства.

 Я разумею всех неправомыслящих и неправоходящих не по немощи, а по упорству, с желанием привлечь и других на свою сторону, — разумею:

 — не верующих во Святую Троицу и думаю­щих, что Отец, Сын и Святый Дух не суть Лица Единого Божества, а суть имена одного Лица;

 — отвергающих Божественное творчество и Промыслительность и думающих, что мир со всеми в нем тварями самослучайно произошел и правится сам собою;

 — не верующих в падение человека и бед­ственное состояние наше иным образом объяс­няющих;

 — не верующих во Святую Церковь как единую врачебницу, вмещающую в себе все вос­становительные для нас силы, и Святые ее Та­инства и освятительные средства считающих про­стыми обрядами без внутренней силы;

 — мечтающих освятительную силу Божией благодати получить каким-то сокровенным, не­видимым способом, а не тем, какой предлагается Святою Церковью;

 — не признающих нужными подвижничест­ва и всех дел самоотвержения, льстя себя лож­ною надеждою совместить дух Христов с духом мира;

 — чуждающихся общения со святыми и презорливо (надменно, дерзко) отвергающих их ходатайство и заступление, равно как пагубные действия «духов злобы поднебесных» (Ср.:Еф.6,12);

 — не признающих духовности души, ее бес­смертия, будущего воскресения тел наших и веч­ного воздаяния всем нам по делам нашим;

 — явных и тайных нарушителей уставов Свя­той Церкви Божией, не считающих нужным со­блюдать посты, исповедоваться, причащаться, не чтущих святых праздников и дней воскресных или, — вместо должного их чествования, преда­ющихся неразумным увеселениям и забавам;

 — с дерзким самооправданием не хранящих чистоты до брака и верности супружеской по браке, — вымышляя, вместо Богом благословен­ного, иной какой-то способ сожития;

 — вообще всех, увлекающихся и увлекаю­щих неукротимым своеволием в образе мыслей и правилах жизни…

 Видите теперь, кто наш и кто не наш, на чьей стороне истина и где ложь. Уклоняйтесь же от зла и творите благо. Святой апостол и еванге­лист Иоанн Богослов, видя пагубу от появления лживых учителей в стаде Христовом, — с одной стороны, возбуждал бдительность верующих, указывая на сие появление их, с другой — на­учал разузнавать лживость их учения внутрен­ним духовным помазанием. Находясь несколько в подобных обстоятельствах, и мы обращаем к вам слова того же Апостола: «возлюбленные, не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть: яко мнози лжепророцы изыдоша в мир (Ср.:1Ин.4,1). Ныне антихристи мнози быша, кои от нас изыдоша, но не беша от нас» (1Ин.2,18-19). Спросите, как узна­вать их и их учение? По начертанию истины, нами предложенному, или по мудрому правилу, предложенному святым Игнатием Богоносцем: «Держитесь законного пастырства и никогда не отпадете от истины». Ибо пастыри и учители даны Церкви Пастыреначальником и Главою ее Господом — «к совершению святых, в дело служе ния, в созидание Тела Христова… да не быва ем… младенцы, влающеся и скитающеся всяким ветром учения, во лжи человечестей, в коварстве козней льщения» (Ср.:Еф.4,12,14).

 «Бог же Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, да даст вам Духа премудрости и откровения, в познание Его: просвещенна очеса сердца вашего, яко уведети вам, кое есть упование зва­ния Его, и кое богатство славы достояния Его во святых, и кое преспеющее величество силы Его в нас верующих по действу державы крепости Его» (Ср.:Еф.1,17-19). Аминь.

 5 июля 1859 года

3. Проповедь перед Моршанскою паствою (Указание, что у нас и исповедание веры, и правила жизни, и благодатное освящение, и пастырское руководство – те же самые, как учреждены Господом чрез Апостолов, и увещание не уклоняться от сего)

 В первое мое с вами общение не нахожу лучшего слова, с каким бы обратиться к вам, как то, которое всем нам ныне предложено в апостольском чтении от лица свя­того апостола Павла. Немногословен содержа­щийся в нем урок, но многозначителен, и особен­но для всех нас утешителен, удостоверяя нас, что путь, которым идем, и образ жития и действования, коим чаем спастися, суть те самые, кои прописаны и указаны еще Апостолами, сле­довательно, столько же истинны, сколько исти­нен Сам Бог.

 В этом вы сами убедитесь, если вместе со мною проследите содержание нынешнего Апостола (См.: Кол. 3, 12-16).

 Здесь святой апостол Павел, похвалив колоссян за то, что одни из них, оставя иудейские меч­ты, а другие — эллинские заблуждения, сдела­лись христианами, указывает потом, что им, как христианам, надлежит делать, как поступать и как вести себя…

 И именно.

 Первое. Облецытеся,— говорит,— во утро­бы щедрот, благость, смиреномудрие, кротость… долготерпение», прощайте, если кто имеет что на другого, «мир… да водворяется в сердцах ваших… благодарни бывайте… над всеми ж… стяжите любовь, яже есть coyз совершенства» (Ср.:Кол.3,12-15), то есть Апостол указывает свойственные христианам чув­ства и расположения, равно как и соответствен­ные им дела.

 Второе. Далее присовокупляет: «слово Хрис­тово да вселяется в вас богатно» (Кол.3.16). Слово Хрис­тово, то есть учение о Господе нашем Иисусе Христе,— как Он, Един Сый Святой Троицы, пришел на землю, чтоб спасти нас, падших, как воплотился, учил, чудодействовал, страдал… вос­крес, вознесся на Небо, сел одесную Бога Отца и ниспослал Святаго Утешителя Духа на святых Апостолов и ими основал и учредил на земле Святую Церковь, и вообще — слово Христово есть все учение христианское. «Да вселяется в вас богатно», то есть да исполнит ваш ум, чувство, волю, все существо ваше.

 Третье. Наконец, внушает Апостол: «исполняйтеся Духом, глаголюще себе во псалмех и пениих и песнех духовных, во благодати поюще в серд­цах ваших Господеви» (Ср.Кол.3.16; Еф.5,18-19). Псалмы, пения и песни духовные означают весь чин молитвований и последований церковных: Святые Таинства, по­рядок повседневных служб и все освятительные действия и молитвы, совершаемые в Церкви за­конным священством.

 Сведите все сие воедино — и выйдет, что свя­той апостол Павел как бы так сказал колоссянам: «Вот вы стали христианами, смотрите же, твердо держите учение Христово, или исповедание свя­той веры, и, укрепляясь благодатию Божиею, подаемою в Святых Таинствах и возгреваемою священнодействиями и молитвованиями церков­ными, идите неуклонно путем заповедей Хрис­товых под руководством законных пастырей и учителей».

 Вот чему учил Апостол колоссян!.. Но ведь это то же самое, что и теперь действуется в нас, то же самое, чем и мы чаем спастися. Ибо смот­рите, что мы творим?.. Молимся дома и в хра­мы Божий собираемся для молитвы, освящаем­ся Таинствами и приемлемую в них благодать возгреваем церковными священнодействиями… То есть мы ревнуем о том, чтобы исполниться Духом, «глаголюще себе», по Апостолу, «во псалмех и пениих и песнех духовных».

 Далее — и дома частно, и в храмах торже­ственно изъявляем исповедание святой веры, читая Символ веры, который есть сокращение всего учения христианского; слушаем и читаем слово Божие и отеческие писания, читаем дру­гие душеспасительные книги и сами размышля­ем о истинах спасения… То есть что мы делаем? Заботимся о том, чтоб слово Христово «вселялось в нас богатно».

 Наконец, в жизни посильно печемся о том, чтоб быть кроткими, смиренными, щедрыми, мирными, любовными… Печемся, то есть, испол­нить сердце свое чувствами и расположения­ми христианскими, какие указаны Апостолом и какие пространно излагаются в учении о запо­ведях Десятословия и заповедях Блаженственных.

 Следовательно, тот образ исповедания веры, который мы содержим, тот образ жизни, кото­рым водимся, тот образ освящения, который при­емлем, — вообще путь спасения, коим течем, есть тот самый, который водворен на земле Апосто­лами и от них преемственно дошел до нас и среди нас пребывает без всякого изме­нения — без прибавления и убавления.

 Какое великое утешение! Стало быть, нелож­на надежда спасения, коею питаемся, нелицемер­но дерзновение пред Богом и людьми, коим мы воодушевляемся, необманчиво чувство правоты нашей, коим исполняемся! Воздадим же благо­дарение Господу, так о нас благоволившему, воз­дадим благодарение за то, что мы и рождаемся, и воспитываемся, и состариваемся в недрах Еди­ной Святой Церкви, содержащей полную истину, Им Самим на землю принесенную, без особен­ных с нашей стороны усилий… воздадим благо­дарение и за эту уверенность, что стоим в исти­не, что идем прямым путем, что неложен образ спасения, коего держимся… Ибо, братие, на зем­ле нет утешения более того, какое подает убеж­дение, что Единый Истинный Бог (кроме Кото­рого нет другого бога) есть наш Бог, что Сей Бог благоволит нас считать Своими людьми, Свои­ми сынами и дщерями, и что мы образом своего исповедания, своей жизни и благочестия не ос­корбляем Его, а благоугождаем Ему, не отходим от Него, а более и более приближаемся к Нему.

 Четвертое. Сознавая же все сие, положим себе законом — свято хранить святую веру, нами исповедуемую, содержа неизменными и образ ис­поведания, и образ освящения, и образ жития, нам Церковию предписанный, не поддаваясь тем, кои имели несчастие отпасть от нее, заблудить­ся и закоснеть в сем заблуждении, — тем то есть, у которых не только недостает освятительных Таинств и молитвований, но и самое исповеда­ние веры неистово, как молокане (псевдохристианская секта), и — тем, у которых хотя исповедание веры и не совсем ис­порчено, но которые, не приемля истинного свя­щенства, сами себя лишают Святых Таинств и, следовательно, благодати Божией, коей нельзя получить иначе, как чрез Таинства, каковы рас­кольники. Ибо ни те, ни другие не содержат ис­тинного образа спасения, указанного всем нам Апостолом.

 Пятое. Но оставим их благости Божией, моляся о них, да просветятся умы их, омраченные ложью, и умягчатся сердца их, ожесточенные упорством в заблуждении. Сами о себе паче и паче попечемся, чтоб, и содержа истинный образ спасения, не оказаться нам неспасенными, будем, то есть, свято исполнять все необходимое для спасения. Ибо бывает же, что иной лежит в доб­рой врачебнице и не лишен должного попече­ния, а однако ж, не уврачевывается. Отчего? Оттого, что не все сполна и не все как должно исполняет, что предписывает ему врач. Так мо­жет случиться и с нами, что, принадлежа Истин­ной Божией Церкви, сей единой врачевательнице нашей, не получим исцеления немощей ду­шевных и, следовательно, не спасемся, когда не станем исполнять всего, что предписывается Церковию,— и исполнять так, как предписывается. Что пользы, что иной пред глазами имеет чис­тый колодец, а для утоления жажды берет во­ду из другого мутного и нездорового источни­ка? И нам не будет пользы, если, пребывая во дворе Дома Божия — Святой Церкви, где обиль­ная источается вода спасения, семью потоками изливаясь на всех, мы не будем пользоваться ею, а обратимся к другим колодцам, сокрушен­ным и безводным или содержащим гнилую во­ду. Что же именно сотворим? То, что заповедал Апостол: содержа святое исповедание веры и ук­репляясь благодатию Божиею, подаемою в Та­инствах и возгреваемою священнодействиями и молитвованиями церковными, будем ходить по заповедям Евангелия и уставу Святой Церкви, под руководством законных пастырей и учите­лей — ходить неуклонно, без опущений и при­бавлений, без лености и ложных извинений, в простоте сердца, как пред Господом Сердцевед­цем, все видящим и за все имеющим воздать сторичным  воздаянием.

 Вот о чем судил я напомнить любви вашей и вашему благочестию в первый мой к вам при­ход, — напомнить только, ибо уверен, что все то не иначе издавна содержите все вы и сим обра­зом печетесь посильно жительствовать и спасать души свои; напомнить для того только, чтоб, по Апостолу, сим напоминанием возгреть сердца ваши с неослабною ревностию продолжать со­вершаемое течение, — молясь Щедродавцу Богу, чтоб, начав в вас дело Свое, Он и «совершил е», и представил вас чистыми и неповинными в День Христов во славу всесвятого имени Своего. Аминь.

 1 сентября 1859 года. В г. Моршанске, в соборе

4. В неделю святых отцов первого Вселенского собора (Истинное исповедание христианское состоит в том, чтоб исповедать Иисуса Христа Богом вседушно – умом, волею и сердцем, и где нет этого, там арианство)

 Ныне Святая Церковь воспоминает свя­тых отцов, прославившихся твердостию исповедания веры в Божество Господа нашего Иисуса Христа, защищавших сей догмат и утвердивших его на Первом Вселенском Со­боре. Предлагаются вниманию нашему и чество­ванию святые отцы для того, чтоб их ревностию воодушевить и нас стоять до крови за Божество Господа и Спасителя нашего и с мужеством во­оружаться против всего, что восстает против Него. Как же мы можем выполнить в настоящее время сие внушение матери нашей — Церкви?

 Известно вам, что богохульно проповедовал нечестивый Арий? Он проповедовал, что Спаси­тель наш не есть Истинный Бог, хотя величал Его самыми высокими титлами. Такое учение стремилось уничтожить самое христианство как единственный путь ко спасению. Ибо если Спа­ситель не Бог, то нет нам спасения. Затем и во­плотился Единородный Сын Божий и Бог, что премудрость Божия не находила иного удобней­шего способа к нашему спасению. Мы — едино с человечеством Господа Иисуса Христа; чело­вечество в Господе ипостасно соединено с Боже­ством Его и в Нем с Триединым Богом. Верую­щие становятся едино тело с Господом, и как Господь Един с Богом, в Троице поклоняемым, то и все верующие чрез Него входят в единение или приискреннее1 общение с Триипостасным Богом. В сем состоит вся тайна спасения! «Аз во Отце», — говорит Господь к ученикам, — «и вы во Мне» (Ср.:Ин.14,20). Почему молился ко Отцу: «да вси едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне, и Азе Тебе, да и тии в Нас едино будут» (Ин.17,21).

 Так видите, что, отвергая Божество Господа и Спасителя нашего, Арий покушался уничто­жить самое необходимое звено в цепи воссое­динения нас с Богом, оставляя нас в прежнем мрачном отдалении от Бога, или, что то же, с Еван­гелием в руках он хотел подрывать основания христианства.

 Вот отчего и восстали против него тогда все, повсюду ревновавшие об истинном спасении святые отцы, — все, которые самым делом желали содевать спасение, а не мудрствовать только о нем. Этим они показали и нам пример — тоже своим образом — в наших обстоятельствах вся­чески защищать Божество Господа и Спасителя нашего и вооружаться против всего, что про­тивно ему. Ибо много врагов у Господа, или у спасения нашего, и было, и есть. Арианство гласное давно исчезло; но негласное ходит по миру христианскому и собирает себе жертвы из круга невнимательных к делу спасения, — боль­ше же всего из круга тех, кои слишком много доверяют себе самим. Прошу вникнуть в следу­ющие мысли.

 Исповедающие Божество Господа всем су­ществом своим поклоняются Ему, яко Богу,— поклоняются своим умом, своею волею и своим сердцем, вносят Его в свою внутреннюю храми­ну и посаждают Его, как на Херувимах, на всех силах своего духа, так что сии последние ника­кого движения не имеют иного, как то, которое дает им восседящий на них Господь. В этом су­щество исповедания Господа и Спасителя наше­го Богом, а не в одном устном прочитывании: «верую… И во единаго Господа Иисуса Христа» и так далее. Можно и читая сие, быть внутренно — по настроению своего духа — арианином… Итак, исповедуя Божество Господа, надо иметь Его Богом ума, Богом воли и Богом сердца.

 Ум имеет Богом Господа, когда беспреко­словно приемлет все, принесенное Им на землю и чрез Апостолов проповеданное учение… Если у кого Господь есть Бог для ума, то как может он не только говорить, но и помышлять что про­тивное ясному Его учению? Когда Бог говорит, тварь молчаливо должна принимать слово Его в закон себе. Итак, если кто не принимает чего из учения христианского, или принимает не все, или, принимая что, суемудрствует о том, того ум не признает Христа Богом — недугует ариан­ством. Не то сие значит, чтоб противно было Господу знать и другое что, кроме христианско­го учения, а то, что христианское учение должно стоять во главе и руководить всем. Усвой себе сие учение и с ним иди в область всех других познаний, отвергая все несогласное с ним. Кто действует так, тот истинно поклоняется Господу умом, яко Богу; кто иначе — тот арианствует.

 Воля имеет Господа Богом, когда беспре­кословно подклоняет выю свою под иго спаси­тельных Его заповедей, или когда терпеливо и благонадежно идет путем спасения, который уч­режден Господом и Спасителем, не изобретая в самонадеянности своих самодельных путей. Мы с вами выясняли однажды, в чем состоит сей путь. Повторю вам: прияв Божественные силы в Таинствах и возгревая их чрез все священ­нодействия Церкви, иди, при свете веры, путем заповедей, под руководством пастырей, — и спасешься. Кто смиренно подчиняется сему спаси­тельному игу, — тот поклоняется Спасителю, яко Богу; кто действует иначе, тот арианству ет. Не то сие значит, чтоб только и позволительно было нам, что ходить в показанном чине. Нет. Но на­строй свое внутреннее по показанной программе и потом действуй под ее освящением и под ее руководством во всех кругах, где можешь дей­ствовать: в семействе, в торговле, в воинствовании, в гражданской службе — везде, где хочешь, только не позволяй себе нарушить того чина, ко­торый Господом положен как закон для нас и как условие спасения нашего. У кого есть такое настроение, тот искренно исповедует Спасителя Богом; у кого нет, тот арианствует.

 Сердце имеет Господа Богом, когда, всецело прилепившись к Нему, Им Единым услаждает­ся и кроме Него — только тем, что носит явный отпечаток Его лика, Его свойств, Его благоволе­ния и особенной близости… Вы уже догадывае­тесь, к чему это ведет. Господь обитает в Церк­ви. Церковность есть облачение Его, — есть след вони Его… Сердце, любящее Господа, здесь толь­ко и находит сладость и покой… Услаждается пением только духовным, живописью духовною, действованием духовным, то есть священнодействиями; поэзиею духовною, то есть церковны­ми песнями… Тут — рай того сердца, которое Господа имеет Богом своим. Не то сие значит, чтоб нам непозволительны были никакие удо­вольствия — эстетические или даже телесные… Нет. Непозволительно только отрывать сердце от Господа и прилеплять его к чему-либо кроме Него. Настрой сердце свое так, чтоб оно находи­ло истинное — ублажающее — услаждение толь­ко в вещах Божественных и во всем боголепном учреждении церковном на земле, и потом смот­ри: какие удовольствия укрепляют и возвыша­ют сие услаждение, те принимай и вкушай, а ка­кие ослабляют его и погашают, те отвергай. Кто так действует, тот имеет Господа Богом сердца своего, а кто иначе, тот арианствует.

 Такой урок предлагает нам ныне Святая Цер­ковь. Она внушает нам: «Поклоняйтесь Госпо­ду Иисусу Христу, яко Богу, умом вашим и не понимайте иначе вещей, как так, как Он изобра­зил в Божественном учении Церкви или соглас­но с тем и по руководству того. Поклоняйтесь Ему, яко Богу, волею и не учреждайте себе дру­гого порядка жизни, как тот, который Им учреж­ден — во спасение наше. Поклоняйтесь Ему, яко Богу, сердцем и не находите вкуса ни в чем, кро­ме Него и Божественных вещей, кои суть след Его». Помните, братие, что в христианстве глав­ное не слово звучное и не внешнее дело, а внутреннее настроение. Господь есть Бог для нас, когда Он есть начало для наших познаний Сво­им учением, начало для наших предприятий — Своими заповедями и начало для наших эстети­ческих удовольствий — благообразным устрое­нием Церкви. У кого нет сего, тот арианствует, для того Господь — не Бог. Если не Бог, то и не Спаситель. А кому Иисус Христос не Спаси­тель, тот есть жертва погибели и подлежит осу­дительному определению триста восемнадцати богоносных отцов, бывших на Первом Никейском Соборе, хотя внешне и принадлежит к Церк­ви Божией. Аминь.

 15 мая 1860 года

5. В день Пятидесятницы (В день сошествия Святого Духа человечество впервые по падении дохнуло Духом Святым и дышит им в Церкви Православной дыхание это полно. А у других не полно или совсем отсутствует)

 Какою светлостию окружила Святая Цер­ковь праздник Пятидесятницы! Видим и в песнях, и в образе священнодействий, и в убранстве храмов, домов и даже путей осо­бенные проявления радования. И понятно по­чему. Это все есть плод радости жизни чрез Духа Святаго о Христе Иисусе, Господе нашем.

 И сколько здесь поучительных — высоких символов! Из многих остановлю ваше внимание на одном, именно на том, что ныне все заготов­ляют себе пуки цветов и пахучих трав, которых аромат с усилием вдыхают в то особенно время, когда читаются молитвенные воззвания к Богу, в Троице поклоняемому.

 Что значит это очень простое по виду дей­ствие? Оно выражает, что сошествие Святаго Духа имеет самое близкое сходство с дыханием. И действительно, и первое приятие Святаго Духа, и пребывание Его в Церкви и то, как Он разливается по всему телу Церкви и как каж­дым членом ее приемлется — самым очевидным образом отражается в действии нашего дыха­ния. Вот посмотрите, как это!

 Сошествие Святаго Духа есть первый вздох человечества Божественным Духом. Обратитесь назад и припомните пророчество Иезекииля о поле, полном костей человеческих. Помните, как по слову его совокуплялись кости к костям, как они потом покрывались жилами, плотию и ко­жею, но духа не было еще в них. И сказано было Пpopoку: «прорцы о Духе; и прорекох», — гово­рит, — «и все ожило» (Иез.37,9-10). Сие поле костей есть образ падшего человечества, которое, в отдалении от Бога, не имело в себе жизни и было без Духа, как говорит Апостол. Но милостивый Господь не оставлял его, а приготовлял его к приятию ожив­ления разнообразными промыслительными дей­ствиями. Ко времени явления Христа Спасите­ля оно, можно сказать, совсем было готово приять новую жизнь, походило на труп цельный, в коем кости совокуплены к костям и покрыты жилами, плотию и кожею… только духа не было в нем. И в Евангелии ясно говорится, что время ожив­ления его уже настало. Оставалось немногое: «не у бе Дух Свят (отчего?), яко Иисус не у бе прославлен» (Ср.:Ин.7,39). Но вот Господь воскрес, вознесся во славе на Небеса… Божественный Дух сошел, и человечество ожило, дохнув Божественным Духом, — это в первый раз, как новорожденное дитя, выходя на свет, в первый раз вдыхает в себя воздух. Апостолы, или вся первая собрав­шаяся в Сионской горнице Церковь, были толь­ко устами, коими приняло человечество сие пер­вое вдыхание Духа.

 Но проведем далее сие сравнение. Приня­тый в дыхании воздух обыкновенно проходит в легкие — из большого канала все в более и бо­лее меньшие, пока дойдет до последних преде­лов. Приемники живительных стихий воздуха суть легкие, а способ сообщения его живитель­ности есть самое действие дыхания, совершаю­щееся колебанием груди, или вдыхание и выды­хание. Так и в отношении к Духу Святому. Дохнувши однажды Божественным Духом, род человеческий дышит Им с тех пор непрестанно. Легкие, в коих сие совершается, есть Святая Цер­ковь; каналы в легких — это Божественные Та­инства Святой Церкви и другие освятительные ее действия. Колебание груди есть годовое дви­жение всех священнодействий Церкви, например: Великий пост со всем чином своим, потом пятидесятодневные празднества, далее будет опять пост, и опять светлые дни, и так далее,— это точь-в-точь колебание груди. Так дышит Хрис­това Церковь, или все повсюду верующие хрис­тиане. И как христианство — в человечестве, то все человечество дышит в нем, хотя не все оно причастно животворных действий сего Божест­венного дыхания.

 Причина сему та, что в одной части челове­чества повреждены органы дыхания, другая — большая — не подвергает себя влиянию сего благотворного дыхания. Ибо как для того, чтоб дыхание производило все полное свое действие в теле, необходимо, чтоб каналы легких были не повреждены и не засорены, так и для того, чтоб Божественный Дух оказывал полное свое дей­ствие, необходимо, чтоб органы, Им Самим уч­режденные для сообщения Себя, были целы, то есть все Божественные Таинства и священно­действия сохранялись в том виде, как они ус­тановлены святыми Апостолами, по внушению Духа Божия. Где повреждены сии учреждения, там дыхание Божественным Духом не полно и, следовательно, не имеет полного действия. Так, у папистов все Таинства повреждены и иска­жены многие спасительные священнодействия. Папство — легкое со струпами или загноенное. У лютеран большая часть Таинств и священно­действий отвергнута, оставшаяся искажена и в смысле, и в форме. Они походят на тех, у коих согнило три четверти легких, а остальная дотле­вает. Близки к ним, но еще поврежденнее — наши раскольники, молокане, хлыстовцы и прочие. Все таковые не дышат или не полно дышат, потому суть тлеющие трупы, или чахнущие, как чахнет тот, у кого расстроена грудь.

 Однако ж не будем обольщать и себя тем, что мы обладаем здравыми орудиями дыхания Божественным Духом, то есть истинными Свя­щенными Таинствами и настоящим устроением Церкви. Есть и здесь свои условия для оживле­ния Духом. Смотрите, как. Тогда как свыше воз­дух сходит в легкие и расходится по ним чрез каналы,— другими сосудами снизу восходит туда же отжившая кровь и не жившие еще соки, выработанные из принятой пищи, и расходятся тоже по каналам легких. Будучи наитствуемы здесь животворными стихиями воздуха, сии соки претворяются в живую кровь. Отжившая, мрач­ная кровь — образ грешников, омрачившихся грехами, а новые соки — это новорожденные или обратившиеся и принявшие оглашение иновер­цы или неверные… Те и другие оживляются во Святой Божией Церкви, подвергая себя наитствованию Божественного Духа в Святых Таинствах. Христиане-грешники лишаются Духа, но — говеют, исповедаются, причащаются Святых Та­инств и снова начинают дышать Божественным Духом. Без дыхания Божественным Духом нет жизни. Как Церковь дышит Духом, так Им дол­жны дышать все мы. Уста, коими приемлется Божественный Дух или отверзается сердце для приятия Его, есть живая вера; соприкосновение с Ним есть участвование в Таинствах и священ­нодействиях по уставу Святой Церкви; усвое­ние Его есть действование по Его внушению, выражаемому в требованиях совести и запове­дях евангельских. Кто живет так, тот дышит Духом и оживляется Им. Верное же свидетель­ство одуховления есть молитва, которую спра­ведливо называют дыханием Духа. Кто хорошо, собранно и тепло молится дома или в церкви, тот дышит Духом…

 Молю убо вы, братие, «не упивайтеся вином» чувственных удовольствий, «но паче исполняйтеся Духом: глаголюще себе во псалмех и пениих и песнех духовных, воспевающе и поюще в сердцах ваших Господеви: благодаряще всегда о всех о имени Господа нашего Иисуса Христа Богу и Отцу» (Ср.:Еф.5,18-20). Аминь.

 22 мая 1860 года

6. Слово пред Липецкою паствою (Общий строй жизни, требуемой Православием как условие спасения)

Осматривал храмы ваши, я видел нелест­ное усердие ваше приютиться к дому Божию и вашу готовность сердечно об­шиться со всем, что действуется и кем дейст­вуется в них. Это уже одно радует и свиде­тельствует о живой вере вашей. Но когда при­том привожу себе на память преднамерения ваши — то обновлять обветшавшие храмы, то восстановлять упраздненные, но памятные еще обители, то не могу не сказать со Апос­толом: «Благодарю Бога моего Иисусом Хрис том… яко вера ваша» так явно «возвещается» делами пред лицом всех, ведающих вас» (См.:Рим.1,8). По­тому далее, желая, подобно тому же Апосто­лу, «преподать вам некое дарование духовное к утверждению вашему», невольно должен огра­ничиться одним соутешением — «верою общею, вашею же и моею» (Ср.:Рим.1,11-12) и одним изъявлением благожеланий вам. Так, Господь да благословит тру­ды ваши и начинания ваши, да благоустроит ваше внешнее и да созиждет внутреннее. Верую, что сие сбудется по вере вашей. Ибо многомилости­вый Господь не посрамит дел любви и упования вашего. Но вместе не могу скрыть опасений сво­их: не посмеялся бы враг над простотою веры вашей и, прикрывая распутия благовидностями, не уклонил бы вас на путь неправый, изображая его в уме вашем правым. В сем предположении обязанным считаю напомнить вам некоторые пре­достережения, годные, впрочем, везде и для всех.

Первое. В делах благочестия и в трудах бого­угодных не забывайте соразмерять со внешним и внутреннее. Внешнее — это дела, видимо для всех совершаемые; внутреннее — это невиди­мое для других, но тем не менее ведомое совес­ти и видимое Всевидящему настроение ума и сердца, то есть образ мыслей, расположений и чувств. Внешнее одно — это листья без плода или цвет без завязи — пустоцвет. Внутреннее одно, если оно возможно, подобно силе паров, не ограничиваемых ничем и потому рассеивающих­ся в воздухе. То же и другое вместе есть древо благосеннолиственное (тенистое), полное жизненных соков и обильное плодами, веселящими взор всех. Та­ким образом, не молчанием только свидетель­ствуй всяк свое непротивление вере, но и в мыс­лях не содержи ничего противного ей. Не о том одном заботься, чтоб языком не говорить задор­ных речей, но и от сердца гони всякое неприяз­ненное чувство. Не телом только стой в храме, но и умом и сердцем предстой Престолу Выш­него и прочее.

Где внутреннее не согласно с внешним, там качествует презрение, лицемерие и лицедейство. Господь да сохранит всех нас от сей заразы, гу­бящей многих, многих! Часто мы по должности должны являться такими, какими не состоим по внутреннему нашему настроению. Но будет вре­мя, когда все сие приведется во вселенскую из­вестность. И тогда похвала будет каждому не по тому, каким он кажется, но по тому, каков он есть в сердце. Это первое и главное!

Второе. Для вашего внутреннего поставьте законами: покорность ума — определениям дог­матов, покорность воли — заповедям Евангелия, покорность сердца — отрешенным надеждам и чаяниям благ в будущем. Много соблазнов уму от окружающего нас разномыслия и иномыслия или всеобщего почти порабощения суете; много соблазнов воле от окружающих нас примеров нехристианского жития в христианах; много соб­лазнов сердцу от рассыпаемых пред нами удо­вольствий мира, коими враг покушается затмить у сердца память о чаемом блаженстве вечном и привязать его к земле. Бороться со всем сим подобает особенно ныне, когда суемудрие ума возрастает, злые обычаи расширяются и пре­лести мира богато размножаются. Не говорите: «Трудно одолеть себя и противостоять увлече­ниям со стороны других». Мы не одни. Близ Господь, Который сказал: «дерзайте, яко Аз победих мир» (Ср.:Ин.16,33). Господь Сам есть премудрость наша и сила и утешение (См.:Пс.45,2)..

Третье. Для вашего внешнего поставьте за­коном — устав Святой Церкви. Вникните хоро­шо в сей устав, — и вы найдете, что им определя­ется наше поведение во всех, можно сказать, подробностях. Тут определены пища, труд, от­дых, пребывание дома и в храме, дела дня и ночи и прочее. Например, вы пришли в храм: уставом уже определено, как надо стоять вам в храме, то есть тихо, не говорить, внимать поемому и чита­емому и прочее. Еще: садитесь за стол; в уставе указано, что, когда можно вкушать вам, — ныне, например, только постное. Пришел час сна: ска­зано уже, как должно отходить ко сну по-хрис­тиански, именно: помирись со всеми, исповедуй грехи свои, помолись и прочее. Так и на всякое дело есть свое правило в Церкви. Христианину, члену Церкви, должно жить по-церковному, как воин живет по-воински. Ныне особенно настоит нужда напоминать о том часто, ибо многие уже христиане, увлекаясь суемудрием, знать не хотят устава Церкви, считая его ниже своего ранга, а себя выше его. Нет, братие, устав Церкви от Бога исходит. Кто ему не покоряется, тот Богу противляется. Святые Апостолы, мученики и все святые, пожившие по чину Церкви и живот свой в нем положившие, суть свидетели того, что в нем ни­чего нет произвольного и суемудренного, а все с мудрою соразмерностию и сознанием нужды уч­реждено и возложено на всех как долг. Опыты всех не суть ли указания неотложности закона?

Четвертое. Так, учредив свое внутреннее и внешнее, не на трудах, однако же, своих или сво­ем напряжении опирайтесь, но всецело преда­вайте себя всеустрояющему благопопечению Божию. От Него чайте совершения, как от Него есть начало и продолжение. Без Него все нич­то. Надо жертву устроить Богу из себя и дел своих. Призирающий на все Бог примет ее благосердно только тогда, когда она Ему посвяща­ется. Кто замыкает свои дела в себе или в своем внешнем быте, тот напрасно губит время и труд. Здесь, может быть, еще какой-нибудь будет ему от этого плод, но не в будущем. «Даждь Ми, сыне, твое сердце», (Притч.23,26)— говорит Господь. Сердце озна­чает всего человека. Кто не отдает себя Богу, тот вне Бога. Кто вне Бога, тот вне истинной жиз­ни и блаженства. Ужасает нас мрак и пустота. В том духе мрак и пустота, в котором не обитает Бог. Но как будет обитать Он в том, кто не пре­дает себя Ему и всего себя Ему не посвящает? Предание сие есть отверстие сердца «толкущему и ищущему» входа в него Господу. Многим ка­жется, что они тем выше, чем самостоятельнее и независимее. Но тут лесть. От сего пал сатана и всех сим увлекает в свое падение после перво­го удачного опыта над праотцем нашим. «Приидите ко Мне… и Аз упокою вы» (Мф.11,28),— говорит Господь, а не сказал: «И упокоивайте себя как знаете»…

Таким образом — в преданности Богу — живите по уставу Церкви, в покорности догматам, заповедям и запрещениям Божиим. Соразмеряя таким образом ваше внутреннее с внешним, вы будете прославлять Бога в душах и телесах ва­ших, — прославлять полным прославлением, за которое не лишит вас вечного прославления Тот, Кто Сам прославился у Отца после того, как прославил Его на земле. Аминь.

30 мая 1860 года. В г. Липецке, в соборе

7. Слово пред Козловскою паствою (Предостережение пред увлечениями новизнами)

Обходя град ваш и осматривая храмы ваши, я не мог не видеть так ясно на всем отпечатлеваемую вашу любовь к святой вере и Церкви, не мог не приметить и духа искреннего благочестия, одушевляющего вас. Радуюсь сему, как обретший корысть мно­гую, и благодарю всемилостивейшего Господа, так вас настраивающего, моля Его благость — сохранить в вас тот же дух до времени После­днего Своего пришествия, чтоб неукоризнен­ными вам явиться и в Последний День пред лицом всего мира. Но, изъявляя такую радость о вас пред вами же, не могу скрывать и опасе­ний моих за вас, «да не како… истлеют разумы ваши от простоты» (Ср.:2Кор.11,3), не уклониться бы вам на распутия — к понятиям и делам неплодным. Потому обязанным себя считаю сказать несколько в отношении к сему слов в предостереже­ние вам.

Блюдитесь, братие, паче всего от того, чтоб не погас в вас дух ревности по святой вере и жизни богоугодной. В вас он есть, и есть преимуще­ственный. Но как много духов вошло в мир и всякий дух ищет преобладания, то и смотрите, не увлечься бы каким не к славе Божией и не в похвалу себе. Нельзя жить без духа жизни; вся­кий живущий чем-нибудь да воодушевляется. Свойственный нам дух есть дух Христов, кото­рый один и должен одушевлять нас, подчиняя своей власти все другие и делая их служебными себе орудиями. Дух Христов вам ведом, как хрис­тианам. Это — все творить во славу Божию и спасение свое. Противоположный ему есть дух мира, по которому, в богозабвении, неутомимо действуют, гоняясь за пустыми мечтательными целями, никогда их не достигая и никогда не услаждаясь покоем сего достижения. Иначе име­нуется он «духом лестчим» (Ср.:1Ин.4.2), который под разными благовидностями увлекает многих, «преобразуясь в Ангела светла» (Ср.:2Кор.11,14). Например, нельзя не иметь. Но кто с забвением Бога и Его святого закона предается любоиманию (алчности, корыстолюбию), тот воодушевлен недо­брым духом. Стяжевай, но по Богу и для Бога. Нельзя не иметь приятностей в жизни, иначе жизнь не жизнь. Но кто поставляет целию одни утехи и удовольствия, тот не на добрый укло­нился путь. Надо иметь доброе имя. Но кто о том только и хлопочет, чтобы слышать добрые отзывы или шум льстящей молвы, тот преследу­ет мечтательную цель. Все это неправые духи, из которых каждый разрождается во многих отраслях и видах, которых и исчислить нет воз­можности. Одно обще всем им — отклонять от Бога и, погружая в богозабвение, погашать рев­ность о спасении. Всего такого блюдитеся, хра­ня живой еще в вас истинный дух христианства.

Храня же дух ревности по вере, — блюдите­ся далее, чтоб не истощать сил сего духа пона­прасну, не тратить их на то, что ни славы Богу, ни спасения душе не приносит. Много есть ве­щей и дел, кои кажутся хорошими, не будучи та­ковыми на деле. Вы знаете, как это возможно и в каком отношении возможно. В избежание оши­бок вот как поступайте: все с советом творите. В делах торговли, например, вы советуетесь с искусными торговцами, в делах мастерства — с искусными мастерами. А в делах веры и благо­честия советуйтесь с теми, кому поручено блюдение их в мире христианском и созидание их в душах ваших. Конечно, лучший советник вам самый дух благочестия. Но с одной стороны, не у всякого может быть он в силе, с другой — есть много уже примеров уклонения к неправым на­правлениям, которые, судя по лицам и местам, где встречаются, кажутся правыми. Долго ли потому попасть в ошибку? Ныне многие увле­каются новизною… но не все новое хорошо, как и многое из старого отжило свой век. Надо раз­бирать. Старое, однако ж, как испытанное, все­гда лучше нового, еще не испытанного. В делах же веры и благочестия чем что старее, тем лучше, или даже — старое-то и есть самое верное. Ко­нечно, неизменным должен оставаться только дух, но и во внешнем выражении сего духа очень многое так существенно и близко к духу, что коснуться его нельзя иначе, как с ущербом для самого духа. Дыхание, например, есть внешнее выражение жизни. Но дышит человек с самого сотворения все одним и тем же воздухом. Тако­го же рода всё почти и во внешнем облачении нашей веры и Церкви. Здесь очень мало такого, что можно сравнить с покроем платья или обра­зом шитья его. Да и какая нужда изменять, на­пример, рисунок иконы или ноты в напевах, осо­бенно когда старое созидает, а новое разоряет. Европа нас сводит с ума; но Европа почти вся и во всем своем составе оязычилась. Не лучше ли оставить ее себе самой. Истинный свет пришел к нам из Византии. И мы не маленькие,— не вчера вышли на свет. Скоро уже тысяча лет, как веруем в Господа и содержим Его святой закон. И в этом пусть другие у нас учатся, как и следу­ет, ибо истина у нас.

Я коснулся сего не затем, чтоб заставить вас и внешнее ставить наравне с внутренним. Нет. Всякому свое, и внутреннее всегда выше. Но тут новое предостережение: блюдитеся, чтобы, пре­даваясь заботам о внешних делах благочестия, не забыть внутреннего духа его; но блюдитесь и того, чтоб под предлогом предпочтения внутрен­него внешнему не оставить совсем внешнего. Внешнее без внутреннего еще бывает, а внутрен­нее без внешнего никогда. Видали ль вы когда силу растительную без видимого тела растения?! А тел растений — дерев — сколько есть без внут­ренней жизни?! Внешнего не оставлять — это закон. Но да не будет нам останавливаться и на нем одном, а под ним — под его влиянием, руко­водством и указанием — зреть и внутренно. Внутреннее веры слагается из ведения святой веры и соответственных ему дел, — или из сово­купности здравых понятий и святых чувств и расположений. Обращаю особенно ваше вни­мание на собрание здравых о всем понятий, или на разъяснение для себя истин святой веры. Смотрите, как учения мирские распространяют­ся! И сколько пишется и выпускается книг, ду­хом мира пропитанных! Расширяется и уменье читать все более и более. Не будьте же слишком падки на мирскую письменность. Есть, конечно, там и хорошее, но есть много и нехорошего. Пре­достеречь вас считаю своим долгом: не увле­кайтесь тем чтением. Без просвещения нельзя оставаться. Но надо различать свет от света. И курящаяся во тьме навозная куча издает ка­кой-то свет. Но что это за свет?! «Светильник, сияющий в темном месте» (Ср.:2Пет.1,19), по Апостолу, есть От­кровение Божие, — или совокупность учения, содержимого и предлагаемого Святой Церковию. К нему стремитесь, его усвоить поревнуйте — и будете истинно просвещенными… Братие, побе­регитесь! Много злых учений ныне распростра­няется. Противопоставьте же им ведение исти­ны. Слушайте беседы, которые будут говориться здесь, в сем храме, каждое воскресенье, — поза­ботьтесь приобретать книги по указанию ваших пастырей, читайте, беседуйте, размышляйте. «Слово Божие да вселяется в вас богатно» (Ср.:Кол.3,16). И будете ходить во свете, как сыны света и дня: «тьма вас не имеет», и вы никогда «не поткнетесь” (Ср.:Ин.12,35;11,9).

Если поревнуете о таком просвещении, то в нем найдете руководство и к тому, как вообще соразмерять внутреннее с внешним, — как избе­жать напрасной траты сил духа ревности по ве­ре и как сохранить самый сей дух. То есть яви­тесь и будете являться всегда такими, какими подобает вам быть пред лицеем Бога и мира христианского. Господь да благословит вас тако «тещи, да постигнете» и, явльшуся Пастыреначальнику, «примете» неувядаемый славы «венец» (Ср.:1Кор.9,24-25), его же уготовал Господь любящим Его и искренно ревнующим о славе Его и спасении душ своих. Аминь.

7 июня 1860 года. В г.Козлове, в соборе.

8. В день Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова (Богословие святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова – норма православного исповедания)

 Святой апостол и евангелист Иоанн преимущественно пред другими Апостолами именуется Богословом – по очевиднейшему исповеданию Бога слова Богом, — по высоте созерцания и глубине ведения тайн Царствия Божия. Почему в день, посвященный памяти его, приличнее всего учиться богословию, и учиться именно у него. Блаженны слышавшие изустно слово его в Иерусалиме, Кипре, Эфесе, Патмосе и в Малоазийских Церквах. Но и мы не лишены возможности стать в ряды учеников его. Пред нами его апостольские послания. Раскроем их и будем усвоять содержащиеся в них истины. Мы получили таким образом полный курс христианского богословия в существенных его чертах. Если все истины, содержащиеся в посланиях Иоанна Богослова, свесть воедино, то они войдут под один обзор в следующем порядке. 

 (Приступите и послушайте так, как бы вы сто­яли пред кафедрою его самого.)

По природе своей и отпечатленному в ней характеру человек предназначен пребывать в общении с Богом. В этом его Живот Вечный, его полная радости жизнь (См.:1Ин.1,3-4).

Но «Бог Свет есть, и тмы в Нем нет ни единыя» (Ср.:1Ин.1,5). Почему, чтобы быть в общении с Ним, надо ходить во свете, как Сам Той есть во свете. Кто же ходит во тьме, тот перестает быть в общении с Богом и хотя бы говорил, что имеет сие обще­ние, ложь есть и не творит истины (См.:1Ин.1,5-7).

Пока праотцы наши ходили во свете воли Божией, были в общении с Богом; но, когда воз­любили тьму пожеланий своих, пали в грех, пе­рестали быть в Боге. В них и мы пали в ту же тьму и испали от богообщения. Это такая непреложная истина, что, кто не исповедует ее, кто говорит, что мы не согрешили, тот Самого Бога «творит лжа», в таком и «слова Его нет» (Ср.:1Ин.1,10). Нет. Если скажем, что не имеем греха, «себя прельща­ем, и истины нет в нас» (1Ин.1,8).

Но в грехе смерть и пагуба. Что же творит любовь Божия? «Отец посла Сына Спасителя миру» (1Ин.4,14). «Сына Своего Единороднаго посла Бог в мир, да мы живи будем Им» (1Ин.4,9). И вот любовь Бога к нам! Мы не устояли в любви, а Он не перестал любить нас и «Сына Своего послал очищение о гресех наших» (1Ин.4,10). Теперь «Ходатая имамы ко Отцу, Иисуса Христа, Праведника. И Той есть очище­ние о гресех наших, не о наших же точию, но и о всего мира» (1Ин.2,1-2). Он явился, чтоб взять грехи наши и «разрушить дела диавола (1Ин.3,5.8). В Нем Живот, Он был у Отца и явился нам (1Ин.1.2).

 «Так Живот Вечный дал есть нам Бог, и сей Живот в Сыне Его есть» (1Ин.5,11). Отныне таков закон правды и любви Божией, что «имеяй Сына Божия, имать Живот, а не имеяй Сына Божия, Живо­та не имать» (1Ин.5,12). Ибо, кто имеет Сына, имеет и От­ца, и Духа (1Ин.2,23;3,24;4,13) — Бога Триединого, в Коем источ­ник Живота.

Таковы законы богообщения. А вот преимущество и плоды его. Пребывающие в Боге име­нуются и суть чада Божий, кои, как рожденные от Бога, греха не творят. Ибо свет Его в них пребывает, и они по роду своему приносят всегда плод правды (1Ин.3,1;2,24;3,9;5,18). Если же и согрешит кто, — Кровь Сына Божия очищает его «от всякого греха». Кто исповедует грехи, тому оставляются они, и он чистым является от всякой «неправды» (1Ин.1,7,9). Посему пребывающие в Нем, когда Он явится, не посра­мятся «в Пришествии Его», но будут иметь «дерзновение» пред Ним в День Судный, ибо «сие есть обетование, Сам обеща — Живот Вечный» (1Ин.2,28;4,17;2,25).

Таков блаженный конец богообщения! Сподобившись сего дара, употребим труд пребыть в Нем. Тому, кто хочет пребыть в непрестанном общении с Богом, надобно «соблюсти слово Его» (1Ин.2,5) Только «соблюдаяй заповеди Его, в Боге пребывает, и Бог в нем» (1Ин.3,24). «И заповеди Его тяжки не суть» (1Ин.5,3). Вот заповедь Его — да мы веруем во имя Сына Его, Иисуса Христа, и любим друг друга, якоже дал есть заповедь нам.

Первая заповедь: да веруем в Сына Божия. Кто исповедует, что «Иисус есть Сын Божий, Бог в нем пребывает, и той в Бозе» (1Ин.4,15). Кто хочет Богу угождать без Господа Иисуса Христа, да слы­шит приговор себе — только тот имеет и Отца, кто имеет Сына. «А всяк отметаяйся Сына, ни Отца имать». Так что отвергающий, яко Иисус есть Христос, отметается Отца и Сына. «И сей есть антихрист» (1Ин.2,2-23). Кто не верует в Сына, тот Самого Бога творит лжа, потому что не верит свидетель­ству, которым «свидетельствовал Бог о Сыне Своем» (1Ин.5.10). Так — все, что вы слышали исперва, в вас да пребывает! «Если в вас пребудет, что вы слышали исперва, и вы в Сыне и Отце пребудете» (1Ин.2,24). Ибо «всяк преступали и не пребывали во учении Хрис­тове Бога не имать: пребывали же во учении Христове, сей и Отца и Сына имать» (2Ин.1,9).

Вторая заповедь: да любим друг друга. Кто во Христе, тот должен и ходить так, как Тот хо­дил (1Ин.2,6). А «Он душу Свою положил за нас» (1Ин.3,16). Итак, «возлюбленные, если так возлюбил нас Бог, и мы должны друг друга любити” (1Ин.4.11). „Бог любы есть, и пребывала в любви в Бозе пребывает, и Бог в нем пребывает» (1Ин.4.16). Обманывает себя тот, кто говорит: «Люблю Бога — и довольно». Нет. Заповедь такова, чтоб любящий Бога любил и брата свое­го. Ибо, «кто не любит брата, которого видит, Бога, Которого не видит, как может любить» (1Ин.4.20). Обманывает себя и тот, кто говорит: «Буду лю­бить братий — и довольно». Нет. Таков закон, что чад Божиих истинно любит только тот, кто Бога любит (1Ин.5,2). «Кто не любит брата, тот пребывает в смерти. Потому и знаем, что мы прешли от смерти в Живот, если любим братию. Кто же ненавидит брата, тот человекоубийца есть и не имеет Живота Вечного, пребывающего в себе» (1Ин.3,14-15). Так, братие, только тогда, как «любим мы друг друга, Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас» (1Ин.4,12). «Возлюбленный, не уподобляйтеся зло­му, но благому», ведая, что только «благотворняй от Бога есть, а злотворяй не виде Бога» (3Ин.1.11). «Если кто имеет богатство мира и, видя брата нуждающе­гося, затворит утробу свою от него, како любы Божия пребывает в нем? Чадца моя, не любым словом, но делом и истиною» (1Ин.3,17-18).

Таково светлое блаженное братство чад Божиих. Те же, кои не веруют в Господа Иисуса Христа, не приемлют учения Его или, принимая его, чужды духа Его по жизни и настроению сер­дца, составляют пагубный мир, «лежащий во зле», который зле мыслит, зле творит и на зло поуча­ет других (1Ин.5,19). Братие! «Не любите убо мира, ни яже в мире. Кто любит мир, в том нет любви От­чей. Все, что в мире, — похоть плотская, похоть очей и гордость житейская, несть от Отца, но от диавола есть. Но и мир преходит, и похоть его, а творяй волю Божию пребывает во веки» (1Ин.2,15-17). «Не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть, яко мнози лжепророцы изыдоша в мир. О сем познавайте Духа Божия и духа лестча: всяк дух, иже исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога есть. И всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога несть: и сей есть антихристов, о коем слышали вы, что он идет, и ныне есть уже в мире. Дети, последняя година есть. Слышали вы, что антихрист грядет, — и ныне многие стали антихристами. Они от нас изыдоша, но не беша от нас» (1Ин.4,1-3;2,18-19). Кто приидет к вам из таковых и не принесет истинного учения Христова, не при­нимайте такового в дом и радоваться ему не глаголите, чтоб не сделаться сообщниками делам его злым. «Они от мира суть: сего ради от мира глаголют, и мир тех послушает. А мы от Бога есмы: иже знает Бога, послушает нас, и иже несть от Бога, не послушает. Мы — что слышали ушами нашими, что видели очами и что руки наши осязали, то возвещаем вам о Словеси животном. И Живот явися — и видехом и свидетельствуем и возвещаем вам Живот Вечный. Еже видехом и слышахом, поведаем вам да и вы общение имате с нами. Общение же наше с Отцем и Сыном Его, Иисусом Христом» (1Ин.4,5-6;1,1-3). И Сам Бог свидетельство­вал о Нем. «Если приемлем свидетельство чело­веческое, свидетельство Божие более есть. Всяк веруяй в Сына имать свидетельство в себе» (1Ин.5,9-10). Кто стоит в истине, знает истину. «Вы помазание име­ете от Святаго и весте вся» (1Ин.2.20). И вы еже пома­зание приясте от Него, в вас пребывает, и не требуете, да кто учит вы: но яко то само пома­зание учит вы о всем, и истинно есть, и несть ложно: и якоже научи вас, пребывайте в нем» (1Ин.2.27).

Таков, братие, вкратце весь курс христианского богословия! Приняв его, как от уст самого Апостола, будем крепко держаться его. Ныне «вемы, яко Сын Божий прийде в мир, и дал есть нам свет и разум, да познаем Бога истинного, и да будем в истиннем Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и Живот Вечный. И ныне», братие, «пребывайте в Нем: да егда явится, имамы дерзновение и не посрамимся от Него в Пришествии Его» (1Ин.5,20;2,28). Аминь.

8 мая 1862 года

9. В неделю святых отцов первого Вселенского Собора (покорение ума иго веры – охрана Православия)

Святая Церковь вспоминает ныне Пер­вый Вселенский Собор триста восемна­дцати святых отцов, защитивших догмат о Божестве Господа нашего Иисуса Христа и осудивших Ария, нечестиво о сем мудрствовав­шего. Намерение Святой Церкви в сем действии то, чтоб напоминанием об опасностях, каким под­вергались тогда христиане от Ариева лжеуче­ния, навесть нашу мысль и заботу на опасности веры, какими окружены мы ныне, — и примером тогдашних христиан, особенно же святых отцов, воодушевить нас к тому, чтоб твердо стоять в истине, не колеблясь ветром ходящих и быстро сменяющихся мнений. Правда, нет у нас ныне какого-нибудь Ария — начальника и руководи­теля ложного учения; но ложные учения без­лично расходятся всюду — губят простые души, как ветр тлетворный или роса злокачественная губит растения и цветы. Исходят эти учения из центров светского просвещения; но и там они не самородны, а заносятся туда отовсюду; так что над нами точно исполняется сказанное святым апостолом Павлом эфесянам, как слышали вы в нынешнем Апостоле: «аз бо вем сие, яко по отшествии моем внидут волцы тяжцы в вас, не щадящии стада. И от вас самех востанут мужие гла­голющий развращепая, еже отторгати ученики вслед себе» (Деян.20,29-30). Заходят к нам волки — чужие; на­ши, перенимая у них, по примеру их, говорят «раз­вращения» и, отторгая от святой веры, увлекают вслед себе.

Но из какого бы великоименитого места зло ни исходило, оно тем не меньше зло, и наш долг — быть на страже — не делается оттого менее обязательным. Видите, что ложь ходит вокруг нас, лезет в уши и очи наши, чтоб про­рваться внутрь нас и убить там любимую еще и чтимую нами истину. Думаю, при виде сего не раз исторгался вопрос из глубины сердца ваше­го: «Что же нам делать?»

Ничего более того, что делали во все времена христиане, когда ложь нападала на истину: сто­ять в вере и за веру.

Чтоб устоять в вере, надо прежде всего по­беречь себя. Апостол Павел, указав эфесянам на опасность их вере, присовокупил: «сего ради бдите» (Деян.20,31).

Бдеть нам надо прежде всего над собою. Мы сами в себе носим готового ересеначальника и кователя всякой лжи — наш разум. Поддайся только ему — и он заведет не знать куда. Уди­витесь, может быть, недоумевая, чтоб таков был разум; но на деле так есть. Ныне все и повсюду ищут разумности. Только и слышишь: «Того требует разум, об этом как скажет разум, дайте разумное воззрение, разумное убеждение, разум­ную веру». Если верна пословица «Что у кого болит, тот о том и говорит», то разум есть бо­лезнь нынешнего времени. Хорошо, что ищут разумности. Но то не хорошо, что ищут ее в од­ном разуме человеческом. Сей разум хотят сде­лать всемирным наставником — царем истины. Непонятно, откуда ему такая честь? Когда ро­дится человек на свет, ничего не знает; ни одной вещи назвать даже не умеет сам, всему учится; а как только стал на ноги, еще не вступив в со­вершеннолетие, начинает возноситься гордостью и твер­дить: «Я да разум у меня все рассудим и поре­шим сами собою». Разум точно есть великий дар Божий, но, даруя его нам, Бог не поставил его источником истины, а только приемником ее. Не сказал Он нам: «Вот вам разум, его слушайтесь и, как научит вас, так и поступайте»; а что сде­лал? Создав человека с разумом, тотчас явился ему и стал учить его истине и с тех пор не пере­ставал и не перестает руководить его к позна­нию ее и просвещать ум его ведением ее. Сам «Он многократно являлся», Ангелов посылал, воз­двигал Пророков, «в последок же дний возглаголал к нам в Единородном Сыне Своем, Господе нашем Иисусе Христе» (Евр.1,1-2). И глас был слышан с неба не раз: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволил, Того послушайте» (Мф.17,5). Вот кого надо слушать, а не разума. Разум есть способность познавать истину; но сама истина не в нем, а должна быть преподана ему совне. Кем же, как не Богом — Источником бытия и истинно­го ведения! Она и преподана Им, пребывает на земле, — хранится и преподается всем. Разуму надо сказать: «Изучай ее и храни; из себя же самого ты можешь испускать только пустое воображение, как мыльные пузыри, или вытягивать хитроспле­тение помышлений, как сеть паутинную, кои раз­летаются при легком дыхании ветра».

Так вот, братие, когда в вас, как червь какой, зашевелится позыв на излишнюю разумничность и разум, надымаясь, полезет на учительскую ка­федру, сведите его с сей высоты, как самозванца, и, посадив на ученическую скамью, скажите: «Твое дело слушать, а не учительствовать».

 «Но и слушать надобно с разумом»,— скажет кто. Да, с разумом, но с разумом, совер­шенно покорным гласу Божию, — с разумом не исследующим и критическим, а смиренно усвояющим. Ибо, когда Бог говорит, тварь должна вни­мать, а не мудрствовать. Апостолам, исшедшим на проповедь, поручено было пленить всякий разум в послушание Христово. Они и пленяли; но не мудростию слова, а силою Божиею, сопровождавшею слово их. Мысль против дела бес­сильна, и все покорялись. Не то это значит, чтоб разум был совершенно подавляем, но то, чтоб он весь расширялся только на усвоение пропове­данного от лица Божия, не присвояя себе права суда над содержанием сего. Этот суд есть то действие, которое Апостол назвал «возношением, взимающимся на разум Божий» (2Кор.10,5) и которое как тогда было осуждено, так и теперь достойно вся­кого осуждения. Совопросничество — отчего, для чего, как — неуместно, когда получаются пред­писания от Самого Бога — Владыки всяческих. Скажите всякий сам себе, вопросили ль бы вы Бога, почему и как, когда бы Он Сам лично да­вал вам заповеди, как жить и как понимать вещи? Конечно, нет. Стало, когда мы позволяем себе это теперь, сами не понимаем, что делаем. Ибо учение, ныне преподаемое нам, есть то самое, ко­торое непосредственно изошло от Бога и к нам дошло друг-друго-приимательным преемством.

Скажет кто: «Хочу удостовериться, от Бога ли то учение, которое слышу». Думаешь, что в разуме проба истине?! Нет. А вот в чем: то уче­ние от Бога, которое исповедуется всею Церковию. Ибо сама Церковь, и в устройстве, и в духе, вся от Бога, и все в ней Божие. Бог научил Апо­столов, Апостолы научили веровавших и преда­ли им всю правду Божию. Принявшие от Апос­толов истину передали ее преемникам такою, какою приняли. Итак, узнай, как исповедует что Святая Церковь, и будь уверен, что так испове­дать заповедано Богом, и при встрече новых для тебя мыслей не о том заботься, как выходит это по твоим соображениям, а о том, так ли содер­жит это Святая Церковь. Бог не поставил разум источником истины, не дал ему в руки и пробы истины. Она вне его, в Святой Церкви и именно в общности исповедания, так, что всеми, всегда, всюду было исповедуемо, то истинно. Триста восемнадцать святых отцов собрались на Собор для утверждения главного христианского дог­мата. И что же делали? Философствовали? Пу­скались в соображения? Нисколько. А только расспрашивали взаимно, как, где содержится ис­поведание о Господе Спасителе. Когда удостоверились, что все, всюду и не слыхивали другого учения о Спасителе, как то, что Он есть Бог, тог­да единодушно утвердили, что тот богоборец, кто учит иначе, что сия есть вера отеческая, апос­тольская и Божественная. Как поступил сей Собор, так делали все последующие Соборы, так действует доселе Святая Церковь, и все ищущие истины при познании и определении всякой ис­тины рылись и роются не в своих соображениях, а в богопреданном исповедании Святой Церк­ви. Вот вам знамя и проба истины! Как во вре­мя войны, перепутавшись, для различения своей стороны от чужой взирают на воздвигнутое зна­мя, так Бог в Церкви Своей воздвиг знамя ис­тины, чтоб при смешении понятий, всегда почти имеющем место в человечестве, всякий, узрев сие знамя, мог с благонадежностию сказать: «Вот здесь истина, вот чего хочет Бог!» Надпись на сем знамени: «Общность исповедания». А само­стоятельность исследования, своеличное пости­жение было и есть всегда источником ересей и заблуждений. Отчего пали Арий, Македонии, Несторий и все другие еретики? Оттого, что при возникших вопросах не туда обратились за ре­шением, куда следовало, обратились не к общно­сти исповедания, а к своим соображениям, к своеличному постижению истины,— запутались и пали. История хранит сии. опыты нам в урок, чтоб не поддавались суетному и гордому позыву на самостоятельность и независимость, а смирен­но содержали то, что везде, всеми, всюду было исповедуемо, или, что то же, что содержится Свя­тою Церковию. Это единственный незаблудный (надежный) путь к истине.

Вот с какой стороны, братие, надобно нам уч­редить стражбу (стережение) над собою! Если сохраним себя так внутри, то никакое внешнее разномыслие не поколеблет нас. Когда укротим своенравие сво­его ума, чужое суемудрие ничего не сделает нам. Надобно, однако ж, при этом не оставлять труда изучать то, что содержится Церковию. Беда наша в том, что, узнав истины святой веры, сколько придется в курс своего учения в молодых летах, оставляем потом сие святое занятие, как бы уже окончательно знали все. Между тем книги за книгами прочитываются или толки за толками выслушиваются. Голова набивается образами и мыслями многими, кои отодвигают истины веры далеко от сознания, заслоняют их собою или даже совсем заглушают; так что, когда придется нако­нец войти в эту область предметов веры, она оказывается землею, почти совершенно нам не­ведомою. В таком состоянии, при всей готовнос­ти быть верными началам святой веры, очень легко увлечься ветром ложных учений, заблудиться и пребывать в заблуждении, думая, что стоим в истине. Беда немалая! И сами видите, как отвратить ее. Надобно больше читать и слу­шать церковные святоотеческие писания, в коих излагается чистая истина Божия.

Другая беда у нас та, что думаем, будто хрис­тианство есть теория, как и все другие теории, есть нечто мысленное только, а не деятельное. Думая так, мы оставляем христианство в одной мысли, не слишком заботясь о том, чтоб вопло­тить его в себе и всесторонне ввести в жизнь свою. И выходит, что мысли, противные вере, приходя к нам, встречают и у нас против себя только мысли же. А мысль, даже истинная, не прикрепленная делами к существу нашему, а витающая в одной голове, легко уступает пере­вес мысли неистинной, представляющейся инте­ресною и ценною с какой-либо другой стороны. Истина, коей следует быть делом и которая не есть дело в нас практическое, приемлет некую тень несостоятельности в нас и стоит слабою, беззащитною, безопорною — и мы легко изменя­ем ей. Видите ли теперь, в чем беда, и разумеете ли, как избежать ее?! Надо делом и жизнию ос­воиться с христианством, и не как-нибудь по­верхностно, а в его существе и во всей его пол­ноте. Ведь христианство все есть дело и в нас начинает зреть и достигает совершенства то­же все делом. Чем более переходит оно в дело и жизнь, тем глубже и шире постигается, тем крепче и сердечнее исповедуется. Можно ска­зать, знает христианство только тот, кто самым делом христианин. И такого никакая уже ложь одолеть не может. При самом сильном наплыве ложных учений сердце, делом ощутившее исти­ну, отразит их, какими бы софизмами (ложными умозаключениями) они ни вооружились. Ибо тогда истина будет в суще­стве нашем, а софизмы в мысли. Ветер не поко­леблет храмины, основанной на камне, как гово­рит Спаситель (Мф.7,24-25).

Еще многое можно бы сказать о том же. Но считаю достаточным и сказанное. Укротите буй­ность ума и подчините его Божественному уче­нию, содержимому Церковию,— затем ближе знакомьтесь со святоотеческими писаниями, а главное — попекитесь самым делом испытать, что есть истина в Господе нашем Иисусе Хрис­те. Устройтесь так, «и врата адовы не одолеют вас. Бог же и Отец Господа нашего Иисуса Хрис­та да даст вам Духа премудрости и откровения в познание Его, да просветит очи сердца вашего, чтоб вы увидели, каково упование звания Христова и какое богатство славы достояния Его во святых» (Мф.16,18;Еф.1,17-18); «да даст Он вам, по богатству славы Своея, силою утвердиться Духом Его во внутреннем человеце, вселитися Христу верою в сердца ваша, чтоб, вкоренившись в любви, возмог­ли вы разуметь со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота» (Еф.3,16-18) — великого дела спасения, Господом устроенного на земле. Аминь.

20 мая 1862 года

10. В неделю 12-ую по Пятидесятнице (О неизменности Православного исповедания)

<br>&nbsp;&nbsp;В прошедшей беседе моей, в день Преображения, если кому случилось слышать ее, я не неблаговременно, как мне каза­лось, коротко напомнил вам начертание общей программы жизни истинно христианской, о ко­торой говорил не раз. Ныне также не небла­говременным нахожу указать вам одно предо­стережение, именно относительно новых учений, которые так плодовиты в наше время. Мысль мою выражу словом Апостола: «в научения стран на и различна не прилагайтеся» (Евр.13,9).

Не думайте, что я взял эту мысль по каким-либо своим соображениям. К ней подал мне повод и, следовательно, обязал остановиться на ней нынешний Апостол, содержание которого всем внушает стоять неуклонно в благовествовании, которое принято исперва от Апостолов, в коем спасались и спасаются все спасающие­ся. «Я передал вам,— говорит апостол Павел к коринфянам, — что сам принял; посему, как я проповедовал и как вы уверовали, — стойте в том и спасайтесь». Так есть, и иначе быть не может» (1Кор.15,1-3,11).

В другом месте он ту же мысль выразил так: «Думаете вы, что мое слово к вам бывает то «ей», то «ни»? Нет. «Верен Бог. Слово наше к вам не быстъ ей и ни». Но что я говорил вам «ей», то — «ей», и что «ни», то — «ни». «Ибо елика обетова­ния Божия, в том ей, и в том аминь» (2Кор.1,17-20). Как Бог неизменен, так неизменно слово Его. И так же неизменными в веровании надлежит пребыть и нам всем, принявшим слово от Апостолов и пре­емников их, «не аки слово человеческо, но, якоже есть воистинну, слово Божие» (1Сол.2,13).

»Не бывайте убо”, братие, «преложии к иному ярму», то есть к иному какому учению, кроме со­держимого нами, засвидетельствовавшего и сви­детельствующего свою Божественность (2Кор.6,14). «Но если б даже Ангел с неба пришел нам благовестить паче, еже благовествовано нам» святыми Апосто­лами, все в один голос скажем: «анафема да будет» (Галл.1,8), следуя Апостолу, который по любви к ис­тине и себя поставил в число сих осуждаемых, — если б почему-либо стал благовествовать иначе, нежели благовествовано.

Да не покажется кому такой приговор слишком строгим. Он в порядке вещей. Учения че­ловеческие по природе своей изменчивы. Это для них и необходимость, и благо. Все вокруг нас течет, ничто не стоит, и вещи, и судьбы об­щественные, и предприятия людские. Странно было бы, если 6 кто-либо упорно стоял в од­них и тех же понятиях, когда вокруг уже ниче­го нет, к чему бы можно приложить их. Но не то в деле веры, в сем внутреннейшем отноше­нии духа нашего к Верховному Существу. Здесь как Бог неизменен и неизменна природа наша, так неизменен должен быть и Символ веры. Так это и есть. В раю еще начертан тотчас по паде­нии, Моисеем потом облечен в подготовитель­ную форму, а Спасителем совершен и действуется ныне во всех совестях, искренно к Богу обращающихся. Так есть и так будет до самого окончания века.

Не составьте против нашей мысли возраже­ния, что некоторое изменение представляется и в Божественном учении, именно: Моисей дал одно устройство веры, а Спаситель отменил его и дал новое. Но, кроме того, что сие измене­ние касалось только видимой формы, а не су­щества, то и другое устройство веры совершено Самим Богом. Ибо знаем, что «Моисеови глагола Бог» (Ин.9,29), а Спаситель Сам есть Бог; поэтому покор­ность тому и другому обязательна для нас, как покорность воле Божией. Так и по существу де­ла! Богу приближаться и Ему угождать иначе мы не можем, как так, как определил и разрешил Он Сам. Бог определил чрез Моисея образ богоугождения и спасения: так все до Пришествия Спасителя и спасались, и угождали Богу. При­шел Спаситель и отменил Моисеев закон, испол­нив, или заключив его в Себе, и дал новый закон. Теперь «древняя мимоидоша, и быша вся нова» (2Кор.5,17), — говорит Апостол. Теперь нет иного приступания к Богу, иного образа богоугождения и спасения, как тот, который Господом заповедан, Апостола­ми проповедан и содержим Святою Церковию.

 «Многочастне и многообразие древле Бог гла­голавши отцем во пророцех, в последок же дний сих глагола нам в Сыне Своем» (Евр.1.1-2). В Сыне Своем говорил к нам Бог в последний раз. Значит, дру­гих изменений в Божественном устроении спа­сения не будет. Что Моисеев закон будет отме­нен, как временный, а вместо него введен новый закон, о сем было предсказано, и все того ожида­ли. Сам Моисей говорил: «Пророка вам воздвиг­нет Господь, якоже мене, Того послушайте» (Втор.18,15). Но Спаситель после того, как открыл нам волю Божию, не предуказал никакого изменения, а ска­зал: «Я с вами до скончания века» (Мф.28,20). Он с нами тогда, когда мы мыслим Его умом, живем Его жизнию, освящаемся Его силою. Значит, — как мы теперь веруем, так должно быть до конца мира. Сего ради Он учредил Церковь, коей «врата адова не одолеют» (Мф.16,18), и узаконил, что, кто Цер­ковь преслушает, будет как язычник и мытарь, то есть погибший.

Итак, до самого скончания века мы не долж­ны ожидать никакого нового Откровения. Что же потому должно думать о том, кто пришел бы и стал уверять нас, что он приносит нам от Бога новое Откровение? Мы должны почесть его лже­цом и обманщиком. Если б даже он говорил, что Ангел или какой-либо дух говорит ему, — и тог­да надо с твердостию отвергнуть его, не допус­кая в себе раскрыться духу пытливости или каким льстивым надеждам. «Един Господь, едина вера, едино крещение» (Еф.4,5), — учит Апостол. Какой еще иности в вере и богоугождении ожидать, желать и принимать нам?! И какая нужда нам слушать всякого встречного, тем паче, когда он иного Иисуса — иной образ спасения — проповедует, его же не проповедали Апостолы, или иного Духа предлагает принять, коего не принимали доселе, или к иному благовестию склоняет, коего не было слышно прежде? (2Кор.11,4) Какого еще нужно учения, ког­да то, которое мы содержим, так спасительно и так многообразно доказало свою спаситель­ность?! К сему может располагать только праз­дное желание перемены. Послушайте, что о сих духах, проповедниках новых учений, пишет апо­стол и евангелист Иоанн Богослов: «возлюбленнии, не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть: яко мнози лжепророцы изыдоша в мир. О сем познавайте Духа Божия, и духа лестча: всяк дух, иже исповедует Иисуса Хрис­та во плоти пришедша, от Бога есть. И всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти при­шедша, от Бога несть: и сей есть антихристов, егоже слышасте, яко грядет, и ныне в мире есть уже» (1Ин.4,1-3). На это решительное слово Апостола не нужно других объяснений. Одно только надо пояснить: что значит исповедовать Иисуса Хрис­та во плоти пришедшего? Это значит исповедо­вать, что мы пали в прародителях, так что сами собою восстановиться не могли. Единородный Сын Божий и Бог, Второе Лицо Пресвятой Тро­ицы, воплотился ради нас и, пострадав плотию, оправдал нас пред Богом и благодать Святаго Духа нам заслужил, которую приемля верою чрез Таинства во Святой Церкви мы освящаем­ся и получаем силу жить по Духу Христову, в исполнении Его заповедей, ради Коего чаем не­скончаемой, блаженной Жизни в будущем. Вот что значит исповедовать Иисуса Христа во пло­ти пришедшего. Если какой дух начнет что-либо проповедовать отлично от сего, тот не от Бога, а есть дух антихристов.

Заметьте особенно следующие пункты.

Первое. Иисус Христос есть Истинный Бог и истинный человек в Едином Лице. Следова­тельно, дух, не исповедующий Иисуса Христа Истинным Богом, отвергающий Божество Его, есть антихристов.

Второе. Спасение наше состоит в освяще­нии. Освящение получается благодатию Святаго Духа, приемлемою верующими в Таинствах и возводящею нас к святости. Кто предлагает иной способ очищения, освящения и усовершенство­вания, тот антихристов.

Третье. Чаем воскресения мертвых и жизни Будущего Века после того, как Господь придет во Второй раз и рассудит живых и мертвых. Чтоб кто самочинно не чаял в этот, может быть, долгий промежуток времени каких-либо дивных приключений с собою, повторения, например, яв­ления своего в числе живущих на земле, Апос­тол резко определяет: «лежит человеком единою умрети, потом же суд» (Евр.9,27). Одна каждому смерть, стало быть, одно и рождение. Мысль Апостола такова: «Дан тебе срок жизни сей, спеши им пользоваться во спасение свое, не чай другой подобной жизни».

Умрешь ты однажды; по смерти твоей произ­несен будет суд над тобою, и участь твоя решена навсегда. Какой дух иначе будет проповедовать и обещать другое рождение и другую смерть, тот антихристов. Всех таковых духов не слушайте, и, если дойдет до вас слово кого-либо из тако­вых, смело можете произносить о нем суд сло­вом Апостола, что это дух антихристов, и при­бавлять к сему суду и апостольское решение: «анафема да будет» (Галл.1,8).

Долгом я счел сказать вам сие, братие и отцы, в предостережение против подходящих к нам учений, «да не како, якоже змий Еву прельсти лу­кавством своим, тако истлеют разумы ваши от простоты» (2Кор.11,3). Не бывайте же «младенцы, влающеся и скитающеся всяким ветром учения, во лжи человечестей, в коварстве козней льщения» (Еф.4,14). Но «тверди бывайте, непоступни. Бодрствуйте, стойте в вере, мужайтеся, утверждайтеся» (1Кор.15,58;16,13).

И Бог истины, мира и любви будет с вами. Аминь.

11 августа 1863 года

11. На прощание с Тамбовской паствою (Увещание стоять в Православной истине, несмотря на наплыв ложных воззрений)

Се, совершено последнее мое у вас слу­жение и последнее мое к вам обращаю слово.

Недолго я наслаждался любовию вашею; но и за то благодарение приношу Господу и добро­те вашей, — за эти недолгие дни покойной среди вас жизни. Всеправящая десница Божия, свед­ши нас вместе, так сочетала души, что можно бы и не желать разлучения. Но как Тому же Госпо­ду угодно было так положить на сердце тем, в руках коих сии жребии перемен, то надобно бла­годушно покориться определениям Божиим. Ибо это и значит ввергать участь свою в руки Бо­жий — самое безопасное хранилище и самое мощ­ное то, что несет. Потому, как сам я говорю, так и вас прошу произнести от сердца: «Буди воля Божия!»

Аз убо теку по писанному о мне; «вас же предаю Богови, и слову благодати Его, могущему на здати и дати вам наследие во освященных всех» (Деян.20,32). Слово благодати ведомо вам. О чем и была наи­большая забота моя, как не о том, чтоб не обину­ясь «сказать вам всю волю Божию» (Деян.20,27»?

Благодарю вас от сердца, что за немощь плоти моей вы не уничижили немощного слова моего, но усердно внимали слышанному. Ваше внимание утешало и ободряло меня. И молю Господа, да сохранит Он в вас навсегда сии ис­кренние ваши чувства к своим пастырям, коих свидетелем был и я в краткое время служения моего среди вас.

Вы ведаете, что «никогдаже в словеси ласкания быхом к вам» (1Сол.2,5). Потому не заподозрите в искрен­ности, если приложу к вам слово Госиода о вни­мательных к своему пастырю овцах, кои «глас Его слышат… и… по Нем идут, яко в едят глас Его» (Ин.10,3-4). Но вместе не оскорбитесь, если изъявлю забот­ливое желание, да будет также всегда приложимо к вам и последующее слово Господа: «по чуждем же не идут, но бежат от него, яко не знают чуждаго гласа» (Ин.10,5).

С сего священного места вы никогда не услышите чуждого гласа. Кем бы он ни был издаваем, но всегда будет глас Божий, глас Гос­пода Пастыреначальника. Пастыря вам всегда будет воздвизать Господь по сердцу Своему: «того послушайте» (Мф.17,5).

Гласы чуждые идут отовсюду. Вы их встре­тите на улицах града, на вечерях веселия, в приятельской откровенности верхоглядной уче­ности, а то и в открытой беседе лицемерного самохваления убеждением подозрительным, в возгласах не много думающей письменности, богатой на слова, в смелых заявлениях нездра­во учившегося и нездраво ученого юношества, в притязаниях многовидевшей и многослышавшей космополитности (антипатриотизма), в требованиях худо по­нятых прав ума и свободы, — и не говорю уже о множестве всякого рода новизн заграничного все­ведения.

Я вполне уверен, что вы не поддадитесь ни­каким кривотолкованиям. И напоминаю о сем только для того, чтоб в случае молчания не поду­мал кто, что бывает время, когда можно посла­бить лжи и отказаться от здравомыслия. Чаще приводите себе на память предостерегательные советы святых Апостолов — о различии духов, аще от Бога суть, — об уклонении от суесловий и прекословии, о неувлечении лестию суетных словес и прочее. «Тверди бывайте», братие, «и непоступни» (1Кор.15,58), чтоб и с места вас сдвинуть надежду всякую потеряли покушающиеся на то.

Я не пророк, чтоб, подобно Апостолу, мог ска­зать вам, что «по отшествии моем внидут волцы тяжцы в вас, не щадящий стада» или что «от вас самех востанут мужие глаголющий развращеная, еже отторгати ученики вслед себе» (Деян.20,29-30). Всякое, од­нако ж, время, и особенно нынешнее, таково, что никак не излишне предостеречь вас словами Апо­стола: «блюдитеся от псов… блюдитеся от сече­ния» (Флп.3,2). Исполняется уже то, что предвидел святой Петр: «и в вас будут лживии учители, иже вне­сут ереси погибели, и искупльшаго их Владыки отметающеся, приводяще себе скору погибель. И мнози последствуют их нечистотам, ихже ра­ди путь истинный похулится» (2Пет.2,1-2). Пришло время, когда многие «здраваго учения не послушают, но по своих похотех изберут себе учители, чешеми слухом» (2Тим.4,3). Сие-то и побуждает меня просить вас, братие, «не дети бывайте умы, но злобою младенствуйте, умы же совершении бывайте» (1Кор.14,20). Твердо храните преданное вам учение, «уклонялся сквер­ных суесловий и прекословии лжеименнаго разу­ма: о немже нецыи хвалящеся, о вере погрешиша. Никтоже вас да льстит суетными словесы» (1Тим.6,20-21;Еф.5,6). Не ходите вслед других народов, кои, несмотря на хорошую о них молву, «ходят в суете ума их, помрачена смыслом, суще отчуждени от жизни Божия, за невежство сущее в них, за окаменение сердец их» (Еф.4,17-18).

Если б кто, недоумевая, спросил: «Чего же нам держаться?» — скажу вам то, что всегда говорил: возьмите православный катихизис, из­учите его, напечатлейте в уме и сердце истолко­ванные там истины и держитесь их неуклонно. С сим немногословным, но многообъятным зна­нием вы будете просвещеннее всех просвещен­ных и мудрее всех мудрых и смело отвергнете всякое учение, противное ему.

И сие есть преимущественное завещание, которое предаю вам, или паче повторяю завет Святой Божией Церкви, всегда в ней храни­мый и передаваемый из рода в род. Пусть лу­кавые человеки преуспевают на горшее, прель­щающе и прелыцаеми. Вы же, «имея сей образ здравых словес, пребывайте в том, чему научены и что вверено вам» (2Тим.1,13;3,14), чтоб и когда «не сый у вас, услышу, яже о вас, всегда мог я утешаться тем, яко истиною стоите во едином дусе, и единодушне сподвизающеся по вере благовествования, и не колеблющеся ни о едином же от со-противных» (Флп.1,27-28).

Таковыми быть в отношении к вере молю вас. Относительно добродетели не требуете, да кто учит вас. В сем отношении я хотел бы ска­зать: пребудьте таковыми, какими преимущест­венно я знаю вас. Но, опасаясь недоумевающих колебаний скромности вашей, приведу вам на память некоторые заключительные уроки апос­тольских посланий.

 «Молю убо вас, братие», словами апостола Павла к римлянам, «представите телеса ваша жертву живу, святу, благоугодну Богови, словесное служение ваше: и не сообразуйтеся веку сему, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, во еже искушати вам, что есть воля Божия благая и угодная и совершенная. Ненавидяще злаго, прилепляйтеся благому: братолюбием друг ко другу любезны: честию друг друга больша творяще: тщанием не лениви, духом горяще, Господеви работающе: упованием радующеся, скорби терпя ще, в молитве пребывающе: требованием святых приобщающеся, страннолюбия держащеся. Бла­гословляйте гонящая вы: благословите, а не клените». Да будет вам «радоватися с радующимися, и плакати с плачущими» (Рим.12,1-2,9-15). «Ни единому же зла за зло воздающе, промышляюще добрая пред все­ми человеки. Аще возможно, еже от вас, со всеми человеки мир имейте. Ни единому же ничимже должни бывайте, точию еже любити друг дру­га» (Рим.12,17-18;13.8). Не осуждайте: «вси бо предстанем судищу Христову, где кийждо нас о себе слово даст Богу. Не ктому убо друг друга осуждаем: но сие паче судите, еже не полагати претыкания брату, или соблазна» (Рим.14,10,12-13). «Отложше лжу, глаголите истину кий­ждо ко искреннему своему: зане есмы друг другу удове. Гневайтеся и не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем. Трудитесь, делая свои­ми руками благо, да имать подаяти требующе­му. Всяко слово гнило да не исходит из уст ваших: но точию еже есть благо к созданию веры, да даст благодать слышащим. И не оскорбляй­те Духа Святаго Божия, Имже знаменастеся в день избавления. Всяка горесть, и гнев, и ярость, и кличь, и хула да возмется от вас, со всякою злобою» (Еф.4,25-26,28-31). «Блуд же и всяка нечистота и лихоим ство ниже да именуется в вас, якоже подобает святым: и сквернословие, и буесловие, или кощуны, яже неподобная, но паче благодарение. Якоже чада света ходите… во всякой благостыни и прав­де и истине: искушающе, что есть благоугодно Богови. И не упивайтеся вином, в немже есть блуд: но паче исполняйтеся Духом: глаголюще себе во псалмех и пениих и песнех духовных: воспевающе и поюще в сердцах ваших Господеви. Над всеми же сими стяжите любовь, яже есть соуз совершенства: и мир Божий да водворяется в сердцах ваших, в оньже и звани бысте… Слово Христово да вселяется в вас богатно, во всякой премудрости, у чаще и вразумляюще себе самех… И все, еже аще что творите словом или делом, вся во имя Господа Иисуса Христа, благодаряще Бога и Отца Тем» (Еф.5,3-4;8-10;18-19;Кол.3,14-17). «Знайте труждающихся у вас, и настоятелей ваших о Господе, и наказующих вы: и имейте их по преизлиха в любви за дело их: мирствуйте в себе… Вразумляйте безчинныя, утешайте малодушныя, заступайте немощныя, долготерпите ко всем. Блюдите, да никтоже зла за зло кому воздаст: но всегда доброе гоните и друг ко другу и ко всем. Всегда радуйтеся. Не­престанно молитеся. О всем благодарите: сия бо есть воля Божия о Христе Иисусе в вас» (1Сол.5,12-18)..

 «Прочее же, братие моя, елика суть истинна, елика честна, елика праведна… елика доброхвальна, аще кая добродетель и аще кая похвала, сия помышляйте… и Бог мира будет с вами» (Флп.4,8-9).

Это вторая половина завещания моего. Ос­тается приложить и к вам слова апостола Пав­ла, сказанные им возлюбленному ученику свое­му Тимофею: «засвидетельствую пред Богом, и Господем Иисус Христом, и избранными Его Ангелы, да сия сохраниши без лицемерия, ничесоже1 творя по уклонению»  (1Тим.5,21).

Хочу верить, что и сохраните. Но будущее кто ведает и изменение сердца человеческого кто предугадать может? Почему в моих благожеланиях вам, не имея сил утвердить неизменность в вас ваших добрых расположений и не ведая, чем предотвратить могущие произойти в вас случай­ные изменения, обращаюсь к самому надежному средству — Божией помощи, покрову и заступ­лению. «Предаю вас Богови и слову благодати Его, могущему наздати и дати вам наследие во освященных всех. Сам Бог мира да освятит вас все совершенных во всем: и всесовершен ваш дух и душа и тело непорочно в пришествие Господа нашего Иисуса Христа да сохранится. Сего ради преклоняю колена моя ко Отцу Господа нашего Иисуса Христа… да даст вам по богатству ела вы Своея силою утвердитися Духом Его во внутреннем человеце, вселитися Христу верою в сердца ваша… да исполнитеся во всяко исполнение Божие» (Деян.20,32).

Когда так будет в вас, обретено будет вами Царство Божие, которое внутрь вас. А когда обретете сие Царство, всяк соделается обладателем и того, что прилагать Господь обетовал ищу­щим и обретающим его, говоря: «ищите прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся прило­жатся вам» (Мф.6,33). Да приложит у бо вам Господь сча­стье на счастье, довольство на довольство, здоровье на здоровье. Да благословит домы ваши, и чад, и домочадцев ваших. Да благопоспешит вам во всех делах и начинаниях ваших; воздуха бла­горастворение и земли плодородие да подаст и всякою милостию Своею да обогатит вас на всех путях жизни вашей.

Остается сказать и еще одно слово: прости­те. Вы ведаете, каков я был у вас. По мере сил моих я заботился являть себя исправным, но как человек мог ошибаться и падать. Простите Гос­пода ради, если кого оскорбил чем, онеправдовал (несправедливо обвинил) или соблазнил. Некогда все мы предстанем пред Судилищем Христовым и должны будем дать отчет за сей, хотя краткий, срок наших вза­имных отношений. Очистим убо себе взаимным всепрощением. Простите меня, а мне и прощать некого и нечего, ибо, кроме добра, ничего не ви­дел от вас и в вас.

Прошу не оставлять меня и в молитвах ва­ших ко Господу, да поможет мне новое поприще без порока прейти, неискушенну от злых.

Примите, наконец, от меня и обычное, но мно­гознаменательное благословение: «благодать Гос­пода нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца и общение Святаго Духа буди со всеми вами» (2Кор.13,13). Аминь.

18 августа 1863 года

12. При вступлении на Владимирскую пасту (Что значит в Православном христианстве – тещи и неподвижну быть)

 Первое совершив с вами священнодей­ствие, первое мое обращаю к вам слово. И что скажу вам? Если б говорить все, что можно и желательно, то и конца не было бы собеседованию. Дадим лучше свободу течению мыслей, и что изберется из многого, то возьмем себе в урок на память о нынешнем дне.

 Се, всеправящая десница Божия указует мне пастырское среди вас служение — и дает вам во мне пастыря, а мне в вас — паству. Благосло­вим Господа, так благоволившего о нас! Что до вас, то вы, конечно, не имеете других осязатель­ных побуждений к благодарению, кроме общей заповеди — о всем благодарить. Я же в новом моем назначении вижу особенную ко мне ми­лость Божию, по преизбытку немощей моих ум­ножающую благодать свою на мне. Ведая дол­гое во Христе пребывание новой моей паствы, великие труды, подъятые ею в служении Госпо­ду, а паче великие Божий дары, излиянные на нее в прославлении святых ее мужей, в нетлен­ных мощах, чудотворных иконах и неоднократ­но бывших чудесных благодеяниях Божиих, я вхожу как бы в рай благодати, как бы в готовое жилище Божие и исполняюсь благонадежием на скорую помощь мне в подъятии трудов пастыр­ства. Теперь пусть немощна молитва моя, ее вос­полнят просиявшие здесь святые, ныне на Небе у Престола Божия предстоящие, кои, обычно о вас молясь, и меня да примут под милостивый покров свой. Пусть не богат я мудростию дея­тельною — ее заменят долголетним опытом ус­тановившиеся среди вас спасительные порядки жизни. Пусть бессильно слово мое к созиданию душ ваших — вместо него будут назидать вас долгие ряды предков ваших, сильных в вере и благочестии, громче всякого слова проповедающих о спасительном пути. Приводя все сие на память, как не возблагословлю Господа, вступая в небезответное духовное общение с вами!

 Говорю, впрочем, так, братие, не затем, чтоб, сложив все орудия доброго пастырствования, предаться покою, но затем, чтоб, чувствуя под собою утвержденную почву, дерзновеннее всту­пить в дело и благонадежнее действовать. Ибо, кто бы и куда бы ни был послан в земных па­ствах, всегда к нему может идти как указание цели слово апостола Павла к Титу: «да недокончанная исправиши» (Тит.1.5). Я должен принять на себя сей урок, и приемлю. Не подразумевайте, однако ж, в сем слове самонадеянных обещаний. Все от Бога — и начинание, и исполнение. Ему в мо­литвах предадим души наши, Его мановениям внимая и от Него чая укрепляющей помощи, без жаления, однако ж, и своих сил. Это закон оди­наково неотложный и для меня, и для вас.

 Между тем есть и общие начертания действий, кои сами собою теснятся во внимание и всегда, тем паче в подобных нынешнему случаях. Их много можно перечислить. Не буду, однако ж, об­ременять вашего внимания многим; укажу глав­нейшее и нужнейшее.

 Приводя себе на память вашу испытанную любовь к пастырям, нахожу в том опору моей надежде на искреннее общение между нами и призываю вас сохранить навсегда обычный вам дух любви и мира. Мир и любовь всех вас меж­ду собою и со мною да водворяется в сердцах ваших, свидетельствуясь не доброжелательством только друг другу и сочувствием, но и содей­ствием и всяким взаимнопомоганием. Будем тер­петь друг друга, уважать в каждом достоинство и человеческое, и паче христианское, снисходить немощам и во всем «не своих си» искать, но паче «дружних смотрят».  Паче же всего «единодушии» да будем и «единомудренни, стоя «во едином дусе и единодушие сподвизающеся по вере благовествования» (Флп.2.4,2;1,27) и «тщащеся блюсти единение духа в со­юзе мира» (Еф.4,3), дабы «единодушно едиными усты ела вить Бога, ибо един Господь, едина вера, едино крещение: един Бог и Отец всех. Да не будут» убо в нас «распри», разделения, «рвения, ереси», стязания и словопрения, но «да тожде глаголем вси и будем утверждени в томже разумении и в тойже мысли» (Рим.15.6;Еф.4,5-6; 1Кор1,10;3,3;Гал.5,20)

 Так все вместе, единясь в мыслях и чувствах, мы составим из себя крепкий сосуд, в который благонадежнее будет изливать Господь щедроты Свои. И мы будем посему «как древо при исходищах вод» (Пс.1.3), напояемое благодатию Божиею для обильного плодоприношения.

 Далее — пребывая в таком единодушии и единомудрии, взаимно поощряя друг друга и взаимно друг другу помогая, будем, братие, с усе­рдием «простираться в предняя» (Флп.3.13) по силе нашей. Напоминаю о сем из опасения, не расслабели ль вы как-нибудь от долгого пребывания в том же роде действования. Хотя христианство само есть образ жизни, полнящий, а не истощающий, воз­буждающий, а не томящий, но как немощь естества нашего изобретательна на уклонение от должного, то, не духом времени увлекаясь, а сло­ву Апостола внимая, долгом считаю возбудить вашу ревность, приглашая: «гоните со усердием к почести вышнего звания», восходите от силы в силу и обновляйтесь непрестанно в себе, «задняя забывая и в предняя простираясь», чтоб можно было сказать, что и в вас «древняя мимоидоша, и се, быша вся нова» (Флп.3,14,13;2Кор.5,17). Но, братие, «тако тецыте, да постигне­те» (1Кор.9,24). Непрестанно устремляясь вперед, помните и другое слово Апостола: «стойте… неподвижни пребывайте» (1Кор.16,13;Кол.1,23). Есть люди, кои, не постигая сего союза неподвижности в христианстве с обяза­тельным для христиан стремлением вперед, впа­дают в ошибку, пагубную для них и опасную для других. Вместо того, чтоб в стремлении «в предняя» себя обновлять по образцу христиан­ства, они хотят само христианство поновлять по своим прихотям, не себя ему подчиняя, а его к себе применяя. Оставаясь теми же, они мечтают, будто идут вперед и другим содействуют к тому посредством разных отмен и изменений в хрис­тианских порядках и в законах Святой Церкви Божией. Порядок требует, чтоб устроение нас, заповедуемое христианством, оставалось неиз­менным, мы же подходили к нему, обновляясь и изменяясь, по образцу его, в себе. А они не себя хотят изменять, а христианство — и тем портят все дело, подрывая всякую возможность к дей­ствительному нашему совершенствованию.

 Христианство, предлагая нам образец высо­кого совершенства, подает к тому и все должные средства. Оно есть лествица, возводящая на Небо, путь, ведущий в Живот, врачевство, исцеляющее все немощи наши и несовершенства. Лествица сия уже утверждена и многих возвела на Небо. Не перестраивать ее нужно, а восходить по ней. Путь сей уже испытан: он прост, для всех виден и верен. Было бы неразумно тратить время и труды на проложение нового пути или на ис­правление по-своему уже проложенного. Пролагая новый путь, можно, по близорукости, на­править его в пагубу, а переустрояя — только испортить, наделавши рытвин и перекопов. Идти надо по указуемому пути, а не вопить без смыс­ла, не лучше ли сюда пойти, не лучше ли туда уклониться, праздно вперив очи, кто весть ку­да, или бесполезно бегая взад и вперед. Врачев­ство христианства пред целым светом доказало и доказывает свою целительность на всех, кто пользуется им без всяких суемудрых умнича­ний. Было бы непростительною ошибкою поку­шаться отменить из его целительных составов то одно, то другое, то третье. Рецепт сей на Небе составлен и исполняется из Небесных веществ.

 Покушаясь его поправить, земнородные самона­деянно берут на себя дело совершенно превы­шающее силы их и пагубное. Не исправлять ле­карство, а пользоваться им надо в простоте веры, чтоб оздравиться его целительною силою. По­нятно теперь вам, что значит в христианстве «стоять и тещи».

 Так и поступайте. Содержите христианство все, как оно есть и хранится в Церкви Христо­вой, и твердо стойте в нем, не покушаясь изме­нять или отменять что в нем, а себя непрестанно совершенствуйте по образцу его, всячески забо­тясь достигнуть той меры, какую оно всем ука­зывает, целясь’ его целительностию, со тщанием теча, куда оно ведет, и неленостно восходя, куда возводит.

 Но при сем, братие, пришло мне на мысль другое уклонение от правды, не менее пагубное, которое тоже считаю не неуместным оговорить. Иные погрешают относительно того, как долж­но пребывать неподвижным в христианстве, по заблуждению включая в область неизменного устроения нашего спасения и то, что привзошло в благочестивую жизнь христиан по потребнос­тям изменчивого времени, по ненамеренным ошибкам или по намеренному злоупотреблению, не замеченному и не предотвращенному в свое время. Они походят на тех, кои, находясь при дороге прямой и истинной, запутались в прилип­чивую траву и вертятся на одном месте, в оболь­щении думая, что совершают важное и для себя, и для других дело, и тяжесть ненужных уз и сопряженных с тем неприятностей считая цен­ными в очах Божиих подвигами веры и благо­честия. Они сами себе заграждают путь и сами себя томят голодом и жаждою, изобретая непитающую пищу и ненапояющую воду в виду истин­ного дома премудрости, в коем уготована обиль­ная Трапеза, предлагающая истинное Брашно и истинное Питие. Лишая себя таким образом ис­тинно животворных сил и питательных соков, они неподвижно стоят и чахнут. Не прилепляй­тесь к таковым и тем паче не ходите вслед их. Эти «образ благочестия имеют, силы же его отввергаются» (2Тим.3.5); а первые скорее суть «облацы безвод­ные, от ветр преносимые» (2Пет.2.17), хотя и может казаться, что они несут благотворное орошение.

 Так, не уклоняясь ни на десно, ни на шуе, идите царским путем, указанным Святою Пра­вославною Церковию, «яже есть столп и утверждение истины» (1Тим.3,15).

 Вот к чему мы пришли. И ненамеренно буд­то в слове нашем обозначились начала верования и жизни христианской. Это и полагаю я в основание, на котором потом буду назидать, если Господь не оставит меня Своею благодатною помощию. Помогите и вы мне вашим вниманием к слову моему и вашим послушанием. Конечно, вы уже так давно стоите в вере, что, может быть, не требуете, да кто учит вы, довольны суще и других научить; но это не снимает с меня обя­занности говорить, а с вас обязанности слушать. Я беру на совесть опасливое слово Апостола: «горе мне, аще не благовествую» (1Кор.9,16) — и постараюсь по силе моей сказывать вам всю волю Божию, а вы постарайтесь узнать сию волю и, узнавши, исполнять во всей широте предписания и по всей силе вашего усердия, да будете овцы, гласа пастырева слушающий и по нем идущий, а я на деле пастырь, глашающий своя овцы по имени и изго­няющий их неленостно на пажити слова и бла­годати (Ин.10,3-4). Даруй, Господи, чтоб от вас никогда не была отнята похвала усердного внимания и по­слушания, как от меня — непрерывного учения и руководства.

 В заключение помолимся, братие, да благо­словит Господь сие новое лето нашей жизни и Да дарует нам во взаимном внимании друг ко другу дружелюбно пройти положенное нашему сожитию время во славу Божию и общее всех нас спасение.

 Покров Матери Божией, молитвы всех свя­тых, зде почивающих, да осеняют нас и, непре­станно согревая, да возбуждают на труды и ук­репляют в них. Аминь.

 / сентября 1863 года

13. В день тезоименитства наследника цесаревича Николая Александровича (Прочность благоденствия государства не в благонравии только, но и в Православии)

 Празднуем ныне Святителю и Чудотвор­цу Николаю, скорому всех помощнику — I во всех нуждах, скорбях и теснотах. Да призрит он на нас свыше и, от Престола славы Божией, молитвою испросив, к нам да ниспослет утешительное, просветительное и руководительное во всем осенение благодати Божией. Это потребное и нам, а тем паче наследнику всерос­сийского престола, благоверному государю це­саревичу Николаю Александровичу, надежде на­шей и отечества. Молясь о здравии и спасении его, ныне, в день тезоименитства его, чего друго­го лучше и пожелать ему? Когда будет над ним осенение свыше, все будет — будет слава его, яко полудне, а потом престол его, яко дние века.

 Но, братие, участь царственных лиц не тако­ва, как участь лиц частных, и устроение жизни их не то же, что устроение жизни каждого из нас. Частные лица суть сами одни виновники своей участи. Участь царственных лиц и пре­столов — не от них одних, а вместе от духа, правил и стремлений самого народа. Как часто богоизбранного и боголюбезного царя отъемлет Господь вместе с престолом и царством у наро­да, который сам себя сделал того недостойным! В сей мысли обращаясь в будущее и молитвен­но желая непрерывного ряда престолонаследий в отечестве нашем, нельзя вместе с сим желани­ем не взять на себя и неотменных обязательств пред лицем всеправящего Промысла, исполне­нием которых определяется наше достоинство на милости Божий и условливается прочность престолов.

 Престол царственный будет у нас непоколе­бим во веки веков, если мы сами из себя соста­вим нечеловечески прочную, но достойную осо­бенного Божия благоволения и покровительства основу ему.

В пояснение сего укажу вам на скорбную некоторых народов участь, которая гласным су­дом Божиим определена в наказание за нрав их худой и дела их недобрые. После сего сами уже вы наведение сделаете: не будем таковы — не испытаем и той же участи.

 Был народ — вавилоняне. Бог по особен­ным Своим намерениям дал ему силу, которой никто противостоять не мог. И покорил он под власть свою весь Восток. Смиренно воздать бы славу Богу, но он возгорделся до того, что Бога не боялся и людей не страшился. И вот суд, из­реченный чрез пророка Исайю на гордый Вави­лон: «ты рекл ecu во уме твоем: на небо взыду, выше звезд небесных поставлю престол мой… Взыду выше облак, буду подобен Вышнему… Ныне же во ад снидеши, и во основания земли… и по­вержен будеши в горах, яко мертвец… и положу тя пуста, яко возгнездитеся в тебе ежем, и бу­дет ни во чтоже» (Ис.14,13-15,19,23). Это и исполнено.

 Так «Бог гордым противится, смиренным же дает благодать» (Иак.4,6). Смиримся под крепкую руку Божию, — и Он не уничтожать, а возносить паче будет нас всегда во славе.

 Были сирияне — народ несильный. Бог бла­гословил их довольством и много раз ограждал безопасностию. Забыли они о Боге Помощнике и, вместо Сотворшего их, основали все надежды свои на одних союзах с соседними народами. За это Бог прогневался на них,— и вот суд Его чрез пророка Исайю над Сириею и Дамаском, столицею ее: «се, Дамаск возмется от градов, и будет в падение… Ксему не будет царство в нем,— и останок Сирян погибнет» (Ис.17,1.3). «Зане оставил ecи Бога Спаса твоего, и Господа помощника… и возуповали на дела рук своих… народы. О, люте множеству языков многих! Аки море волнующееся, тако смятетеся… аки прах плевный веющих противу ветра, и яко прах ко­лесный» (пыль) в бурю развеет вас гнев Божий по странам, чужим вам (Ис.17,10,8,12,13). Это и исполнилось! Так, братие, тот, кто уповает на людей, как на «трость сокрушенную опирается» (Мф.12,20;ис.36.6). Отвращает Господь лице Свое от него и предает его в руки падения его (Иез.39,23). «Уповающего же на Господа милость обыдет. Живый в помощи Вышнего в крове Бога Небесного водворится… Не приидет к нему зло и рана не приближится телеси его» (Пс.31,10;90,1,10). Таков закон и относительно каждого лица, и относительно целого народа. Сами видите, что лежит на нас посему.

 Были тиряне — семя купеческо, купцы фи­никийские. Как сетью осетили они кораблями и колониями все прибрежные страны и стали силь­ными князьями земли; но, забыв правду в бессердой корысти, начали они потом поглощать чуждое достояние, как пиявица сосет чужую кровь. И вот отмщение праведной десницы Божией неправедному купеческому народу! «Плачитеся корабли Кархидонстии, яко погибе Тир и отведеся пленен. Кто сия совеща на Тир… Господь Саваоф совеща разсыпати» достояние его «и обезчестити славу» его. «Рука Его ктому не укрепеет по морю, разгневляющая царей… Ктому не приложите укоряти и обидети… Возми гусли, обыди град, блудница забвенная, добре погуди и воспой» (Ис.23,1,8-9,11-12,16) плачевную песнь о прежней славе твоей. Это и исполнилось.

 Так, братие, неправда, насилием или хитростию успевающая в онеправдованиях, чуждоприсвоениях, торжествует обычно до времени. Но есть око, блюдущее правую сторону; исполнится мера беззаконий, и суд Божий не закоснит. Так для всякого лица, так и для всякого народа!

 Не продолжу более указаний! Итак, дух сми­ренной покорности Богу, дух совершенной пре­данности Его водительству и крепкого упова­ния на Него Единого, дух правды народа к народу, чуждый всякого неправедного присвоения и на­силия,— вот дух богоугодный, не гнев, а милость привлекающий свыше и сообщающий благона­дежную крепость царствам. Бог никогда не ос­тавит народа, так расположенного и таким духом исполненного. Расположим и мы себя так все­гда, и милостив к нам будет Господь. Плещами Своими осенит нас и «мышцею» Своею «укрепит» и заступит (Пс.88,22). Вот недавно восстали на нас Вавилон гордый — Франция, Сирия слабая, опиравшаяся на союзы, — Австрия — и Тир торговый — Англия! Как мы смирились пред Богом, как рабы покорные и всеми оставленные, на Него Едино­го возложили все упование свое, не чуждое при­своить, а свое только удержать желая, то и спо­добились милостивого призрения и заступления Божия. Какой дух силы послал Он нам! И в какое смятение привел умы и сердца покушав­шихся онеправдовать нас! Так и всегда будет. Если сохраним сей дух смирения, упования и правоты, Бог не только сохранит нас, но изберет в орудие исполнения Своих промыслительных планов относительно всех сопредельных нам народов, милость или суд возвещая им чрез нас.

 Я указал вам характеристические черты все­го лица народного, привлекающие милость Божию. Но народ сам в себе есть многосоставное целое. Как крепость тела нашего зависит от неповрежденности частей, так и крепость государ­ства — от праводействия составляющих его клас­сов народа. Возьмем опять учителем святого пророка Исайю и поучимся у него, что требует­ся от нас для прочности государства и в сем отношении. Дух Божий вводил дух сего Проро­ка во все пути жизни народа Божия и отметил пророческим наложением суда и наказания все, раздражающее Бога и привлекающее гнев Его. Прислушайтесь, что такое, чтоб видеть, чему не следует быть и у вас, если не хотим потерять ми­лости Божией! «Князи твои» (вельможи, знать),— говорит святой Пророк, — «не покаряются», замыш­ляют новые законы и новый образ правлений. «Сего ради тако глаголет Владыка Господь Саваоф: горе крепким во Израили: не престанет бо ярость Моя на противныя… И непокаряющихся погублю» (Ис.1.23-25). «Судии твои,— говорит далее Про­рок, — все гражданские чины, на мзде судят, «за­одно с ворами и грабителями, любят дары, сирым не судят, и суду вдовиц не внимают. Сего ради тако глаголет Господь: наведу руку Мою на вас, и разжегу вы в чистоту и всех беззаконных» по­гублю» (Ис.1,23-25). «Как это,— взывает святой Исайя,— «Сион град верный стал полон суда!» Прежде «в нем правда почивала», а теперь в нем «грабители» и «обид­чики..» мерила неправедные, «серебро поддельное, вино, смешанное с водою» (Ис.1,21-22). И такой пишет о них приговор: «горе глаголющим доброе — лукавое, и лукавое — доброе… полагающим горькое сладкое и сладкое горькое! Како сгорает трость от углия огненного и сжигается от пламени разго­ревшегося, так корень их — яко персть будет… наложит руку Свою на них Господь и гневом Своим поразит их» (Ис.5,20,24-25). Посмотрел потом Пророк на то, как иудеи проводят время, — и увидел, что с «раннего утра» встают и «ждут вечера» (балов, те­атров) затем, чтоб веселиться «с гуслями, и цевни­цами, и тимпанами, и свирелями; на дела же Господни» — благочестивые порядки жизни — «не взирают и о делах руку Его не помышляют» (Ис.5,11-12). И вот им суд: «разшири ад душу свою и разверзе уста своя… и снидут в него вси богатии, безумно веселящийся» (Ис.5,14). Посмотрел Пророк на жен­щин — и вот что увидел! «Вознесошася дщери Сиони, и ходиша высокою выею, и помазанием очес, и ступанием ног, купно ризы влекущия по долу» (нынешние уборы), «и ногама купно играющая» (танцы); и вот что присудил им: «смирит Господь начальныя дщери Сиони… и отымет сла­ву. .. риз их. ..и вплетения златая… и перстни, и мониста, и запястия, и художныя усерязи… и восплачутся хранилища у тварей их» (Ис.3,16-19,25). Когда, наконец, обозрел он весь народ и все неправды его, то в горести воззвал: «тлением истлеет земля, и расхищением расхищена будет земля… бо без законие сотвори живущих ради на ней, понеже преступиша закон, и измениша заповеди, разрушиша завет вечный» (Ис.24,3,5).

 Вот порядок жизни богопротивной, привле­кающей суд и наказание. Наказания сии пора­жают грешащих по частям — каждого в роде своем. Но когда потом зло — не останавливае­мое — охватывает весь народ, — вся земля пола­гается пустою и становится жилищем филинов и нетопырей (летучих мышей)! Что следует из сего, сами видите. Хотите упрочить царство? Надо бегать таких дел и порядков, кои привлекают гнев Божий и поражают все народное тело.

 Идут ли к нам и в какой мере идут все укоры и грозные приговоры Пророка, сами посмотри­те. Дай Бог, чтобы совсем не шли. Но если идут, лучше исповедать то и исправиться, нежели пря­таться под личину исправности, оставаясь неис­правными. Не человеческий суд, а Божий! Око же Божие и в темных сокровенностях все видит.

 Вот мы часто хвалим себя: «Святая Русь, православная Русь». О, когда бы навсегда ос­таться нам святыми и православными, — по край­ней мере любящими святость и Православие! Какой верный залог несокрушимости имели б мы в титлах сих! Но осмотритесь кругом! Скор­бно не одно развращение нравов, но и отступни­чество от образа исповедания, предписываемого Православием. Слышана ли была когда — на русском языке — хула на Бога и Христа Его?! А ныне не думают только, но и говорят, и пишут, и печатают много богоборного. Думаете, что это останется даром? Нет. Живый на Небесех отве­тит нам гневом Своим и яростию Своею смятет нас (Пс.89,7). Запад увлекает нас? На Западе заходит уже солнце правды. Мы же, восточные, должны пребыть в свете и не только освещаться, но и светить всем. Вот была недавно политическая коалиция против нас. Слились мы все в одно желание и пресекли самое покушение нападе­ний на нас. Сделаем то же и в деле веры. Там, на Западе, есть другая коалиция, направленная против света веры нашей. Восстают одни за дру­гими злые учители. Тучи злых помышлений воз­двигают, чтоб омрачить солнце, освещающее нас. Дал бы Бог, чтобы и в отражении сих врагов сли­лись мы все в живое единомыслие Православия и совокупными усилиями свеяли с земли нашей навеваемый оттуда тлетворный прах. Вот анг­личане ныне отличаются верностию началам веры своей; а прежде что было? Безбожные учения ведь у них начались. Как же так успели они очиститься? Так, что, когда безбожники нача­ли у них распространять свои учения, они все поднялись — и духовные, и больше еще светские, — и беседами, проповедями, собраниями, пи­саниями переспорили все суемудрия христоборцев, — убедили всех в их лживости и тем спасли веру в королевстве своем. Теперь страна их чи­ста от христоборцев. Нечестие это перешло к французам и немцам,— а от них заходит и к нам. У нас расходится потихоньку. Как же нам быть? Так оставить? Все наконец повредятся в вере. Воздвигнуть надо дух Православия в себе самих и объединиться в восстании против вся­кого образа мыслей, не согласного с ним. Этим одним отразим врагов Христа, как отразили коалицию врагов отечества. Начать должны вы, — светские, и из вас — более образованные. Меж­ду вами расходится зло, вы должны начать и вос­стание против него… Ваше молчание будет — или неверие, или равнодушие к вере. Говорите же и пишите. Вы всё слагаете на духовных. Да мы только по догадкам судим, какие речи там между вами ходят. Кто из вас приходил когда к духовному отцу и открывал ему болезнь свою, что вот-де слышал то и то и смущаюсь? Едва ли есть такой. А иной и совсем запутался в неве­рии, а приходит и говорит, как верующий. Что же можем мы, когда вы так отчуждаете себя от нас и скрытничаете. Давайте вместе действо­вать. Откроем беседы с церковной кафедры, за­ведем вечера для чтения и собеседования, будем книги составлять — все сделаем в защиту веры. Только сделайте вы начало. Придите и открой­тесь, что такое там делается между вами. Мы гадаем только, что есть лица, кои составляют за­говор против Христа Спасителя и Святой Цер­кви Его. Но какими мыслями они руководятся, не слышим. Спорить же с предположениями есть то же, что бороться с тенями. Вот — поневоле и остаемся бездейственными.

 Вот договорился я до скорбных речей. Но не беру слова назад. Господь да умудрит всех — и вас, и нас — соединиться воедино в деле защи­ты веры! Ревнитель Православия — Святитель Николай да озарит умы наши и своею ревностию по святой вере да исполнит сердца наши — стать за славу Бога и Святой Его Церкви. В этом залог не спасения только вечного, но и благо­денствия временного. Аминь.

 6 декабря 1863 года

14 . В неделю по Рождестве Христове (В христианстве ничего не следует изменять, подчиняясь духу времени, но должно строго держаться всего, как изначала заповедано, не ища льготностей)

 Дошло до моего слуха, будто вы считаете мои поучения очень строгими и полагаете, что ныне думать так нельзя, жить так нельзя, а стало — и учить так нельзя. Вре­мена не те! Как я порадовался, услышав это! Значит, вы внимательно слушаете, что говорю, и не только слушаете, но готовы бы исполнять то. Чего же больше и желать нам проповедающим (так), как заповедано, и то, что запо­ведано?

 При всем том с суждением вашим согласить­ся никак не могу и считаю своим долгом огово­рить его и поправить. Ибо оно помимо, может быть, вашего желания и убеждения исходит из того злого начала, будто христианство может быть изменяемо в своих догматах, правилах и освятительных действиях соответственно духу времени и что оно, применяясь к изменчивым вкусам сынов века сего, может иное прибавить, иное убавить. Это не так. Христианство должно пребыть вечно неизменно, нисколько не состоя под зависимостью и управлением духа века, а напротив, само будучи назначено управлять или властвовать над ним во всех покоряющихся его водительству. Для убеждения вас в этом я пред­ложу вам несколько мыслей.

 Говорят, мое учение строго. Мое учение — не мое, и не должно быть мое. С сего священно­го места никто не должен и не может пропове­довать своего учения. И если б я или другой кто дерзнул на это, долой нас отсюда. Мы пропове­дуем учение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, святых Его Апостолов и Святой Церкви, Духом Божиим руководимой, — и вся­чески заботимся о том, чтоб оно сохранилось в умах и сердцах ваших цело и неприкосновен­но, — с осторожностию всякую мысль проводя и всякое слово употребляя, чтоб каким-либо об­разом не наложить тени на светлое Божествен­ное учение сие. Иначе действовать нельзя. Та­кой закон для проповеди в Церкви от лица Божия положен от начала мира и должен быть в силе до конца его. Святой пророк Моисей, из­ложив народу израильскому от лица Божия за­поведи, заключает: «да не приложите к словеси, еже аз заповедаю вам, ниже да отымете от него: сохраните заповеди Господа Бога нашего, елика аз заповедаю вам и как заповедаю» (Втор.4.2). Сей закон неизменности так непреложен, что Сам Господь и Спаситель наш,— уча народ на горе, сказал: «не мните, яко приидох разорити закон, или Про­роки: не приидох разорити, но исполнити. Аминь бо глаголю вам: дондеже прейдет небо и земля, йота едина, или едина черта не прейдет от зако­на, дондеже вся будут» (Мф.5,17-18). Потом такую же силу дал Он и Своему учению, когда пред истолко­ванием заповедей в духе евангельском приба­вил: «иже аще разорит єдину заповедей сих ма­лых и научит тако человеки, мний наречется в Царствии Небеснем» (Мф.5,19). То есть кто криво пере­толкует их и умалит силу их, будет отвержен в Будущей Жизни. Так сказал Он в начале Своей проповеди. То же самое засвидетельствовал Он и святому Иоанну Тайновидцу в Откровении, где, изобразив последнюю судьбу мира и Церкви, Он говорит: «сосвидетельствую всякому слышащему словеса пророчества книги сея: аще кто прило­жит к сим, наложит Бог на него язв, написанных в книзе сей: и аще кто отымет от словес книги пророчествия сего, отымет Бог часть его от книги животныя, и от града святаго» )Апок.22,18-19). На все же вре­мя от Своего Первого явления миру до Второго пришествия вот какой закон дал святым Апос­толам и их преемникам: «шедше у бо научите вся языки… учаще их блюсти вся, елика заповедах вам», — научите, то есть, не тому, что кто вздумает, а тому, что Я заповедал, — и это до конца мира, — «и се, Аз с вами есмъ… до скончания века» (Мф.28,19-20). Апос­толы приняли сей закон и за исполнение его жи­вот свой положили, отвечая тем, кои страхом на­казаний и смерти хотели было заставить их не говорить так, как они проповедовали: «аще пра­ведно есть пред Богом, вас послушати паче, неже­ли Бога, судите: не можем бо мы, яже видехом и слышахом, не глаголати» (Деян.4,19-20). Сей же закон Апосто­лами предан преемникам их и ими принят и дей­ствует всегда в Церкви Божией — и составляет то, почему она есть «столп и утверждение исти­ны» (1Тим.3,15). Видите, какая неприкосновенная непоколе­бимость! Кто осмелится после сего своевольно коснуться чего или колебать что в учении и за­конах христианских?

 Вот послушайте, что говорено было пророку Иезекиилю: «седмъ дней» был он в молитвенном восхищении «и по седмих днех» слышал слово от Господа: «сыне человечь, стража дах тя дому Израилеву, да слышиши слово от уст Моих и возвестиши народу» (Иез.3,15-17). И вот тебе закон! Если увидишь беззаконника беззаконнующего «и не скажешь ему: оставь беззакония и обратися от пути своего; беззаконник той в беззаконии своем умрет, крове же его от руки твоея взыщу» (Иез.3,18). Если ж ты возвестишь беззаконнику, чтоб он обратил­ся от пути своего беззаконного, а он не обратит­ся, то «беззаконник тот в беззаконии своем умрет, а ты душу свою избавиши» (Иез.3,19). Равным образом, если видишь праведника, что он начнет коле­баться в правдах своих, и ты не поддержишь его и не позаботишься образумить его словом тво­им, праведник тот, согрешивший, «в грехах своих умрет, душу же его от руки твоей взыщу. Если ж ты возвестишь праведнику, чтоб не грешил, и он не согрешит, то и праведник жизнию поживет… и ты душу свою избавиши» (Иез.3,20-21). Какой стро­гий закон! А он слышится в совестях всех пас­тырей при избрании и рукоположении их, когда возлагается на них нелегкое иго — пасти вверя­емое им большое или малое стадо Христово, и не пасти только, но и упасти. Как осмелиться по­кривить чем-либо в законе Христовом, когда от этого и нам, и вам пагуба! Если б спасительность учения зависела от нашего воззрения на него и вашего на то согласия, — еще бы был смысл, ког­да бы кто из снисхождения к немощам или по каким притязаниям века вздумал перестраивать христианство и применять его к похотям сердца лукавого. А то спасительность христианского До­мостроительства зависит совсем не от нас, а от воли Божией, от того, что Сам Бог устроил сей именно путь спасения, и притом так, что другого пути нет и быть не может. Стало быть, учить как-либо инако — значит уклоняться с пути пра­вого и губить себя и вас. А в этом какой смысл? Смотрите, какой строгий суд изречен, когда по­добное нечто было в народе израильском в смут­ные времена пленения его. Некоторые Пророки из жалости к мятущимся и страждущим говори­ли к народу речи не так, как повелел Господь, а так, как внушало им сердце их. Вот что Господь заповедал об них Иезекиилю: «сыне человечь, утверди лице твое… на прорицающий от сердца своего, и прорцы на них… горе сшивающим возглавийцы под всякий лакотъ руки, и сотворяющим покрывала над всякую главу всякаго возрас­та, еже развратити души» (Иез.13,17-18). Горе, то есть, тем, кои прописывают всякие льготы и такие нежные предлагают порядки, чтоб никто не ощущал ни­какой неприятности ни сверху, ни снизу, не об­ращая внимания на то, спасительно ли это или пагубно, угодно ли сие Богу или противно. Горе таковым; ибо «сия глаголет Господь… возглавия ваша и покрывала», то есть льстивые, льготные учения, «имиже вы развращаете души… отторг­ну»,— души, развратившиеся сим учением, «рас­сыплю» и вас, развратителей,— погублю (Иез.13,20-21). Вот и польза от льгот и снисхождений, какие слышать вы желаете из уст проповедников! Принимая сие к сердцу, вам не того надобно желать, чтоб мы, из ложного угождения вам, делали какие-либо уступки из христианского учения, а напротив, настойчиво требовать, чтобы мы держались его как можно строже и непоколебимее.

 Расскажу вам один случай, которого я был почти что свидетелем на Востоке. Согрешил один христианин; приходит к духовному отцу, кает­ся и говорит: «Как велит закон, так и поступи. Я открываю тебе рану, — уврачуй и, не жалея меня, делай, что нужно». Духовник же разжало­бился искренностию его раскаяния и не нало­жил того пластыря на рану, какой положен в Церкви. Умер тот христианин. Чрез несколько времени является он во сне к духовнику своему и говорит ему: «Я открыл тебе рану и просил пластыря,— ты не дал мне должного пласты­ря, — и вот меня не оправдывают за это». Скорбию объялась душа духовника по пробуждении от сна, и он не знал, что делать. А тот снова является — и в другой, и в третий, и много раз, и каждый день, чрез день и неделю — и все повто­ряет те же слова: «Я просил пластыря, а ты мне не дал его, и вот мне худо за это!» Истомился духовник от скорби и страха. Пошел на Афон, наложил по совету тамошних строгую на себя епитимью, несколько лет провел в посте, молит­ве и трудах, пока не получил извещения, что ра­ди его смирения, сокрушения и труда прощен и он, и тот христианин, которого он не уврачевал по ложной снисходительности.

 Вот до чего доводят поблажки и льготы! И кто нам дал власть прописывать их? Так не­чего вам и ожидать их от нас! Слыхали вы про индульгенции папы римского? Вот это и есть — льготности и поблажки, какие он дает напере­кор закону Христову. И что же? От них раз­вратился в вере и жизни весь Запад… И теперь гибнет в неверии и вольностях жизни со своими индульгенциями. Папа изменил многие догма­ты, все Таинства перепортил, расслабил правила церковного руководства и исправления нравов, и все пошло не по намерению Господа — хуже и хуже. Потом явился Лютер — умный человек, но своенравный. «Папа,— говорит,— изменяет все, что вздумает: почему же мне не изменять?!» И начал все строить и перестраивать по-своему и учредил таким образом новую веру — люте­ранскую, далеко не похожую на ту, которая Гос­подом заповедана и святыми Апостолами нам предана. После Лютера выступили философы. «Вот,— говорят,— Лютер завел у себя новую веру, хоть из Евангелия будто, но по своему уму. Почему же нам, и помимо Евангелия, не соста­вить учение по одному своему уму?» И начали умствовать и гадать — и о Боге, и о мире, и о человеке, всякий по-своему, и наделали столько учений, что голова помутится от одного пере­числения их. И стало у них теперь: веруй, как вздумаешь, живи, как хочешь, наслаждайся, чем душе твоей угодно. Никаких законов и стесне­ний не признают и слову Божию не покоряют­ся. Широко у них: все преграды разметаны. Но «путь сей широкий ведет в пагубу» (Мф.7,13) как Господь сказал! Вот куда завело послабление в учении!

 Избави нас, Господи, от сих расширений! Воз­любим лучше всякую тесноту, какую во спасе­ние наше прописывает нам Господь. Возлюбим христианские догматы и стесним ими ум свой, — заповедав ему не инако умствовать. Возлюбим христианские правила жизни и стесним ими волю свою, — понудив ее смиренно и терпеливо нести сие благое иго. Возлюбим все руководительные, исправительные и освятительные христианские чины и службы и стесним ими сердце свое,— обязав его перенесть вкусы свои от земного и тленного — к сему Небесному и нетленному. Как в клетку какую себя заключим, или как по тесному какому будем в лещи себя проходу. Пусть тесно,— так что ни направо, ни налево уклониться нельзя,— но зато несомненно, что по сему тесному пути войдем в Царство Небе­сное. Царство сие ведь есть Царство Господне. И путь сей тесный Господь прописал и сказал: «Идите сим именно путем и достигнете Цар­ствия» (Мф.7,13-14). Как тут можно сомневаться, что иду­щий дойдет? И с каким умом станет кто желать каких-либо отмен, когда чрез них тотчас собьешь­ся с пути и погибнешь?

 Утверждаясь на сих понятиях, не скорбите, если иное в учении нашем покажется строгим, и о том только удостовериться желайте, Господне ли оно. И когда удостоверитесь, что Господне, принимайте его вседушно, как бы оно ни было строго и стеснительно. Льгот же и послабления в учении и правилах жизни не только не желай­те, но бегайте от них, как от огня геенского, кото­рого не миновать всем, кои выдумывают их и увлекают ими слабодушных вслед за собою. Аминь.

 29 декабря 1863 года

15. В неделю торжества Православия (Основа Православия в единомыслии; начало его – что всегда, всеми и всюду было исповедуемо; крепость и стойкость – в ведении истины)

 Ныне празднуем мы Торжество Правосла­вия — победу истины над ложью и за­блуждением. Как после обыкновенной победы победители провозглашают о главных схватках с врагами, в которых взяли над ними верх и восхваляют мужественнейших вождей своих и ратоборцев в поучение последующим родам, так «Святая Церковь — столп и утверж­дение истины» (1Тим.3,15), в разные времена подвергав­шаяся нападениям суемудрия, враждебного ис­тине, и со славою отразившая их, установила торжественно возвещать ныне о своих победах, осуждая врагов истины, обличая лживые их ум­ствования и в то же время провозглашая свя­тую истину и прославляя поборников ее, чтоб верные сыны ее знали, чего хочет она, и предо­храняли себя таким образом от тех же или по­добных заблуждений. Слыша сие, прославим Гос­пода, даровавшего торжество истине, чтоб она, как свет во тьме, светила во мраке заблуждений человеческих и указывала неложный путь ищу­щим пути правого.

 Господь блюдет: кто похитит?! Но не забу­дем, что Господь блюдет не одною Своею сверхъ­естественною силою, а вместе так благоволил устроить Святую Церковь, что она и была, и пре­будет способною навсегда сохранить сию исти­ну при Его руководстве. В сем смысле наш долг в отношении к святой истине двоится: что от Господа к хранению ее, то приемлем благодарно и послушно,— что от Церкви, к тому, как вер­ные сыны ее, и мы должны и сознать свою обя­занность, и оказывать посильное содействие, и это всякий — и большой, и малый, и посвящен­ный, и непосвященный.

 Вот мысль, которая не всеми признается и еще меньшим числом исполняется. Я хочу при­близить к ней ваше убеждение.

 В чем та сила к хранению истины, которую положил Господь в самой Церкви Своей? В еди­номыслии.

 Смотрите, как пошла истина христианская по земле. Пришел Господь и научил святых Апос­толов; потом Пресвятаго Духа на них ниспо­слал, Которым укрепляемы и просвещаемы, они всюду разнесли единую Небесную истину. Как Един Господь и Един Дух, — то и учение всюду было едино. «Един Господь», — говорит Апостол, — «едина вера». Почему «едино тело и един дух, как и призваны все в едином уповании звания» (Еф.4.5,4). Так единодушие, единоверие, единомыслие стало су­щественною чертою в христианстве, как бы ис­ходным началом его жизни, — краеугольностию основания в его стоянии. И святые Апостолы так много дорожили им, что в своих наставлени­ях поминутно обращались к убеждениям в нем: и нет речи, нет послания, где бы не упоминалось о том. То внушают они быть единодушными и единомудренными (Флп.2,2;1Пер.3,8), то убеждают «подвизатися о преданней вере святым единою» Иуд.1.3) «тщащеся блюсти единение духа в союзе мира» (Еф.4,3), то хвалят тех, кои «истиною стоят во едином дусе… не колеблющеся ни о едином же от сопротивных» (Флп.1.27-28), то пре­достерегают от «влаяния всяким ветром учения» (Еф.4,14), то строго обличают за разделение, и именно в учении (1Кор.1.10).

 Сей дух единомыслия, внедренный святыми Апостолами в верующих, навсегда пребыл меж­ду ними и стал потом главным началом ведения христианского и пробным камнем для различия истины от лжи. Кто искал истины, кто смущался ложью, кто требовал удостоверения, тому го­ворили: «Ступай в Иерусалим, в Антиохию, в Александрию, в Эфес, в Рим. Там Апостолами посеяна истина,— и как везде учат, так и ве­руй». Или — истина в том и том, ибо так все, везде учили и учат. И это — «все, везде, всегда» — стало термином, характеризующим истину хрис­тианскую.

 Как веровать и учить должно? Так, как «все, везде и всегда» веровали и учили.

 Этим-то единомыслием от начала доселе пове­рялась истина христианская и обличалась ложь; ибо оно не в книгах только изображалось, а было живо в умах и сердцах и составляло действи­тельное всех настроение. Почему, как только обнаруживалось где-либо кем-либо разномыслие, оно тотчас было замечаемо всяким и всяким об­личаемо и выставляемо на середину как дело, от­ступающее от общего порядка,— беззаконное. Арий начал говорить: «Было время, когда не бы­ло Сына», разумея Второе Лицо Пресвятой Тро­ицы. Это тотчас привело всех в движение. Один, другой, третий спрашивали: «Как не было? Мож­но ли, чтоб не было? Откуда эта новость?» Из Александрии движение сие перешло в другие епархии, там — по всей Церкви. И всюду ложь была обличена и утверждена истина единомудренным всех исповеданием. То же было и с Несторием. Проповедник, проповедавший под его руководством, употребил одно слово о Божией Матери: «Христородица». Это новое слово всех встревожило. «Как, — говорят, — «Христороди­ца»? Она Бога нам роди во плоти и есть воисти­ну Богородица, как и Елисавета еще в начале исповедала, говоря: «откуду мне сие, да прийдеш Мати Господа моего ко мне» (Лк.1,43). Так заговорил народ, клир, власти — и до царя. И еретика об­личили, несмотря ни на какие его хитрости.

 Очевидно теперь вам, что сила к сохранению истины, лежащая в самой Церкви, — это есть жи­вое единомыслие членов ее, — то, когда истина живет в умах и сердцах всех и всеми обладает, когда, по Апостолу, все «тожде мудрствуют друг ко другу, вси тожде глаголют и бывают утверждени в томже разумении и в тойже мысли» (Рим.15,5;1Кор.1.10).

 На сию истину имел я намерение навесть мысль вашу не затем, чтоб оправдывать на осно­вании ее суд Церкви, который вы услышите, — а затем, чтоб приблизить к сознанию вашему ле­жащие на всяком христианине обязанности к сохранению истины.

 Если часть хранения истины вверена самой Церкви, то есть всем членам ее,— сила же к такому сохранению сокрыта в единомыслии, и единомыслии живом; то очевидно, что всякий, по мере способов и сил, должен войти в сие едино­мыслие и потом держать себя в нем,— узнать эти «всюду, всеми и всегда» содержимые истины и хранить их.

 Чтоб хранить истину, надо ее возыметь,— чтоб иметь, надо ее узнать. Таким образом вся­кий, ведущий христианскую истину, становится хранителем, блюстителем и защитником ее. Чем более ведущих истину, тем сильнее защита ее, тем безопаснее сама она,— не сама в себе, а в среде людей. Напротив, чем менее ведущих ис­тину, тем менее оплотов против лжи, — тем опас­нее положение истины среди нас. Ибо в этом случае, явись какое ложное учение, неведущий истины пропустит ее, потому что нечем ему рас­познать и обличить ее. От него она перейдет к другому неведущему, от другого к третьему — и так далее. Ложь войдет и вытеснит истину. Прав ли тот, кто пропустил ее?! Никак. Это будет то же, как если б воин, по небрежности не узнав­ший пароля, пропустил врага в стан. В этом от­ношении, стало быть, всякий неведущий истины есть уже изменник ее и изменник общества веру­ющих, или Святой Церкви. Строго? Но так есть.

 Само собою разумеется, что эта вина падает всею тяжестию на тех, кои имеют силы и спосо­бы узнать истину и не узнают, то есть преимуще­ственно на класс образованный. В какой мере виновны в этом образованные нашего отечества, сами знаете. Сами знаете, какое начало прохо­дить всюду у нас разномыслие с христианским учением. А оно переходит чрез них,— хотя не есть их изобретение. Берут у других и переда­ют. Стали бы они брать чужую ложь и переда­вать своим, если 6 знали свою истину? И от них перенимают ее опять не знающие истины хрис­тианской, и потому, что не знают ее. Странный ходит у нас предрассудок, что как скоро миря­нин, то ему нет нужды утруждать себя полным знанием христианской истины, — стыдятся взять­ся за сей труд, — стыдятся заявить сие знание, если имеют его, — и тем более заступиться за него. И расширяется у нас таким образом об­ласть лжи и царство отца ее.

 Иной скажет: «Я сам дошел до выводов, не­сходных с христианством». Сомнительно. Вер­нее то, что попалась чужая, противная христи­анству книжка,— прочитал и сбился с толку; сбился же с толку потому, что неведущему дела и обманчивые вероятности кажутся делом,— а проверить ложное показание и выслушать про­тивоположную ему истину недостало охоты по равнодушию: схватили призрак и, думая, что обладают истиною, довольны.

 Иных увлекает страсть к самостоятельным воззрениям, а сию самостоятельность меряют они независимостию от христианского учения, отчуж­дением от него, противлением ему. И это опять от незнания христианства, которое одно дает опору самостоятельности. Самостоятельность — хорошее дело. Но надо найти верную точку для стояния. Христианство основано на истине Божией. Где найти лучшее основание? Бог учит разумные твари. Долг разумных тварей — вни­мать сему учению, и всякий внимающий несом­ненно будет знать истину, ибо Бог есть Сам Истина. «Бог древле» говорил «во пророцех, в последок дней… глагола нам в Сыне Своем» (Ефр.1,1-2), Сын Божий и Господь передал истину святым Апостолам, Апо­столы — Церкви. В Церкви же что признается истинным несомненно? То, что «всеми, всюду и всегда» было исповедуемо.

 Стань на сию точку сам — и будешь само­стоятелен самостоятельностию самою верною и незаблудною, хотя она будет отрицанием само­стоятельности, как ее обычно понимают. Обык­новенная самостоятельность есть особность зна­ния, а христианская — есть общность верования. Христианин чужд того позыва, чтоб все по-свое­му понимать, а ищет одного — как «все, всегда» понимали вещи и судили о них. По его убеж­дению отособиться — значит отпасть от истины и, следовательно, не к совершенству идти, а в пагубу. Но, подчиняясь общему верованию, он не думает, что теряет самостоятельность. В этом общем он усвояет себе только начала, — начала верные, ибо они от Бога исходят,— и, на них основываясь, судит потом обо всем и все реша­ет,— и решает незаблудно, — ибо исходит от истинных положений, запечатленных Божествен­ным авторитетом.

 Все ереси и все лжи произошли от наруше­ния сего основного правила истины. Ересь есть суждение о чем-либо по-своему, не соображаясь с тем, как судить о том предал Церкви Господь. Арий стал судить о Господе по-своему и впал в ересь, не признавая Единосущия Его Богу Отцу и Духу Святому. Лютер стал по-своему состав­лять систему христианского учения — и сколь­ко лжей изобрел? То же и папа, то же и все новые заблужденники. Когда рождается вопрос, христианин ищет разрешения ему не в себе, не в своем постижении, а в общем всех исповедании. Не то чтоб он сам не рассуждал и не построевал никаких соображений; они у него роиться могут быстрее, нежели у кого-либо. Но дело в том, что он цены им не даст никакой до тех пор, пока не проверит общим учением. Согласны они с сим учением, он оставляет их за собою, — не соглас­ны, отвергает. И в этом покой его. Он стоит на сем общем, как на твердом камне. Ибо по нему восходит он к Богу, как Источнику.

 Сказанного достаточно, думаю, в побуждение к полному познанию христианской истины и к избранию верного к тому пути. Понудим, братие, себя узнать ее и, узнав, стать защитниками ее, учась сему у Церкви и тех поборников, каких она прославляет. Сколько трудов было у Церк­ви в борьбе за истину?! Сколько попечитель­ных о ней действий у Господа?! И все это будто зря! Будем молиться, да пребудет торжеству­ющею всегда единая истина, предлагая и себя в верные орудия хранения и защиты ее. Аминь.

 8 марта 1864 года

16. Пред Судогодскою паствою (Раскол – не старина, а новшество)

 Господь и Спаситель наш в нынешнем Евангелии предостерегает верующих от лжеучителей, говоря: «внемлите же от лживых пророк, иже приходят к вам во одеждах овчих, внутрь же суть волцы хищницы» (Мф.7,15). То есть смотрите, не доверяйтесь этим смиренникам, кои лестию будут уловлять души ваши в пагубу, не принося к вам здравого учения, а «глаголюще» все­гда «развращеная» (Деян.20,30), чтоб отторгать людей от единости веры вслед себе. Провидел Господь, что в среду чад Его Церкви «внидут волцы тяжции… не щадящий стада» (Деян.20,29), потому возбуждает зоркую бдительность: «Смотрите, не увлекитесь».

 И вы знаете, сколько было этих злых волков! Одни хотели повредить христианство примесью иудейства, как иудействующие еретики, дру­гие покушались затмить его мечтами языческих мудрований — гностики, манихеи; иные извра­щали учение о Пресвятой Троице, как Павел Самосатский; те отвергали Божество Иисуса Христа, как Арий; а эти нечествовали в учении о Пресвятом Духе, как Македонии. За ними вос­стали несториане, монофизиты, монофелиты, ико­ноборцы, — далее паписты и лютеране со всеми своими порождениями. И у нас в России, вско­ре по принятии святой веры Христовой, явился Мартин Армянин, похожий на нынешних рас­кольников, потом стригольники, жидовствующие (псевдохристианские секты), молокане, хлысты и — раскольники со всеми их «несогласными» согласиями и «бестолковыми» толками.

 Святые Апостолы и их преемники, исполняя предостерегательное слово Господа, строго смот­рели за всеми сими уклонениями от истинного учения Христова и, тотчас за появлением их, об­личали их — и частно, и паче на соборах, — всех верующих оглашая при том: «Смотрите,— тут и тут ложь; не следуйте тому». Так обличены и отвергнуты древние еретики: Арий, Македонии, Несторий, Евтихий, иконоборцы, — так обличе­ны и отвергнуты и наши раскольники.

 Здравое учение Господа и Спасителя нашего, от Него Самого принятое и святыми Апостола­ми и их преемниками всюду распространенное, утверждено и ограждено и в своей неповреж­денной целости хранится Святою Православною Церковию. Цело и неповрежденно оно и к нам дошло и составляет драгоценное достояние на­ше. Возблагодарим Господа о сем неисповеди­мом Его даре!

 Миром наслаждается ныне Святая Церковь, нет гонений, не видно и каких-либо влиятель­ных лжеучителей! Смиренные чада Церкви, с по­корною верою внимая святому ее учению и освящаясь Божественными ее Таинствами, все но силе своей содевают свое спасение, чая получить вечное блаженство по скончании живота своего.

 Но ложь не мирна и лживые пророки покоя себе не имеют. И вот, врагом всякой истины воз­буждаемые, они восстают на Госиода и Христа Его и своими кривотолкованиями хотят затмить светлое учение Христово и развратить умы про­стосердечно верующих и честно живущих по законам святой веры.

 В большей или меньшей мере сии лжеуче­ния, конечно, доходят и до вашего слуха. Поче­му, долг мой исполняя, в первый мой сей приезд к вам, не неприличным нахожу обратиться к вам словом нынешнего Евангелия: «внемлите от лживых пророк» (Мф.7,15), — остерегайтесь распространи­телей лживых учений. Говоря сие, я разумею и всякую вообще ложь, каких много ходит ныне в писаниях и речах человеческих, но паче ложь раскольническую. Всякая другая ложь тотчас видна. Она противна Символу веры нашей и проповедуется во имя разума, для коего верую­щие не суть ученики, а учители; а ложь расколь­ническая может обольстить, ибо проповедуется от имени Апостолов и Святой Церкви, будто «древлеотеческое» какое учение. Расколоучители ложно прикрываются сим титлом. Апосто­лам сказал Господь: «се… посылаю вас, как агнцев посреди волков» (Лк.10,3) — и расколоучители, прикрыва­ясь именем апостольского учения, являются в агнчей одежде, но как проповедуют ложь, то и суть воистину волки в сей овчей одежде. Вне­млите же от сих хищных волков. Смиренно про­крадываются они в домы, и как некогда змий Еву прельстил лукавством своим, так и они раз­вращают разумы неутвержденных.

 Они все твердят, что их толки суть «древлеотеческое» предание. Какое древлеотеческое? Все это новые выдумки. Древлеотеческое пре­дание содержится Православною Церковию. Мы заимствовали святое учение от Святой Право­славной Греческой Церкви, и все священные книги от нее к нам перешли. Книги сии в древ­ности все содержали так, как мы теперь содер­жим. Но лет за сто или сто пятьдесят до блаженного Патриарха Никона и благочестивейшего государя Алексея Михайловича переписчики не­опытные начали их портить и в продолжение сего времени все портили и портили и, наконец, до того все перепортили, что терпеть уже нель­зя было. Эти порчи, внесенные в книги, все без изъятия были новины. Когда потом их отмени­ли и книги поставили в тот вид, как было из­древле, — разве это значило, что новину внесли в книги?! Не новину внесли, а возвратили их на старое. В наших книгах теперь все так, как есть в греческих и как в наших древних, после рав­ноапостольного князя Владимира. Поди, кто хо­чет, посмотри в Патриаршей библиотеке, в Мос­кве, старые книги, и — сами уверитесь. Стало, старые книги у нас, а не у раскольников, и древ­леотеческое предание тоже у нас, а не у них. У них же все новины: книги новы и предание ново. Поясню вам это примером. Софийский со­бор в Киеве — древнейший собор — был рас­писан изначала по стенам. Когда-то потом, не упомнит никто, заштукатурили эту роспись и на новой штукатурке снова расписали храм. Ста­рая роспись осталась под низом. А вот в не­давнее время эту новую штукатурку и с распи­санием отбили и восстановили то расписание, которое было под нею, — древнейшее. Что это: новину внесли они в Софийский храм или по­ставили его в древний вид? Конечно, в древний вид поставили. Теперь Софийский храм нахо­дится в таком виде, как был в древности, а не в том, как был лет за двадцать. Вот так и с книга­ми было. Когда выбросили из них все вновь вне­сенное, не поновили их, а на древнее возврати­ли, — и наши исправленные книги суть воистину древние, а не раскольнические — испорченные.

 Так и отражайте, когда кто из раскольников начнет толковать вам, что у них древние книги. Их книгам не больше двух, много трех, сот лет; а нашим тысяча есть и более. А когда станут они уверять, что у них «древлеотеческое» предание, спросите их: «Где у вас древлеотеческое преда­ние?» — у поповцев или беспоповцев, — у филииповцев или федосеевцев, у сиасова согласия, или у перекрещенцев, или у новых австрийских (у различных старообрядческих сект) проходимцев. Разве древлеотеческих преданий десять? Ведь оно одно. Когда у них оно не од­но, стало, оно не есть древлеотеческое, — а всё человеческие выдумки. У нас оно одно и со­вершенно согласно с древнейшим преданием на­шим, согласно с греками и всеми православны­ми христианами, на всей земле существующими. У нас всюду согласие, а у них всюду разно­гласие. В иной деревне толка три-четыре,— а то и в одном доме то же случается — и друг с другом не сообщаются. Где же тут Единая Цер­ковь Христова? Какое же это тело Церкви, ког­да все члены распались и разошлись в разные стороны? Где же это едино стадо? И как можно сказать, что Единый, Истинный, Божественный Пастырь есть их пастырь?

 Судя по сему, ясно как день, что у них нет истины, нет последования Христу, нет Церкви. А когда нет Церкви, нет спасения, ибо только в Церкви спасение, как в ковчеге Ноевом. Цер­ковь Христова имеет священство. У них нет свя­щенства; стало, нет и Церкви. Церковь Христо­ва имеет Таинства. У них некому совершать Таинств; следовательно, у них и Церкви нет. Как это они дерзают еще отверзать уста свои и, при­ступая к православным, совращать их! «Спа­сать, — говорят, — хотим». Чем спасать, когда сами гибнут?! Сами гибнут и других влекут в па­губу, а не спасают. Заметьте себе: спасение без благодати невозможно; благодать не дается без Таинств; Таинства не совершаются без священ­ства. Нет священства, нет Таинств; нет Таинств, нет благодати; нет благодати, нет и спасения.

 Иные из них говорят: «Вот мы нашли теперь священство, или завели корень священства». Завели корень, да гнилой — бесплодный. Сами посудите. Амвросий, которого они сманили к се­бе, был связан запрещением,, — связан законною властию. Сей законной власти обетовал Господь: «елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси» (Мф.18,18). Стало быть, и Амвросий тот был связан на Небе. Если он связан на Небе, то как он, свя­занный на Небе, мог сообщать Небесную благо­дать? Где он ее взял?! Не мог он ее сообщить и не сообщал; и все, которые им поставлены, как были мирянами, так и остались мирянами, хоть их величают священниками и епископами. Это одни имена, как когда дети, играя, дают себе раз­ные титла — полковников, генералов, главноко­мандующих.

 «Пусть, — говорят, — запрещен был. Его раз­решили старцы». Дивное дело! Простые миря­не разрешают епископа и возвращают ему власть епископствовать. Разве не знаете, что разрешать может только тот, кто имеет власть и рукопола­гать. Старики их и дьячковского посвящения не имели, как же могли они возвращать епископу епископскую силу, когда это то же есть, что и рукоположить? Не возвратили — и Амвросий остался запрещенным, несмотря на смешные над ним обряды. Если запрещен, то благодать в нем пресечена, если пресечена, то не могла изливать­ся и на других. Когда, например, вода идет по желобу, то от него она переливается и на другие желоба и сосуды; а когда желоб запереть, вода не потечет по нему и не перельется на другие места и вещи. Так и Амвросий, пока не был за­прещен, был подобен желобу, переливающему воду; а когда подпал под запрещение, стал то же, что желоб сухой, запертый, и не мог уже другим сообщать воду благодатную, которой сам не имел. Так напрасно обманывают себя и других неко­торые из раскольников, думая, что достали свя­щенство. Имена завели, а дела нет.

 Так-то, православные христиане! Не слушайте этих льстивых словес! Нет в них истины, а одна ложь и обман. Сами себя обманывают и других ввергают в тот же обман. Истина же Божия ясна. Она не прячется, а идет открыто и предъявляет все свидетельства своей истины. Мы стоим на твердом «камени» (Мф.7,25), — «наздани бывше на основа­нии Апостол и Пророк, сущу краеугольну Самому Иисусу Христу» (Еф.2,20). Сие ведяще, мужественно стойте в вере и с дерзновением свидетельствуй­те истину ее, — и не только не поддавайтесь раскольникам, а напротив, их старайтесь привлечь на свою сторону, искренно убеждая, что они впа­ли в ложь и заблуждение и стоят на пути поги­бельном, держась новин, которые, по обману, счи­тают стариною. Аминь.

 16 июня 1864 года. В г. Судогде, в соборе

17. Пред Ландехскою паствою (Предостережение от расколоучителей)

Начиная свое Послание к Римлянам, апо­стол Павел писал к ним: «первое убо благодарю Бога моего Иисусом Христом о всех вас, яко вера ваша возвещается во всем мире» (Рим.1,8). Подобною речью и я могу начать мое к вам сло­во, ибо и ваша вера если не во всем мире, то во всей стране вашей возвещается всем, знающим вас. Издали слыша сие, я радовался о вас, — а ныне, видя вас, сугубо радуюсь и благодарю Гос­пода, что не только храните вы чистоту веры не­прикосновенною, но и делами оправдываете ис­кренность веры своей нелицемерною.

Для нас, пастырей, не может быть большего утешения, как видеть сынов Церкви исправно ходящими. Но и для вас самих не может быть более прочного основания состоянию, могущему доставлять неложную радость, как хранение веры и устроение жизни соответственно требованиям ее. Вняли ль вы тому, что читалось в нынешнем Евангелии? Господь говорит: «всяк, иже слышит словеса Моя сия, и творит я, уподоблю его мужу мудру, иже созда храмину свою на камени: и сни­де дождь, и приидоша реки, и возвеяша ветри, и нападоша на храмину ту, и не падеся: основана бо бе на камени» (Мф.7,25-25). Сими словами обещает Гос­подь некоторую несокрушимую крепость тому, кто с верою приемлет учение Его и живет по нему, крепость преимущественно душевную,— а вслед за нею, конечно, крепость и внешнего благосостояния, как истолковал Апостол, указав­ший нам в благочестии обетование не грядуще­го только века, но и нынешнего. Сие вам, верно, ведомо из собственного вашего опыта, — из то­го свидетельства, которое дает вам сердце ваше. Я напоминаю о том только ради того, чтоб ска­зать вам, что если есть над вами благословение Божие, — то оно привлекается не иным чем, как вашею горячею преданностию вере и делами по ней,— и извлечь отсюда вам урок: храните же как зеницу ока святую веру православную.

Утешаюсь, слыша, что вы все чисты по вере и нет между вами ни одной души, зараженной кривотолкованиями раскольническими. Но блюди­тесь, христиане православные, «да не како, якоже змий Еву прельсти лукавством, тако истлеют разумы ваши от простоты» (2Кор.11,3). Много лжи рас­пускают раскольники, надеясь ею, как сетью лу­кавого, обольстить доверчивых. Смотрите, дер­житесь, как на страже. Слышу, что недалеко отсюда есть коноводы их. Так — сами ли они дойдут до вас, или вы стороною услышите речи их, — не верьте ничему. У них все ложь. Пра­вая сторона у нас.

Говорят они, что у них старые уставы и по­рядки,— ложь это говорят они. Не у них ста­рые уставы и порядки, а у нас; у них же все новое. Что мы содержим, то содержим так, как принято из Царьграда, при равноапостольном князе Владимире. А что они содержат, то при­внесено в книги лет за сто или сто пятьдесят до блаженного Патриарха Никона и благочестиво­го царя и государя Алексея Михайловича. Все, что у них, суть ошибки и порчи книг. Когда ста­ли править книги, неразумный Аввакум да Ни­кита Пустосвят и другие подобные прилепились к этим порчам, сами веря и других уверяя, что они исстари были в книгах и что правильщики книг вводят новое. На самом же деле порча книг не была исстари, а была новина в книгах, и, когда их стали исправлять, не вводили новое, а изгоняли новое и возвращали, а не изгоняли старое. Раскольники, удержав при себе все ошиб­ки и порчи, удержали новое, а не старое. И они суть истинные нововводители. Так их и считай­те и говорить им не позволяйте, что они старой веры. Они прямые нововеры и обманщики.

Говорят они, будто государь признал их веру правою и льготы им дал. Это говорят они ложь. Льгот им никаких не дается. Законы те же ос­тавлены, какие и прежде были. А что им позво­ляют мирно жить, это не оттого, что государь признал их веру правою. И татарам, и жидам позволяется мирно жить. Неужели государь и их веру признает правою?! Государь и всякой веры людям позволяет жить мирно оттого, что никого не хочет приневоливать в свою веру,— ибо из-под неволи что за вера? А раскольники криво толкуют милость государя императора, будто он их сторону признал правою. Закон так говорит: «Живи себе мирно, хоть ты и расколь­ник, но совращать и соблазнять никого не смей». Кто совратит православного в раскол, того со­шлют на поселение. Остался бы разве этот за­кон в силе, если б государь признал их сторону правою?!

Еще говорят раскольники: «Теперь разреше­но печатать наши книги… Стало быть, познали, что в них писана правда». Это говорят они про книги, написанные раскольниками, в коих рас­кол выхваляется и защищается. И в этом они криво толкуют дело. Печатать позволили эти книги не потому, что правду в них видят, а чтоб всем — и самим раскольникам — показать: смот­рите, каким нелепостям вы верите. Вы слыхали, верно, что бывает при увещаниях раскольников. Ясно и ясно растолкуют им, что они в заблужде­нии, и доведут их до того, что им нечего более сказать. Тогда для успокоения своей совести и, вместе, чтоб прикрыть стыд, что без причины упорничают, они говорят: «Есть у нас книги, где все ясно доказано, что мы правы». Так говорят, но говорят несправедливо, ибо в их книгах ни­чего не доказано, а писаны одни басни нелепые. Вот и напечатали теперь некоторые из их книг, чтоб можно было их обличать ихними же кни­гами. Позволено сие затем, чтоб, когда скажет кто: «Есть у нас книги, где все доказано», — мож­но было ответить им: «На вот ваши книги. И тут всё глупости писаны, а ничего не доказано». Именно для этого одного и позволено напеча­тать; а они обращают это дело в свою пользу, — будто печатанием их сторона признана правою. Это они криво толкуют. Будто все, что печатает­ся, то истинно. Мало ли басен и сказок печа­тают?! Басня — и напечатанная — все же ос­тается баснею. Так и раскольнические книги — и напечатанные — все остаются нелепостями.

Вот такие предосторожности имейте против раскольников. Всего, впрочем, чего опасаться от них должно, не перескажешь. А вы вот как де­лайте: когда услышите что от них и сами не можете обличить лжи раскольнической, идите тотчас к своим священникам, и расскажите им все, и спросите, как что обличить у раскольни­ков и как на что отвечать. Они вам все разъяс­нят, и душу вашу успокоят, и вас подготовят к тому, чтоб отражать вы могли и сами кривотол­ки раскольнические. Так действуя, вы совершен­но будете безопасны от какого-либо обмана и уловления вражеского.

Слышу, что вы думаете и книг себе накупить, и завести библиотеку. Это дело очень доброе; от книг большая будет поддержка училищам вашим; они послужат к продолжению учения и на дому. Вот тогда позаботьтесь избрать кни­ги — все хорошие, а в числе их и таких купите, в которых обличается раскол. Тогда, прочитав­ши такие книги, не только обличите ложь рас­кольническую, но еще и самих раскольников можете вразумить и обратить. А это будет дело самое спасительное, ибо обративший «нечестивого от пути его» (Ис.55,7) избавит душу свою от смерти и покроет множество грехов (Иез.3,19,21).

Так, православные христиане, стойте в вере, мужайтеся, утверждайтеся. Милостивый Господь да поможет вам в сем, да будете как светильники, горящие в стране своей,— всем правый путь указующие. Аминь.

27 июня 1864 года. В с. Ландехе Гороховецкого уезда

18. Пред Шуйскою паствою (Общие предостережения от соблазнов в деле веры, жизни и благочестия)

 Не в первый вступаю я град в настоящий поезд мой; но в первом вашем граде встречаю полное радушие, простотою веры и непринужденною искренностию раство­ренное. Избыток утешения от сего разрешает язык мой на похвалу вам и благожелания. По широте любви вашей да расширит Господь над вами щедродательные длани Свои и исполнит вас всякого блага, — да благословит домы ваши, и чад ваших, и все дела рук ваших и отвратит всякую беду, могущую возмутить ваш покой и ваше довольство.

К сей молитве хотел бы я приложить указа­ние способов упрочения почивающего на вас благословения Божия, если б не знал, что они не неведомы вам и входят не стороною во все порядки жизни вашей. Нелишним, однако ж, и при сем нахожу сказать вам языком обычного присловия: имеете — берегитесь потерять, что  имеете. Апостол Павел в свое время уверял: «ныне ближайшее нам спасение» (Рим.13,11). А нам ходом текущих среди нас событий теснится в мысль уверение, — что ныне ближайшее к нам опасение за спасе­ние. Тогда оно само как бы давалось в руки, а ныне и нехотя много встретишь такого, что по­кушается исхитить его из рук наших. «Блюдите убо, како опасно ходите, немудри, но якоже премудры, искупующе время, яко дние лу­кава суть» (Еф.5,15-16).

Дни века сего всегда были лукавы и пребу­дут такими; но наш век не больше ли всех дру­гих лукав и не больше ли потому мудрости тре­бует от нас, чтоб искупить сие опасное время, обратив противодействие ему в куплю спасения. У нас и вера, и жизнь, и благочестие — все окру­жено искушениями.

С одной стороны, невежество, обратившее букву в догмат, расширяет область свою; с дру­гой ложно направленное просвещение, не хо­тящее знать даже Божественных словес, раз­вращает умы, прельщая их призраком истины. С двух противоположных концов действует враг света и добра и теснится в здравую еще среди­ну,— чтоб поколебать и ее и возобладать ею. Находящимся в сей средине надобно сказать: кто к какому концу ближе, с того и проразумевай опасность и опасливо ходи среди расставля­емых сетей. Точка опоры для действования про­тив суемудрия есть положение: «Божия никтоже весть, точию Дух Божий» (1Кор.2.11).

Точка опоры для действования против неве­жественного лжеверия: бегай сечения, не отпа­дай от единства веры и в общности православ­ного исповедания и исповедующих его умей обретать истину.

Таковы опасности для веры. Но кто чист и тверд в вере, встречает другие опасности там, где должен ходить по вере. Привходят к нам отовсюду обычаи и возмущают порядки жизни, в кои, не без указаний свыше, от начала облеклась святая вера наша. Блюдитесь по ложному сты­ду изменить правилам веры, в угоду шатким и изменчивым правилам света. Заводятся способы удовольствий будто невинных, которые, однако ж, как по скользкой покатости, легко столкнуть могут в ров греха и страсти. Блюдитесь здесь неразборчивого увлечения, чтоб не запятнать души чистой и совести непорочной. А там — то слишком большой расчет, то нерасчетливость, то мода летучая, то все затрудняющая привязан­ность к заведенному однажды, то прихоть, то не­отразимая нужда, то приязнь привлекающая, то неприязнь отталкивающая представляют своего рода противоположности, пред лицом которых деятелям добрым, может быть, поминутно необ­ходимо напоминать: «блюдите убо, како опасно ходите» (Еф.5,15). Это опасности для жизни по вере. Во избежание всех их — одно правило: «Заповеди веси? Не отступай от заповедей, хоть бы и живот надлежало положить за то».

И дух благочестия — многодвижный и разнообразный, питаемый верою и жизнию и их взаимно питающий и с ними разделяющий их опасности, сам по себе не менее требует блюдения внимательных. Много проявлений его, мно­го уклонений в нем от истины во всех его видах! Одного пленяет более видимая сторона, дру­гой увлекается более невидимым и внутренним. И та, и другая — спасительны в связи; но ни та, ни другая не ведут к добру при исключительно­сти,— рождая то пустосвятство, то мечтатель­ную отрешенность. В сих случаях — и немалый нередко труд лишается всякого плода и долж­ного возмездия. Во избежание сей беды один закон: «Иди срединою и минуешь опасности».

Так всюду блгодитесь! Светлый вид спаси­тельного образа действования слагается из веры и дел, из внутренней и внешней жизни. От высо­ты веры ниспадая в жизнь и от внешнего пере­ходя к внутреннему, движения его, переплетаясь, составляют крест, который свыше приносит освятительное и укрепительное благословение и плодотворно расширяет круг жизни каждого.

И вот то, чем навсегда упрочивается благо­воление Небесного Отца, дающего блаженство внутреннее и довольство внешнее. Сохраните в сем виде устроение жизни вашей, и Бог, богатый в милости, будет с вами. А когда Бог с вами, все будет ваше и земное, и Небесное. «Вы Хрис­товы, — говорит Апостол, — Христос же Божий. С Ним и в Нем вы становитесь — «язык свят, род избран, люди обновления»» (1Пет.2,9). Вы присны Богу и, как свои Ему, составляете предмет ближайшего попечения Его, которое не бывает тщетно.

Сие благоволительное око Промышления Божия да пребудет выну утверждено над вами. Аминь.

30 июня 1864 года. В г. Шуе, в соборе

19. В неделю 9-ую по Пятидесятнице (истинное ведение христианства почерпается из жизни христианской)

Давно не имел я утешения беседовать к вам. Затрудняюсь в выборе предмета и не знаю, о чем бы говорить. О чем ни задумаю говорить, приходит мысль, что вы то зна­ете, и отсекает охоту, ибо говорить о том, что из­вестно, — только докучать.

Сами разберите, о чем стал бы я говорить вам, чего бы вы не знали. О Пресвятой Троице — знаете. О творении и Промышлении Божием — знаете. О Воплощении Бога Слова, Его учении, чудесах, крестной смерти, Воскресении, Вознесе­нии и совершении всем сим нашего спасения — знаете. О сошествии Святаго Духа на Апосто­лов, о проповедании ими Евангелия всей твари, об основании на земле Святой Церкви Божией и учреждении в ней всего потребного к наше­му спасению — знаете. Знаете также, что ищу­щему спасения — надо вседушно веровать в Господа и святое учение Его и исполнять свя­тые Его заповеди, — надо благодать Божию при­нять чрез Святые Таинства, во Святой Церкви законным священством совершаемые, надобно исполнять и все молитвенные, освятительные и очистительные уставы Церкви — соблюдать по­сты, говеть, исповедоваться и причащаться,— надо вступить и в другие подвиги самоотверже­ния, в борьбу «со страстьми и похотъми», при полной уверенности, что вот нынче завтра смерть придет и, взявши нас отсюда, избавит от тяго­ты здешнего жития, преселив в иную, нескон­чаемую жизнь — светлую или мрачную смотря по заслугам. Все сие знаете: что же и говорить об этом?

Возьмемте нынешнее Евангелие (Мф.14,22-34). Есть ли в нем уроки, которых бы вы не знали? В Еванге­лии сем повествуется, как Господь, по насыще­нии пяти тысяч пятью хлебами и двумя рыба­ми, отпустил учеников одних на другую сторону моря, а Сам взошел на гору помолиться, — как в четвертую стражу нощи по морю шел Он к уче­никам, как ученики испугались и были Им успо­коены, как апостол Петр пошел было по волнам, потом, убоявшись ветра, начал утопать, извлечен из воды Господом и введен в корабль, в коем и пристали все спокойно к берегу.

Событие сие Господь устроил для того, что­бы возбудить и укрепить веру в Божество Свое в святых Апостолах, которые одни и были сви­детелями его. И нам оно предано тоже для ожив­ления и укрепления веры нашей в Божество Спасителя, — а при этом и для того, чтоб пред­ставить нам общий очерк жизни нашей по вере в Господа и дать урок, как себя держать в ней. Как в сем событии, так и в христианской жизни каждого из нас Господь сначала насыщает благодатию в Крещении и Миропомазании или в Покаянии и Причащении, если кто, по удалении от Господа чрез грехи, опять обращается к Нему; потом насыщенных таким образом благодатию отпускает в море жизни — одних, и мы здесь влаемся ветром внутренних страстей и волнами внешних противностей, готовых отклонить ко­рабль жизни нашей от прямого направления к чаемому берегу — безопасной, безмятежной и ус­покоенной в Господе Будущей Жизни. Трудно жить в беспрестанной борьбе. Утомленный бо­рец нередко думает, что он — один, оставлен са­мому себе, оставлен даже Господом; а Господь близ и в нужное время тотчас являет Себя ему, являет сначала неясно, будто в призраке, а йо­том ясно зрится и внятно сердцу его изрекает воодушевительное и утешительное слово: «Дер­зай, Аз есмь,— не бойся». Большая часть тем и успокаивается совершенно, и, прияв Господа в корабль свой, текут обычным течением. А иной, в порыве ревности, ввергает себя в разительнейшие опыты богопреданности, устаивает, пока жар есть; но потом охладевает и начинает погружать­ся в расслабление и нечаяние и спасается не иначе как особенною помощию десницы Божией. Такова жизнь наша! Живи же всякий, как Бог повелел; того, что выше тебя, не бери на себя; испытания же и неприятности терпи. Вот-вот придет Господь, и, «влезшу Ему в корабль» твой, престанет ветр (Мф.8,23,26).

Вот к каким мыслям приводит нынешнее Евангелие: но кто этого не знает? Слова другие, а мысли давно известные.

 Возьмем теперь нынешний Апостол (1Кор.3,10-18). Нет ли в нем чего такого, чего бы вы не знали?

В апостольском чтении святой апостол Па­вел изображает дело спасения нашего под ви­дом здания. Основание здания есть вера в Гос­пода Иисуса Христа; она же масштаб.

 «Основания, — говорит, — инаго никтоже мо­жет положити паче лежащаго, еже есть Иисус Христос» (1Кор.3.11). Когда положено основание — креп­кая вера в Господа; смотри потом всякий, как строить на нем здание спасения. «Кийждо да блю­дет, како назидает» (1Кор.3.10). Ибо иной «назидать» может на нем «злато, сребро, каление честное», а иной — «дрова, сено, тростие» (1Кор.3.12). То есть иной творит дела истинно ценные и прочные, а иной не ценные и не прочные, так что, когда придет огнь Суда все­общего, у одних дела сгорят и ничего не оста­нется, только сами они, а у других не сгорят. «Когождо дело, яковоже есть, огнь искусит, И его-же аще дело пребудет, еже назда, мзду приимет: а егоже дело сгорит,отщетится: сам же спасет­ся такожде, якоже огнем» (1Кор3,13-15). То есть чье дело оста­нется, тот получит награду, а чье сгорит, тот ни­чего не получит, сам же спасется, — а сам он не сгорит, но останется цел, только в огне на всю вечность, как толкует святой Златоуст. Спраши­вается теперь: какие это дела походят «на злато, сребро и камение честное», а какие на «дрова, сено, хворост! Дрова, сено, хворост» — это жизнь тех, кои внешне только держатся христианских по­рядков, а о христианском настроении сердца своего нерадят. «Злато же, сребро, камение честное» — это жизнь тех, кои не внешне только хрис­тиане, но и внутренне, — кои, то есть, помыслы, чувства и расположения в себе образуют и хра­нят истинно христианские, как заповедал Господь. Отсюда я сказал бы вам: дал вам Господь благодать веры,— смотрите же, настройтесь и внутренне по вере. Не останавливайтесь на од­ном внешнем исправлении поведения, но и «серд­це чисто да созидается» в вас, и «дух правый да обновляется в утробах» ваших (Пс.50,12). Но кто всего этого не знает?!

Таким образом, и что содержится в нынеш­нем Евангелии, и что содержится в нынешнем Апостоле — знаете. И это не про нынешние толь­ко, но про всякое другое Евангелие и всякий другой Апостол можно сказать. Всё знаете; так что вместо длинных поучений вам и наставле­ний остается сказать одно слово Господа: «сия весте, блажени есте, аще творите я» (Ин.13.17). То есть: знаете — так живите же так, как знаете. Знае­те, что надо быть смиренными, кроткими, миро­любивыми, чистыми, терпеливыми, ревнителями добрых дел и прочее, — и будьте таковы. Знае­те, что надо «сокровище свое» возыметь «на небе» и «сердце свое» там положить (Мф.6,20-21), не связываясь зем­лею и земным, так и сделайте. И все, что знаете, исполняйте.

Христианство не есть учение без конца. Учение его коротко, а жизнь по нему конца не име­ет. И в житейских делах: выучится кто чему — и начинает действовать уже как знаток, а не всё учится да учится. Так и в христианстве не всё учиться; надо жить. Жизнь-то здесь и есть настоящая наука. Как начнет кто жить по-хрис­тиански, тут только и начнет входить в него хрис­тианство,— тут только он и начнет познавать его и силу его. И знать христианство как долж­но нельзя иначе, как деятельно. И притом так, что только посредством сей деятельности созна­нию открываются все тайны христианского ве­дения, или вся область духовных его предме­тов, — хотя забота у христиан не о ведении, а о жизни,— ведение же само приходит — как придаток.

Жизнь христианская похожа на восход на гору. Восходящий на гору трудится собственно над тем, чтоб взойти; но вместе с тем, как восхо­дит, открывается ему все больше и больше пред­метов, ибо все шире и шире становится его кру­гозор. Так и в христианстве: чем больше кто преуспевает в жизни по нему, тем больший и больший круг духовных предметов становится ведомым его уму и сознанию. Настоящий му­дрец и есть только тот, кто совершен в жизни христианской. Без жизни же ничего не поймешь. Что знают о христианстве умом без жизни,— это совсем не то, что есть на деле. Как вкус пищи познается вкушением, а не слушанием рассказа о сем вкусе, так и христианство настоящим об­разом познается чрез жизнь по нему.

Так-то, братие, пусть всё знаете; но если вы станете еще и жить по тому, что знаете, то широко раскроется ум ваш и вы станете мудрее всех мудрецов. Тогда никакой не будет нужды обра­щаться к вам с поучениями и мы собрались бы сюда только для славословий и благодарений, как и богослужение наше святое все устроено совсем не для поучений, а для излияния святых чувств пред лицем Бога — Отца всех нас. Вер­но, учредители его были все святы и не требова­ли, да кто учит их. Читались Евангелие и Апос­тол. Жизнию просветленный и окрепший ум каждого постигал все сам и тем питался и питал все духовное естество свое.

Да дарует Господь и всем нам достигнуть сего. Аминь.

9 августа 1864 года

20. В понедельник седмицы 12-ой по пятидесятницы (Вступили в Церковь? Держитесь Церкви; юного спасения нет)

 Нынешнее Евангелие поминает то обстоя­тельство, как Господь и Спаситель наш Иисус Христос в первый раз начал про­поведовать. Он говорил тогда так: «исполнися время, и приближися Царствие Божие: покайтеся, и веруйте во Евангелие» (Мк.1.15). Царствие Божие, или Святая Божия Церковь, в коей Господь царству­ет, яко Глава, Законодатель и Судья, тогда толь­ко устроялось. Еще Господь не преподал всего Своего учения, еще не творил чудес, еще не по­страдал крестною смертию ради Искупления на­шего, еще не воскрес, не вознесся на Небо и не ниспослал Святаго Духа, еще святые Апостолы, облеченные силой свыше, не огласили вселенной проповедию, не собрали верующих от всех язы­ков и не учредили всего нужного к спасению и для устроения жизни спасаемых. Все сие было обетовано, но не было еще приведено в исполне­ние, — чаялось, но не было видимо на деле. При­шло только время исполниться тому. Почему и говорил Господь: «Приблизилось Царствие, идите в него дверью покаяния и веры» (Мк.1,15). И все, вни­мавшие сему призыванию, веровали, каялись, кре­стились и становились сынами Царствия.

 Так призывал Господь, а по сошествии Свята­го Духа так призывали Апостолы святые. И Цар­ство Божие, или Святая Божия Церковь, рас­пространилась и обняла собою всю вселенную. Наконец, дошло оно и до нас, русских. Вняли призванию Божию предки наши, уверовали и наряду с другими соделались сынами Церкви Божией, сынами Царствия. Ради них мы теперь и рождаемся в Церкви, и растем, и воспитываем­ся в ней. Что же к нам теперь следует гово­рить? Когда не было еще Царствия, или Церкви, Господь говорил: «Идите в нее», чтоб составить ее. А ныне, когда Церковь, или Царствие Божие, полна и цветет, что следует сказать нам — чле­нам ее? Следует сказать не: «дите в Царствие», а «Держитесь Царствия, или держите себя в Цар­ствии Божием, или во Святой Божией Церкви».

 Держите себя в Царствии, или во Святой Церкви, чтоб самим как-нибудь не отпасть от нее. Держитесь Царствия, чтоб не быть изверженным из него по суду Царя Царства сего.

Ничего нет нам нужнее, как держать себя в Святой Церкви, и ничего нет ценнее сего. Кто в Церкви Истинной, тот избавлен от греха, про­клятия и смерти, — тот сын и наследник Богу и сонаследник Христу,— тому принадлежат все дары благодатные здесь и все блага наследия на Небесах. Так есть из-за чего позаботиться о том, чтоб не отпасть от Святой Церкви. Кто от­падает, тот лишается всех сих неоцененных благ ее и губит душу свою. В Святой Церкви, и толь­ко в ней одной, все устроено к нашему спасе­нию; почему отпадающий от нее не имеет чем спасать себя. Для спасения нужна благодать: где возьмешь ее вне Церкви? Благодать подает­ся чрез Святые Таинства, а Таинства хранятся во Святой Церкви. Для совершения Таинств нужно священство, а истинное священство есть только в Церкви. Стало, кто вне Церкви, тот без священства, без Таинств и без благодати. Чем же спасать ему душу свою?! Вот он и гибнет вне Церкви. Смотрите же, сами не отделяйтесь от Церкви и других, которые начнут отклонять от нее, не слушайте. Поповцы ли придут или бес­поповцы, гоните их. Эти нетовцы, федосеевцы, спасовцы, беглопоповцы (старообрядческие секты), австриаки и другие — суть скопища погибших. Сами гибнут и других тащат в пагубу. Слышу, что вас хоть много, но все вы храните чистую святую веру и нет между вами ни одного раскольника. И да сохранит вас Господь от той язвы. Блюдитесь! И благослове­ние Господне пребудет на вас и на всех делах рук ваших. А если кто попадется между вами такой, вы все — миром — скажите ему: «Или будь с нами заодно во Святой Церкви, или иди куда хочешь, а нашего чистого общества христи­анского не бесчесть».

Но и строго держа себя во Святой Церкви, этим одним ограничиваться не должно. Тем, кои принадлежат к Церкви как члены ее, надобно и жить по духу ее. По благодатному возрожде­нию мы все чада Богу. «Если чада, то и наследники» (Рим.8,17)— говорит Апостол. Но чем больше обето­вания, тем больше осторожности надо иметь, чтоб не потерять его. Сын — наследник у отца, но, если он станет дурно жить и оскорбит отца,— отец нередко лишает его наследства. Так мо­жет с нами поступить и Отец наш Небесный, ес­ли прогневаем Его недостойною сыновства Ему жизнию. Апостол говорит: «Пусть имеете вы Отца на Небесах; но как сей Отец будет каждо­го из вас нелицемерно судить по делам, то со страхом и трепетом свое спасение содевайте» (1Пет.1,17). Христианам даны великие обетования. Они во­истину суть сыны Царствия. Но не выпускайте из мысли, что сказал однажды Господь: «мнози от восток и запад приидут, и возлягут со Авра­амом, и Исааком, и Иаковом в Царствии Небе снем: сынове же царствия изгнана будут во тму кромешнюю» (Мф.8,11-12). Сию горькую участь испытают и все те, кои числятся только христианами, а не заботятся о том, чтоб быть настоящими христиа­нами, — кои, понадеявшись на то, что принадле­жат к Святой Церкви и записаны в числе право­славных, далее начинают жить, как живется, не отказывая себе ни в каком желании, как бы оно дурно ни было. Таковые, когда придет Суд, не оправдаются, а будут осуждены и изгнаны во «тму кромешнюю, туда, где плач и скрежет зубов» (Мф.8,12).

Помня сие, братие, не нерадите, а со страхом и трепетом свое спасение содевайте, как повелел Апостол, всею заботою заботясь о том, чтоб явить­ся чистыми и непорочными в день, «егда имать судити Бог тайная человеков» (Рим.2,16). В вашем здесь быту, среди ваших занятий, думаю, вам не труд­но спастись. От утра до вечера вы в трудах, праз­дного времени нет, и некогда вам заниматься дурными делами. Стоит только всякому из вас свое дело исполнять, как следует, как поручено и как обещался. Затем — не обижайте друг друга, не берите чужого, не завидуйте, не ссорьтесь и не бранитесь, живите в мире, друг другу помо­гайте — советом и делом, когда нужно. Утром и вечером молитвы исполняйте как положено, в воскресные и праздничные дни в церковь ходи­те и дни сии, как в церкви, так и дома, проводите благоговейно и благочестно — не в питье и гу­лянье, а или читайте святые книги, или беседуй­те о Божественных вещах, или вразумляйте друг друга в том, кто чего не разумеет. Бесчинств же и непотребств всяких бегайте, храня себя чис­тыми от плотских скверн. В посты говейте, ис­поведуйтесь и причащайтесь, кто может,— и не однажды, и не в один только Великий пост, но и в другие.

Приведу вам, какие заповеди преподал свя­той апостол Павел эфесянам, а в лице их и всем христианам. Пиша к ним послание, он учит их так. «Вот, — говорит, — вы познали Христа: уве­ровали и вступили в Церковь. Смотрите же, будь­те истинными христианами, истинными членами Святой Церкви; именно: «отложше лжу, глаголи­те истину кийждо ко искреннему своему»; не гне­вайтесь, а если разгневаетесь, миритесь скорее: «солнце да не зайдет во гневе вашем». Кто крал, пусть перестанет красть, а «паче да труждается, делая своима руками благое, да имать подаяти требующему. Всяко слово гнило да не исходит из уст ваших: но точию еже есть благо к созиданию веры. Всяка горесть, и гнев, и ярость, и кличь, и хула да возмется от вас, со всякою зло­бою. Бывайте же друг ко другу блази, милосерди, прощающе друг другу, якоже и Бог во Христе простил есть вам. Блуд же, и всякая нечистота, и лихоимство ниже да именуются в вас… и сквер­нословие, и буесловие, или кощуны. Не упивайте­ся вином, в немже есть блуд: но паче исполняйтеся Духом: глаголюще себе во псалмех, и пениих, и песнех духовных, воспевающе и поюще в сердцах ваших Господеви» — вместо срамных песней. «Жены, своим мужем повинуйтеся… мужие, люби­те своя жены. Чада, послушайте своих родите­лей о Господе… И отцы, не раздражайте чад сво­их, но воспитывайте их в наказании и учении Господни». Те, кои поступают в работу, пусть слу­шают «господий своих… в простоте сердца… яко же Христа: не пред очима точию работающе, яко человекоугодницы, но якоже раби Христовы, творяще волю Божию от души: со благоразумием служаще якоже Господу, а не яко человеком: ведяще, яко кийждо, еже аще сотворит благое, сие приимет от Господа» (Еф.4,25-26,28-29,31-32: 5,3-4,18-19,22,25; 6,1,4-8).

Вот вам путь спасительный! Верно, вы и зна­ете его, и не иначе стараетесь жить. Привел я сии слова Апостола, чтоб возобновить в памяти вашей все, как должно вам действовать, и чтоб каждый, припомнив то, просмотрел жизнь свою и, чего недостает в ней, исправил то, каясь пред Господом о всех опущениях — больших и ма­лых — и о всех грехах, коими оскорблял ког­да-либо Господа нашего и Владыку. Заповеди знаете, старайтесь исполнять их. Случилось со­грешить, как человекам, спешите принесть пока­яние; а закосневать во грехах не закосневайте, ибо это — сатанинское дело, и ведет к отчаянию.

Милостивый Господь да сохранит вас во Святой Церкви Своей истинными христианами, ревнителями добрых дел, с коими, представ пред лице Господа на Суде, да соделаетесь все наслед­никами Вечного Царствия со всеми святыми. Аминь.

24 августа 1864 года. В с. Гусевский завод Меленковского уезда, в церкви

21.  Во вторник седмицы 12-ой по Пятидесятнице (Держитесь Церкви, живите в духе ее – и спасетесь, от льстивых же учителей отвращайте слух)

 В нынешнем Апостоле читалось, как слы­шали вы, о том, как Бог во Христе Иисусе примирил мир Себе и слово о сем при­мирении вверил Апостолам и как святые Апос­толы, приняв такое поручение, ходили повсюду и всех умоляли примириться с Богом, говоря: «по Христе убо молим, яко Богу молящу нами, молим по Христе: примиритеся с Богом» (2Кор.5,20). Сие слово при­мирения от Апостолов перешло к преемникам их и ко всем служителям Божиим и слышится повсеместно в Святой Церкви Божией. О нем к вам у меня ныне слово, братие.

Послушав врага своего и Божия — в праро­дителях, мы все стали врагами Богу. Но Бог, несмотря на то, не бросил нас, а явил великое попечение о нас, послав на спасение наше Еди­нородного Сына Своего, Который крестною смертию примирил нас с Богом и всех призвал к участию в сем примирении. Существенное же условие примирения состояло в совершенном изменении прежнего образа мыслей и чувств, расположений и надежд, слов и дел. О сем, ог­лашая в первый раз обращаемых, Апостолы го­ворили, что до времени Бог «оставлял языки хо­дить» в волях сердец «их» (Деян.14,16). Ныне же повелевает «всем всюду покаятися» (Деян.17,30), то есть оставить прежние заблуждения и принять истинные догматы, Гос­подом принесенные на землю, оставить похоти и страсти и взять благое иго святых заповедей Господних, бросить прежнее нечестивое жрече­ство и принять Святые Таинства, Божию благо­дать истинно дарующие, и все чины освятительные и молитвенные, благодать ту возгревающие, отстать от богопротивных жрецов и подчинить­ся истинному пастырству, действующему от лица Единого всех Пастыреначальника и по Его ру­ководству. Внимавшие такому призыванию свя­тых Апостолов становились новыми во всех ча­стях и всех отношениях, новыми не по произволу и страсти к новизне, а по указанию Самого Гос­пода, в угодность Ему, так что, становясь новыми, они вместе с тем становились Божиими, Богу присвоенными, по Богу живущими. Коротко — сей единый истинный путь спасения и к Богу примирения можно так изобразить: усвоив себе истины евангельские и прияв Божественные си­лы чрез Святые Таинства, живи по святым за­поведям, под руководством Богом указанных пастырей,— и будешь примирен с Богом. Сего требовал Бог чрез святых Апостолов, а после Апостолов требует чрез их преемников, так что указанные черты стали непреложными в жизни христианской и в христианах, благочестно жи­вущих, именно: слушать руководства законных пастырей, принимать Святые Таинства и все освятительные и молитвенные чины церковные, исполнять заповеди Божий по силе и твердо ве­ровать всему богооткровенному учению. Так это было всегда, так есть и теперь. Не другого чего требуют и ныне пастыри от пасомых, и требуют не сами от себя, а по духу Истинной Церкви, коей суть рабы и служители. И кто слушает их по всем исчисленным указаниям,— тот в мире с Богом, тот под Его благоволением, тот спасен. Благодарение Господу, так благоволившему и в такие спасительные порядки нас поставивше­му. Благодарение Господу, Церковь спаситель­ную устроившему и нас членами ее быть сподо­бившему.

Но вот горе наше! Враг истины и добра не покоен и недоволен тем, что мы ограждены таким благонадежным оплотом. Почему как во времена Апостолов, так и ныне воздвигает он суесловцев, прельщенных умом, противящихся здравому учению, кои тайно входят в дома и «развращают, учаще, яже не подобает», сами «мерзки суще и непокорны и на всякое дело благое не искусны» (Тит.1,11.16). Я разумею раскольниц и раскольни­ков, кои темными путями проходят почти всюду и учат тому, чего сами не разумеют. Какая-ни­будь старая девка поморской (старообрядческой) секты или боль­шак, едва читать умеющий, — приходит и начи­нает толковать, что Церкви ныне нет, Таинств нет, священства нет: спасайся всякий, как зна­ешь. Их слушают и начинают чуждаться Свя­той Церкви. Что они говорят, не дивно, скверно­го ради прибытка, как указывал Апостол, а что их слушают, сему надивиться нельзя. Нет Церк­ви, ни Таинств, ни священства, ни спасения? Куда же все сие девалось? Единородный Сын Божий приходил и пострадал крестного смертию разве даром? Разве даром подвиглось Небо вслед Гос­пода для спасения нашего? Разве даром сходил Дух Святый и явил такие дивные силы и зна­мения? Разве даром мученики страдали, даром святые подвизались? Будто все сие ни к чему не послужило и не могло спасти Церковь, коей Глава Христос, с нею выну пребывать обетова­ние давший?! О, слепота и нечестие! Посмотри, что делается во святом граде Иерусалиме и всей Палестине, в Александрии и Антиохии, в Кеса­рии и Малоазийских Церквах, в Кипре и Элла­де, в Царьграде, в Болгарии, Сербии, Молдавии и Валахии и по всей России! Всюду есть священ­ство, всюду Таинства, всюду явно присутствие силы Божией — знак благоволения и примири­тельного к нам Божия приближения! Как вна­чале, так и теперь слышим слово примирения и видим самую силу оного, неизменно доселе пре­бывающую, — а они не видят или не хотят ви­деть сего, потому что злоба ослепила очи их. Вот — святители Тихон и Митрофан Воронеж­ские, святой Иннокентий Иркутский, святой Димитрий Ростовский, подобно древним свя­тым просиявшие, к какой Церкви принадле­жали? К нашей Святой Православной Церкви. В нашей Святой Православной Церкви и дру­гие многие угодили Богу, хотя сокровенными ос­тавлены, по Божию изволению. Не явный ли это знак, что есть у нас Церковь-спасительница, с Таинствами, сильными освящать, и священством, способным руководить,— Церковь, хранящая веру Божескую и указующая богоугодные по­рядки жизни,— Церковь, дщерь Божия, невес­та Христова, преукрашенная всеми добротами. Сию Святую Церковь Православную, коей мы все члены, возлюбим, братие, любовию крепкою и живот свой за нее положим, а отступить от нее не отступим, — басней бабиих раскольнических слушать не станем. Врут они, богомерзкие ко­щунники,— и всех только растлить хотят, «сами раби суще тления» (2Пет.2,19).

Нарочно навел я речь на это, чтоб остеречь вас. Между вами мало, кажется, раскольников, но вокруг вас много,— и между ними есть прельстивые духи, способные омрачать. Хочу думать, что вы тверды и явите себя таковыми. Граждане должны быть руководителями се­лян — и в правилах жизни, и в словах мудрос­ти, и в верности вере. Пусть смотрят на вашу верность Святой Церкви и вразумляются. Вам не только поддаться кривотолкованиям и басням раскольническим не свойственно, напротив, вы их самих должны обличать и обращать. Себя же самих укрепляйте взаимным советом и ука­заниями опасностей. Раскольники подняли го­лову; но они сами себя обманывают и других хотят обмануть, будто их стороне приволье обе­щано. Ложь эта и лесть ненадолго. Не знают еще про эти их беззаконно распускаемые слу­хи. Узнают — и заставят замолчать. Но пока это будет, неопытные могут быть увлечены и погибнут в отчуждении от Церкви. Вот и надо остерегаться. Сами остерегитесь и других осте­регайте и, когда заметите колеблющуюся душу, вразумите ее и удержите в недре Святой Церк­ви. Это будет то же, что вырвать овцу из челюс­тей волка.

 Господь да сохранит град ваш от всякого приражения (нападения) нечистых и скверных басней бабиих раскольнических — и да сияете вы в вере и благочестии, в образец всем окрестным и во вра­зумление и укрепление всем немощным! Аминь.

 25 августа 1864 года. В г. Меленки, в соборе

22. В неделю двенадцатую по Пятидесятнице (Благоденствие от благословения Божия, подаемого за веру и благочестие как неверие и раскол губят веру и благочестие, то от них надо всячески беречься)  

 Празднуем ныне перенесение мощей свя­того благоверного великого князя Алек­сандра Невского и совершаем торжество тезоименитства благочестивейшего государя на­шего императора Александра Николаевича. Пе­ренесение мощей совершено из нашего города Владимира. Но не сетуем. Святой благоверный великий князь Александр Невский лег мощами своими в основание царствующему граду, чтоб быть там ближайшим помощником царям нашим, вразумляя их на всеблагое и споспешествуя со­вершению его. Там мощи его стали общим до­стоянием всей России и обильнейший приносят плод, туда привлекая и мысль, и сердце верных чад всего отечества — и объединяя чрез то души у подножия самого престола. Туда переносясь мыслию, и мы — ныне паче — помолимся, да не престанет он быть руководителем и споборником тезоименитому своему благочестивому го­сударю императору нашему.

Благочестивейшему государю нашему нуж­на особенная свыше помощь, ибо предпринима­ет и еще многое сделать. А кто много делает, тому нужно и вразумление руководящее, и сила укрепляющая! Молитесь же усерднее.

Но скажу вам, что ни заботы государя, ни сама помощь ему Небесная не принесут желательного блага отечеству нашему, если мы сами не будем содействовать заботам государя о нас и сами себя не будем делать достойными Небесного води­тельства, чрез смиренную покорность богоучрежденному на земле порядку, обнимающему труды ума и дела жизни. Послушайте, почему это так!

Государь император все готов сделать во бла­го наше. Но в чем успеет он, если мы будем упи­раться на каждом шагу? Он ведет, но надо по­дать ему руку. Как военачальник одержит победу, если по его команде не будет двигаться войско? Как построит что-либо строитель, когда рабочие не действуют по его указаниям? Так и в госу­дарственной жизни. Исходит распоряжение или указание от государя: как оно принесет плод, если никто не станет действовать по нему? На­до войти в дух его и, подчинись ему всецело, во­одушевиться ревностию к исполнению его. Ког­да все так настроятся, тогда все становятся как один — одна душа, одни движения всех. Тогда и государю легко давать распоряжения, и само дело благоуспешнее и неукоризненнее совершит­ся. Государь хочет, чтоб труды рук наших не сла­бели; для того пишет законы, делает указания, дает всем простор действовать. Но действовать мы должны сами по его внушениям. Всем надоб­но думать о своем и общем благе и заботу при­лагать о том, чтоб оно благоспеялось. И соста­вятся тогда и частные, и общие думы и, сходясь в одном, образуют одно всеобщее думание и забо­ту о благе; а отсюда пойдут общие единодуш­ные труды, кои из всех нас сделают как бы один муравейник, где кипит деятельность, а строится одно, общее всем, дело. Вот государь император хочет, чтоб распространялось всюду просвеще­ние чрез обучение детей — мальчиков и дево­чек — и чтоб всюду учреждались заведения и порядки для облегчения участи страждущих. Где послушались этого, там сильно пошла при­ниматься грамотность и начали учреждаться общества для вспоможения бедным — больни­цы, богадельни. Такие места и цветут благоден­ствием и счастием. Вот и у вас я вижу училище для девиц и больницу. Господь да благословит сии учреждения. А в других местах еще не при­нялось это. Не принялось? Нет там и добра, ко­торое приносится сим. Так и во всем надо всеусердно быть внимательными и послушными к указаниям и распоряжениям попечительного о нас отца нашего, чтоб умножилось и прочно сто­яло счастие всех и каждого.

Но этого одного мало. Не в одни намерения государя надо входить, а паче еще — в наме­рения Божий. Ибо всё от Бога, и помимо Него ни одного дела хорошего не сделаешь. Как же это — войти в намерения Божий? Намерение Божие о нас одно: чтоб все мы спасались в Гос­поде нашем Иисусе Христе, чрез учрежденную Им на земле Святую Церковь. Кто исполняет сие намерение, тот являет себя искренно верую­щим и благочестивым человеком. Можно после сего так сказать, что входит в намерения Божий тот, кто преуспевает в вере и благочестии. От­сюда я навожу: трудись в устроении своего сча­стия и содействуй тем благоденствию всего оте­чества; но паче преуспевай и будь тверд в вере и благочестии, ибо без сих последних ненадеж­но и первое. Вера и благочестие суть основание благоденствия народного — самое прочное и непоколебимое. Почему так? Потому что они привлекают благословение Божие. А где бла­гословение Божие, там всякое благо и изоби­лие. Когда благословит Бог, откуда что берется! А когда нет благословения Божия, — трудится-трудится человек и всё не впрок. Иаков пошел в Месопотамию с одним посохом, а оттуда во­ротился с двенадцатью сыновьями, с рабами и рабынями и со множеством всякого скота. От­чего? Оттого, что Бог его благословил. А с Каи­ном что было? «Стеня и трясыйся» (Быт.4,12) бегал по лицу земли, боясь, как бы кто не убил его самого. От­чего? Оттого, что Бог отнял у него благослове­ние Свое. Так и во всяком деле благословение Божие умножает благо и дает ему твердость. Благословение же Божие чем заслужить? Ве­рою и благочестием. Нечестивого и невера ста­нет ли благословлять Бог? Давид был верен Богу, и Бог сказал ему: «Ты был Мне верен, и Я бла­гословляю тебя и дом твой, и сыновья твои до века сядут на престоле твоем» (Пс.131,1-12). Стало, умноже­ние веры и благочестия есть привлечение множайшего благословения свыше; а сокращение веры и благочестия есть сокращение благосло­вения; сокращение же благословения подрыв благоденствия. И вот — нам кажется, что невер и нечестивец себя только губит, а на деле выхо­дит более: он вредит и всему телу народа. Рас­пространитель неверия и нечестия не себе толь­ко враг, но враг и отечеству. Вот почему на всех нас лежит долг быть верующими и благочести­выми, не себя только ради, но и ради целости и твердости всего государства нашего.

Не дивитесь, что я так много об этом толкую. Было время, когда убеждать к сему казалось бы странным, потому что и так все были благочес­тивы и искренно верующи. И ныне — благо­дарение Господу — очень еще много таких. Но есть немало и таких, коих вера слабеет и благо­честие хладеет. И к горю нашему, зло сие все более и более растет и распространяется — за­ходят богопротивные мнения и подсекают ве­ру; подсекая же веру, портят благочестие. У нас эта язва явилась в двух видах: в виде неве­рия — от ложного направления умственного об­разования — и в виде раскола — от грубого неведения, в чем главное дело спасения. То губит высший, образованный, класс, а это — простой народ. Пустые, противные вере идеи рас­ходятся посредством печати, большею частию прикровенно, и посредством взаимообщения и бесед. Остерегайтесь сего яда, все читающие, и не без разбора читайте. Равно не без разбора принимайте слышимое и не увлекайтесь видом многоучености, часто мишурной. Но как вкус раз­личает пищу, так да различает ухо ваше истин­ное от ложного. Мерилом имейте слово Божие, а ближе Символ веры. Тут Божия истина и Божий ум. Что сравнительно с ним ум человеческий и человеческие мнения?! Раскол распространяет­ся старыми девками, нередко развратными, и мужиками, иногда бродягами, а всегда такими, которые работать не хотят и вздумали себе до­бывать хлеб ложнопоповством и жить на счет простых людей. Все они едва выучились читать и едва бредут по книге, а лезут в учители. Кри­чат: «Вот старая вера, вот отеческая вера», а ви­дали ль они книги святых отцов и прочитали ль хоть одну, о том и не спрашивай. И вера-то у них новоизобретенная, и святые отцы о такой ве­ре и думать не думали. Какой святой отец по­лагал веру в усах и бороде, в пальцах да в концах креста, в старых иконах и книгах или в том, сколько раз говорить «аллилуиа», сколько просфор иметь на обедне, как ходить — по сол­нцу или против солнца? Ни один. Они спаси­тельную веру полагали в святых догматах, в за­поведях, в Святых Таинствах и в Церкви со священством; а это все мудрование мужиков, слепым невеждам свойственное. Не слушайте их и на глаза не принимайте. В городах мало им ходу. Тут все смышленее их и тотчас поймут бредни их; а в деревнях, где умеющий читать считается уже и великим мудрецом, скольких они сбивают с толку. О сем жалеть надобно, и не жалеть только, но и заботиться, чтоб эти волки не поядали кротких овец Христовых. Вы, го­рожане, должны быть руководителями селян, и, здесь ли видаетесь с ними или в деревнях и селах сами бываете, ваш долг — остерегать и вразумлять, когда видите, что опасность есть кому-либо от раскольников. Сами же вы, я ду­маю, тверды, и нечего вас уговаривать, чтоб не соблазнялись расколом.

Вот и об этом государь император промыс­лил. Видит он, что неверие и раскол пагубны и что остерегать себя взаимно от них легче вам самим,— и делает распоряжение, чтоб всюду составлялись братства, при других благих це­лях и в защиту веры от неверия и раскола. Вот когда дойдут до вас положения о сем, поспеши­те устроить такое братство, и дай Бог вам такую ревность, чтоб не только между вами, но чтоб и во всем уезде вашем не осталось ни одного рас­кольника и невера. О, когда бы сие сбылось! Сбылось не в вашем только одном уезде, но и во всей губернии нашей и во всей России! Тогда бы было у нас истинно пресветлое торжество! О сем и помолимся, молясь ныне о государе им­ператоре и благословенном царстве его. Аминь.

30 августа 1864 года. В г. Вязники, в соборе

23. В понедельник седмицы 13-ой по Пятидесятнице (Раскольники не могут исполнить условий спасения, а то, чем они хотели заменить недостающее, никакой силы и цены не имеет)

Давно искал я случая поговорить с лица­ми, чуждающимися Святой Церкви — единой спасительницы нашей,— чтоб видеть, как они о чем думают, и тем восполь­зоваться к вразумлению их. Вчера долго мы толковали. Жалости достойно их омраченное неверие и темное нехотение видеть силу спасе­ния там, где заключил ее Господь. Послушайте, пожалейте об них и помолитесь, да вразумятся слепотствующие умом и умягчатся упорные сердцем.

Они сами видят, что у них многого недоста­ет такого, что составляет существенное условие спасения, — недостает священства и Таинств, без которых невозможно быть Церкви и совершиться спасению.

Говорят они, что Церковь там, где правые догматы хранятся. Это и вообще неверно, и в отношении к ним еще более. Вообще неверно, — потому что в Церкви не одни догматы содержат­ся, но есть еще и другие предметы, без которых она быть не может. Именно: Господь, устроив чрез святых Апостолов Церковь, заповедал, чтоб все члены ее, во-первых, содержали догматы, или здравое о всем учение; во-вторых, исполня­ли заповеди; в-третьих, принимали Таинства и, в-четвертых, подчинялись законному священст­ву. Так — не один, а четыре пункта составляют существо Церкви и дело спасения. Что нужно содержать здравое учение и исполнять запове­ди, это всякому само собою понятно. Где ложь да грех, какое там спасение. Но чтоб испол­нять заповеди и жить богоугодно, для сего необ­ходима Небесная благодать; благодать же да­ром не дается. Ее получить иначе нельзя, как чрез Святые Таинства: так уже определил Гос­подь. А для совершения Таинств необходимо свя­щенство. Так, все четыре пункта необходимы. Здравое учение показывает, как должно жить. Кто начнет заботиться о том, чтоб жить свято и добродетельно, тот почувствует нужду в Небе­сной помощи, или благодати, — и для получения оной должен прибегнуть к Таинствам. Совер­шит Таинство, поруководит в исполнении запо­ведей и преподаст здравое учение священство. Так что все дело спасения можно так выразить: содержи здравое, апостольское и святоотеческое учение и, принимая благодать чрез Святые Та­инства, живи по заповедям Господним, под руко­водством законных пастырей Церкви,- и спа­сешься. Кто все сие проходит, тот спасается. И в каком обществе все сие действуется, там устрояется спасение,— то общество есть спасае­мое и спасающее,- есть Истинная Христова Церковь. А где нет хоть одного чего из тех че­тырех, там нет спасения, нет Церкви. У помор­цев, да и у поповцев, нет священства; нет свя­щенства, нет совершения Таинств; нет Таинств, нет благодати; нет благодати, нет спасения, нет и Церкви. Ибо те только спасаются, которые в Церкви; вне же Церкви, как вне ковчега Ноева, нет спасения.

Они сами видят, что у них недостает суще­ственного, к делу спасения необходимого, имен­но: священства и Таинств; но успокаивают себя словами, что «мы — содержим догматы древлеотеческие, авось и с ними одними спасемся». По­слушайте, что это у них за «древлеотеческие» догматы? Это — двуперстное сложение, двое­ние аллилуйи, хождение по солнцу, <это> — не брить усов и бороды, имя Господа Спасителя говорить испорченно – «Иисус». Но просмотри ты всех святых отцов и поищи, есть ли хоть один, который бы почитал сии мелочные вещи дог­матами? Ни одного. Есть ли у них хоть намек какой-либо на то, что от сих вещей зависит спа­сение? Никакого! Отчего же их называют «древлеотеческими»? Оттого, что святых отцов не читали, а знают, что святых отцов слушать дол­жно. Хоть и ничего не знают, но думают, что ссылкою на святых отцов себя оправдают и дело выиграют.

В Символе веры нам указано, как узнавать Святую Церковь. «Верую… — говорит. — Воедину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». Вот признаки Церкви Истинной! Единость, свя­тость, соборность и апостольность. Сличи-ка, есть ли у них все сии признаки? Ничего нет! «Единости» нет, ибо все разошлись в разные мысли и один с другим не сообщаются. «Святости» нет, ибо без благодати какая святость? Только нечи­стота да грех. «Соборности» нет, ибо они отступи­лись от соборных Правил и не послушали Со­бора Патриархов, представлявшего Вселенскую Церковь. «Апостольства» нет, ибо дальше Авва­кума да Никиты Пустосвята и других подобных нейдут, и не только до Апостолов, до наших свя­тителей — Петра, Алексия, Ионы и Филиппа — их не доведешь. Они все и учения их вчера, мож­но сказать, родились. Вот как у них нет призна­ков Истинной Церкви, указанных в Символе веры, они и выдумали другие. Не говорят: «Где Еди­ная Святая Соборная и Апостольская Церковь, там и Истинная Церковь», а что говорят? «Где двуперстное сложение, да двоение аллилуйи, да испорченное имя Спасителя — «Иисус» — там и Церковь»: и изменили истину на кривотолк.

Они говорят, что это у них «древлеотеческие» догматы. Какие это «древлеотеческие»? Они все новы, и древние отцы о них совсем не знали. Вот как дело было: тотчас по Крещении наших праотцев при святом равноапостольном князе Владимире приняты были священные кни­ги от греков в славянском переводе, и когда нуж­ны были кому, тот нанимал переписчиков, и они списывали их. Пока были у нас греки митропо­литы, они, зная хорошо и греческий, и славян­ский языки и строго смотря за переписчиками, тотчас исправляли, если замечали, ошибки. Но когда греки перестали у нас быть митрополита­ми, русские, не зная греческого языка, не могли замечать ошибок. Так книги начали портиться. Это началось лет за сто пятьдесят до Патриарха Никона, и книги все более и более портились. Один опустил одно «аллилуиа» из трех, а дру­гой не посмел дополнить его — и стали писать «аллилуиа» дважды. Имя Господа — Иисус — пи­салось «Ис.», а произносилось все же Иисус. Не зная греческого языка, с которого взято сие сло­во, начали произносить «Иисус», а потом и всеми буквами писать – «Иисус». Следовало спросить у греков. А они не спросили. Иному вздумалось, что лучше двумя перстами креститься, он и внес это в книги. Так один одну внес в книги ошибку, другой другую; один одну прибавку сделал, дру­гой другую. Как писалось, так печатать потом стали. Хоть печатчикам приказано было исправ­лять книги, но как они исправляли их по испор­ченным уже книгам, а больше по своему смышлению, то они еще более ошибок и прибавок наделали. Ко времени Патриарха Никона этих ошибок и прибавок было так много, что и уче­ние истинное стало повреждаться. Заметив сие, Патриарх Никон вошел в совет со всеми Патри­архами, и все единодушно Собором велели ис­правлять книги не по своему смышлению и не по русским книгам, а по древним греческим, ко­торых навезли тогда всех родов великое множе­ство. Когда поправили сим порядком книги, тогда они все стали, как были от начала, со времен Владимира равноапостольного. Все новые при­бавки и ошибки выброшены, и поставлено все, как следует быть и как было вначале. Так Пат­риарх Никон книги священные не поновил, а во­ротил на старое. Все же новизны отбросил. Вот эти новизны и остались у раскольников и со­ставляют их «древлеотеческие» догматы, как они говорят. Вы же сами посудите: какие это древлеотеческие? «Древлеотеческие»! Им всего будет, если от нас считать, лет двести или три­ста. И это древние! Древние-то, как Апостолы постановили, содержим мы, а у них всё ново. И они не староверы, а нововеры. Так вы их и считайте. Они и сами видят это отчасти. А кто не видит, может увидеть. Возьми старописанные и старопечатные книги и сличи, и увидишь, что мы совершенно правы, а они кругом виноваты.

О, блюдитеся, братие! Дело спасения — вели­кое дело, первейшее дело. Что уж хуже, как душа погибнет. А у раскольников нет ей спасения. Ибо у них нет священства и Таинств. Одна часть раскольников убоялась сего и стала искать свя­щенства. Долго принимали беглых попов, а по­том какого-то австрийские раскольники нашли себе и беглого архиерея — запрещенного. От них и наши позаимствовались, давши много де­нег. Думают они, что нашли себе истинное свя­щенство чрез этого архиерея, — а оно не истин­ное. Всё одно — беглый же. Хоть и архиерей он, но то же, что поп-перемазанец, — к тому же и под клятвою состоящий. Он был запрещен, стало, не имел благодати действующей; не имел благода­ти — не мог сообщать ее и другим. И хоть от себя наделал он многих архиереев и священ­ников, но все это — одни имена без настоя­щей силы, лесть одна и скверноприбыточество.

Вот ослепление жалкое и пагубное! Потеря­ли раскольники Истинную Церковь — и блуж­дают. Враг ослепил очи их. Зачем было им ис­кать так далеко? Пред глазами у них есть Истинная Святая Православная Церковь, а они не видят. Есть Истинная Церковь, в которой все есть, — есть здравое учение и заповеди Господ­ни, есть Таинства и священство. Слепой ощупью найдет ее, а они не видят. На! Вот она, Святая Православная Церковь,— такая, которая силу имеет спасать послушных чад своих и возво­дить их к прославлению. Вот, смотри, в ней прославились святители — Тихон, Митрофан, Иннокентий и Димитрий Ростовский. А святой Димитрий еще спорил и обличал их, расколь­ников. Прославляя его мощи нетлением, Бог как бы говорит всем им: «Вот, смотрите, он обличал вас, и Я прославляю его нетлением мощей, имен­но затем, чтоб вы видели глазами даже, что он говорил правду». Все сие, православные, и при­водите себе чаще на память и тем веру свою утверждайте, а раскольников обличайте.

Вот благословенные христиане благоразум­нее поступили. Зная, что без священства нет спа­сения и что истинное священство негде взять, как в Истинной Христовой Церкви, — они обра­тились к правой Церкви и испросили себе свя­щенников. Священники совершают у них свя­тые Таинства, а заповеди и догматы и прежде были у них. Вот и стал у них не безнадежный образ спасения. Ибо они стали иметь все, что нужно для спасения. Так уже, если кто не хочет обращаться к Православной Церкви,— прими единоверчество, а не губи души вне всякого об­щения со Святою Церковию. Только это я гово­рю раскольникам, — а кто в Церковь Православ­ную ходит, тому в единоверческую не годится обращаться. Это значит назад пятиться, — чему не подобает быть.

Вы же, православные христиане, благослов­ляйте Бога, что принадлежите к Церкви Божией, находитесь в ее спасительной ограде, и всячески блюдитесь от всякого поползновения на раскол, который губит души! Вы окружены расколом: но мужайтеся. На вас все христиане смотрят; держитесь и покажите всем, что вы умеете сто­ять в борьбе за веру. Благослови вас Господи! Аминь.

31 августа 1864 года. В с. Мстёре Вязниковского уезда

24. В неделю 16-ую по Пятидесятнице (Владимир как губернский город должен быть примером для всех в губернии – и в ведении истин христианских, и в доброй жизни христианской, и в благочестии христианском)

 В проезд мой по епархии, всякий раз, как мне приходилось служить, везде слышал я, что на ектеньях молятся после цар­ствующих градов и о граде Владимире, и, конеч­но, не о стенах, зданиях и местности, а о вас — жителях града сего. Знаете ли вы сие? Если зна­ете, помните ли? Если помните, держите ли вы себя в отношении к другим градам и весям так, как обязывает вас молитва их о вас? Считаю нужным напомнить вам о том, чтоб по забвению не оказались вы неблагодарными и по невни­манию на благожелание не ответили неблаговлиянием.

 Я не имею в виду вашего на них влияния по гражданскому управлению, по торговле и поряд­кам общежития. Хочу сказать вам, что вы долж­ны быть благотворно влиятельны на них в отно­шении к вере и благому житию. И как в отно­шении к внешнему быту град сей служит по­средником сношений с предержащею властию и всеми средоточиями благосостояния; так в от­ношении духовном да будет он благопоспешником всех в восхождении к Богу — Царю всяче­ских, от Коего исходит «всякое даяние благо» (Иак.1.17).

 По сей одной мысли вы уже сами можете доразуметь, к чему сие обязывает вас. Что говорил Господь Апостолам: «вы свет миру» (Мф.5,14), — то прило­жу к вам. Вы должны быть свет для всей епар­хии, — свет веры просвещенной, свет жизни непорочной и назидательной, свет неуклонного хождения по всем чинам и уставам Святой Цер­кви Православной,— то есть вы должны по­дробно и ясно знать все учение православное — не для себя только, но чтоб и всякого, имеющего вопросить, вразумить и наставить, предостеречь и отвлечь от уклонения в какое-либо зловерие или зломыслие. Вы должны так свято жить, чтоб всякий приезжающий в град наш и без слов назидался вашими добродетелями чрез приме­ры их, представляемые вами на всех путях и всех родах дел ваших, — в судах и торгах, в жизни семейной и служебной, — даже и во вся­ких сношениях внешних. Вы должны быть паче всех других верны спасительным уставам Святой Церкви нашей, в чествовании воскресных и праздничных дней, в соблюдении святых пос­тов, в неопустительном говений,— Исповеди и Святом Причастии, в совершении всех молитвословий и освятительных священнодействий, в усердном посещении храмов Божиих, в благого­вейном в них стоянии и молитве и во всем про­чем. Так, чтоб не по епархии только, но и повсю­ду и имени другого вам не было, как святой град Владимир, и по святыням, здесь сияющим, и по стремлению всех жителей к освящению себя чрез Святую Церковь в Господе и Спасителе нашем.

 Припоминаю, что в первые времена христи­анства, если в христианах возникало какое не­доумение, учители Церкви обыкновенно указы­вали им на главнейшие города, в коих наипаче просиявало христианство, и туда посылали их искать вразумления и решения недоумений. «Ступай, — говорили, — и посмотри, как веруют, живут и спасаются в Иерусалиме, Антиохии, Александрии, Эфесе, Кесарии, Солуни, Афинах, Риме и прочих городах, — и себе так веруй, живи и спасайся». Честь такая тем градам воздава­лась не ради значения их в гражданском отно­шении, а ради того, что они были преисполнены образцовыми во всех отношениях христианами. О, когда бы и наш град возревновал о подобной чести, чтоб всякому, не ведающему святой веры или соблазняемому расколом и ищущему вразумления, было можно сказать: «Ступай во Вла­димир, там дети научат тебя правой вере, а не только взрослые и пожилые»,— чтоб всякому, грешно и порочно живущему и желающему ис­правиться, можно было посоветовать: «Поди поживи во Владимире, — там повеет на тебя от всех жителей духом святости, и отрезвит, и укре­пит расслабевшую душу твою», — чтоб всякому, охладевшему к Святой Церкви, можно было вну­шить: «Спеши во Владимир, — там умеют при­метаться к дому Божию, умеют под действием благодатных святынь освящаться и возгревать дух свой строгим исполнением чинов и устава Святой Церкви,— там согреется сердце твое и новою воспламенится ревностию ко всему свя­тому и освящающему».

 Можно ли так сказать о вас, вам самим лучше знать, чем другому кому. Совести вашей представляю или похвалить вас, если можно так сказать, или укорить, если нельзя. Но не мо­гу умолчать об опасности и гибельности для вас самих, если о вас не только сего сказать нельзя, но надо сказать противное, — если при­ходящие сюда и входящие в общение с вами возвращаются отсюда, вместо созидания в ве­ре, поколебленными в ней, вместо укрепления в Добрых нравах,— с семенами разврата, вместо согреяния духа, — с охлаждением к Церкви. Не могу умолчать, ибо лежит за это грозное слово Господа: «горе… им же соблазн приходит» (Мф.18,7); и еще: кто «соблазнит единого от сих меньших», — лучше бы ему не родиться (Мк.9,42), а жители сел и деревень точно в отношении к вам суть меньшие. Вы град на верху горы, — и не можете укрыться. Хотя и нехотя — обнаруживаете вы себя пред други­ми,- и они, видя вас, или назидаются добром вашим, или худом вашим развращаются и гото­вят вам или награду, или осуждение. Почему к вам паче приложимо слово: «блюдите, како опас­но ходите, не якоже немудры, но якоже премудры, искупующе время» (Еф.515-16),— не затем, чтоб ухитряться скрывать себя и лицемерствовать, но затем, чтоб во всем представлять себя примером мудрого жития и ведения,— как и в нынешнем Апосто­ле (2Кор.6,1-10) святой Павел учит так жить, чтоб ни в чем никому не давать никакого «претыкания… но во всем представлять себя» истинными рабами и «слугами Божиими — в терпении, в скорбях… в трудах, в бдениях, в пощениях, в очищении» (то есть говений, Исповеди и Святом Причащении), «в разуме» (разумном знании веры)… «в любви нелицемерной, в словеси истины» и всесторонней спра­ведливости.

 Я не имею в мысли обременять вас укорами и не связываю нарочно тяжкого бремени, чтоб возложить его на плечи ваши. Но, радея о вас, указываю вам в вашем положении — и опас­ность, чтоб вы умудрились избежать ее, — и бла­гоприятность ко спасению, чтоб вы сумели вос­пользоваться тем. Ибо если воистину будете всех всем назидать, то уготовите тем себе воздаяние много. Кому дано много, с того много и взыщет­ся. Ваш град почтен первенством в своей облас­ти, среди вас явлены такие святыни, к вам скорее притекает всякое указательное распоряжение, — и еще одно указал бы я вам среди вас преиму­щество духовное, — если б на эту минуту не ото­шла от меня моя нескромность. Все это разве даром? Все сии дары или таланты вверены вам от Бога, как научает нас нынешнее Евангелие притчею о талантах (Мф.25,14-30). Все, что ни имеете — внут­ренне и внешно,— есть от Господа, и все это есть талант. Пустив его в оборот, благотворным действием на других вы можете приумножить его,— и за то, когда придет Домовладыка стязаться о словеси, услышите от Него радостотворное одобрение: «рабе благий и верный, о мале был ecu верен, над многими тя поставлю, вниди в радость Господа твоего» (Мф.25,23). Как и наоборот, — если кто никакого не сделает приобретения на полу­ченные таланты, услышит: «неключимаго раба вверзите в тму кромешнюю: ту будет плачь и скрежет зубом» (Мф.25,30). Ведь это по-мирскому так бы­вает, что, кто поставлен в выгодное положение, начинает выситься,— а по-христиански не так: поставлен ты первым — будь всем слуга (Мф.23,11).

 Положите же вы в сердце своем — быть слу­гою всем градам и весям епархии нашей и слу­гами в Господе и Спасителе нашем, всячески ревнуя созидать всех в вере, святости, непоколе­бимости и преданности Святой Божией Церкви. По мудрому народному присловию: «Друг о дру­ге, а Бог обо всех». Грады и веси поминают вас в молитве; поминайте и вы их в молитве и во всем, чему служит выражением и к чему располага­ет молитва, будьте для них благотворны. Это с вашей стороны будет и воздаянием — за их сер­дечный с вами союз, — и оживлением и укреп­лением сего союза, да тако, все в себе объединив­шись, единым сердцем, а за сердцем и «едиными усты» славим Единого Бога, во Святой Троице поклоняемого — Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

 27 сентября 1864 года. В г. Владимире, в соборе

25. В неделю 17-ую по Пятидесятнице (Как всякий может уяснить себе догматы символа вера посредством чтения для предотвращения злого влияния  льстивых лжеучителей)

 

 За несколько времени пред сим я гово­рил вам, что затрудняюсь в выборе пред­метов для поучений, полагая, что вы всё знаете. Точно так думаю я и доселе. Но вот не­давно, беседуя с одним человеком, вздумал я навесть речь на догмат о Пресвятой Троице, чтоб удостовериться, как он его знает. Оказалось, что он знает, что есть Пресвятая Троица, а как опре­делите л ьно выразить учение о Ней — не умеет. Я перенес речь на Божественное Лицо Господа Спасителя нашего; и здесь видно было, что он благоговейно поклоняется Господу и Спасите­лю нашему, а какое учение о Лице Его содер­жится Святою Православною Церковию, определительно сказать не мог. И это был человек читающий, бывающий в церкви и не нерадящий о спасении души своей. Верно, он уверен, что знает хорошо все догматы святой веры нашей; но никогда не поверял своего знания и не брал­ся расширять и утверждать его посредством чте­ния, размышлений и бесед. Почему, о всем дру­гом читая и размышляя, этой части ведения не касался, считая ее законченною.

 Случай сей навел меня на мысль, что, верно, не один этот, а много и других есть таких, кои думают, что знают хорошо догматы святой веры, а на деле знают их неполно, неясно и неопределительно, оставляя сие знание в том виде, в ка­ком оно образовалось в первоначальном обуче­нии. Отчего бывает, что проповеди, например, не слушают? Думают себе: «Проповедь,— верно, о вере и добродетели. Но кто этого не знает!» И уходят. Отчего мало читают духовных книг? Бывает, что по холодности не читают, а то боль­ше оттого, что считают предметы веры извест­ными. «Что,— подумает иной,— и время тра­тить», — и берет себе читать историю какую, путешествия, описание физических явлений, а то и не совсем что хорошее. А предметы веры все дальше и дальше отходят от внимания, заслоня­ясь другими вещами и картинами, все более и более тускнеют и затмеваются в сознании. От­чего, случись услышать или прочитать что про­тивное здравому учению Православия, смуща­ются и колеблются и сразу готовы бывают истине веры предпочесть какое-либо чуждое учение. Не подобает сему так быть, братие. Надлежит нам приобресть знание учения святой веры ясное и определительное и потом постоянно его понов­лять, расширять, очищать и утверждать всякого рода основаниями и блюсти всякую часть его как зеницу ока. Как бережливый торговец часто пересматривает и перечищает свои товары, что­бы не залежались и были всегда как новые, так истины веры, познанные и сложенные, как в магазин какой, в память сердца, надо почасту пересматривать внимательным размышлением, чтоб ведение о них всегда было ново. Как хо­зяин окна дома своего часто велит перетирать, чтоб не затускли от пота, пыли и жара, так на­до и нам истины святые, из которых каждая есть окно в духовный мир, протирать воспоми­нанием и размышлением, чтобы не затмились и не сделали для нас мира духовного неудобно видимым.

 Святая Церковь руководит нас к сему, не оставляя ни одного богослужения и ни одного даже малого молитвословия без чтения Священ­ного Писания и Символа веры, который есть со­кращенное изложение содержания всего Боже­ственного Откровения. Что говорит она сим? Говорит: «Слушай, рассуждай и поучайся». И на­добно рассуждать и поучаться. Желающим пред­ложу самый простой способ к уяснению истин­ной веры. Кто читать умеет, возьми православный катихизис, или православное исповедание веры, найди там объяснение каждого слова Символа веры и утверди его в мысли и памяти твоей. Стоит в Символе: «верую» — посмотри в катихи­зис, что оно значит, и затверди то. Стоит: «во единаго Бога Отца» — прочитай, чему учат слова сии, и запомни то. Стоит: «Вседержителя, Творца» — посмотри, какие истины содержатся здесь, и заучи их. Так всякое слово Символа разъясни себе помощию катихизиса и в мысли своей удер­жи твердо сие объяснение. Потом, почасту пере­читывая Символ веры, вместе с тем приводи себе на память и объяснение всех слов его; что забу­дешь, опять посмотри в катихизис и затверди. Так в короткое время ясно и определительно узнаешь все содержание святой веры нашей, и всякий раз, как будешь прочитывать Символ веры, в мысли твоей будет проходить вся карти­на Божественного Домостроительства нашего спасения и все сокровенные таинства премудро­сти Божией, явленные в сем, и будет оживлять и освежать внутреннюю храмину духа твоего, по­добно тому как в утреннюю прохладу освежает­ся и очищается застоявшийся в комнатах воз­дух свежим воздухом. И чем больше будешь вникать в сие ведомое, тем больше будет оно уясняться, расширять твой умственный кругозор и сообщать твердость и непоколебимость духов­ному ведению твоему.

 Тогда, если кто спросит о Пресвятой Троице, не будешь стоять в недоумении, — а прямо ска­жешь: «О Пресвятой Троице так исповедую: Бог есть Един по Существу, но Троичен в Лицах — Отец, Сын и Святый Дух; но не Три Бога, а Един есть Бог, в Трех Ипостасях познаваемый. В Сей Пресвятой Троице ни — что же есть первое, ни — что же последнее. Отец, Сын и Святый Дух равны суть и соприсносущны. Каков Отец, таков Сын, таков и Дух Святый. Безначален Отец, безначален Сын, безначален Дух Святый. Но ина есть Отчая, Сыновняя и Духа Святаго Ипостась. Отец не рожден, Сын рожден, Дух Святый исходящ». Равно спроси кто о Лице Господа и Спасителя, не станешь ждать, а тотчас скажешь: «Единородный Сын Божий, Един Сый Святой Троицы, благоволил воплотиться и при­нять в свою Ипостась человеческое естество, из души и тела состоящее. И есть потому Истин­ный Бог и истинный человек: два естества в Едином Лице Сына Божия соединенные неслит­но, нераздельно и неизменно».

 Так и всякий другой догмат ясно и определительно исповедуешь и изложишь в утешение и назидание верующему, в утверждение и вра­зумление колеблющегося и сомневающегося. Тогда свет ведения Божия все более и более расширился бы среди нас, — и все бы мы ходили в сем свете, как среди дня. Тогда не смел бы показаться в среду нашу ни невер какой-либо, ни раскольник. Как нетопырей ослепляет свет дневной, так ослеплял бы их свет ведения хрис­тианского, разливающийся в кругу нас. И уст своих не смел бы таковой открыть тогда, боясь сильного и основательного обличения.

 Поревнуем, братие, дойти до этого, молясь Господу, да послет Он нам свет Свой и истину Свою и да научит нас в свете лица Его ходить и о имени Его радоваться вовеки. Аминь.

 4 октября 1864 года В г. Владимире, в соборе

26. В неделю 18-ую по Пятидесятнице (Как неумеющему читать можно успеть в уяснении догматов, внимая в церкви поемому, читаемому и действуемому)

 Хочу и ныне продолжать слово о том же, о чем беседовал к вам прошедший раз, именно: об уяснении и утверждении по­знания нашего о предметах святой веры нашей, или познания о Боге и вещах Божественных. Умеющий читать, говорил я, изучай веру при помощи катихизиса или чрез чтение других бла­гочестивых книг. А не умеющий читать, скажу теперь, умножай, уясняй и утверждай свои по­знания о вере посредством слуха. Слушай, вни­май, размышляй и поучайся именно здесь, в хра­ме Божием.

 Я уже не раз говорил и еще повторю, — что наши храмы со своим многознаменательным ус­тройством, со своим благолепным и глубоко та­инственным богослужением — суть воистину училища премудрости Божественной, — всеобъятной, изъясняющей — и нынешнее, и грядущее, и наше, и всего мира состояние и действование. Возьми ты «всенощную». Она представляет нам все течение миробытия от начала до Пришествия в мир Христа Спасителя, — представляет, как из мрака ничтожества все возведено было к бытию и прекрасно устроено, как прародители введены в рай сладости и в обладание всем как намест­ники Божий на земле, — как по горьком паде­нии померкло счастие их и благосостояние всех вещей, — как Господь, не осудив их вконец, обетовал им восстановление чрез семя жены, — как потом непрерывно поддерживал чрез прообра­зы и пророчества сие сладкое упование спасе­ния, которое с приближением времени Его При­шествия все становилось яснее и определеннее, пока явилось в полном свете, и само Небо при­звало к славословию Показавшего сей свет — в ангельской песни: «слава в вышних Богу» (Лк.2.14). Возьми ты Божественную литургию: она представляет всю земную жизнь Господа и Спасителя нашего с Его Рождением, возрастанием, исходом на про­поведь, страданием, Воскресением и Вознесени­ем на Небо. А в этом не всё ли, в лицах и дейст­виях, изображается дивное Домостроительство нашего спасения?! Между тем здесь не только это общее, но и всякая вещь, и всякое действие, и всякая песнь и слово имеют свою мысль и свое предлагают учение истины — только внимай и умудришься! Возьми самое простое слово: «Господи, помилуй!» Посмотри, на какие трогательные наводит оно мысли! Кого наказывают, тот чув­ствует боль и, желая прекращения ее, кричит к наказующему его: «Помилуй». И мы все за преслушание заповеди несем наказание скорбного пребывания на земле и, желая облегчить его, к Господу, праведно наказующему нас, взываем: «Господи, помилуй!» Кому готовится казнь, тот, об­ращаясь к судье своему, вопиет: «Помилуй!» За грехи наши и нам готовится казнь вечного осуж­дения в огне. Страшась сей горькой участи и желая избыть ее, и мы умоляем милосердого Гос­пода: «Господи, помилуй!» Кто погряз в тину, или утопает в воде, или окружен врагами, тот, обра­щаясь туда и сюда, ко всякому кричит: «Поми­луй, помилуй!» В тине грехов погрязаем и мы, волны моря житейского борют нас, и враги во множестве окружают нас, пожрати нас хотя,— почему, ниоткуда помощи не чая, к Единому Гос­поду взываем: «Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй!»

 Вот одно слово сколько мыслей дает! Но та­ково и всякое слово, и всякое действие богослу­жения нашего. А о том уже и не говори, сколько святых истин содержит всякий Апостол и вся­кое Евангелие, читаемые на литургии. Тут стань размышлять — и конца не дождешь течению мыслей твоих и открыванию тайн, которые бу­дут разверзаться в уме твоем.

 Таково-то наше богослужение! Итак, ходи на него неопустительно, слушай, внимай, размыш­ляй о том, что поется, читается и действуется в продолжение его, — и будешь все более и более умудряться во спасение в боговедении. Бывают же такие, кои, не умея читать, а только поучаясь в том, что предлагает святое богослужение, до того умудряются, что ясно и определительно могут объяснить всякую истину святой веры на­шей к немалому назиданию слушающих. Сим и поревнуйте.

 Сие же все предлагаю вам ради того, чтоб возбудить ревность вашу — самим, своим лич­ным трудом, доходить до точного познания дог­матов веры и правил жизни. Не все ждать, пока придет кто да научит. Сам возбуди вопрос и сам найди ему решение посредством ли чтения и размышления или посредством беседы с кем. Действуя так, необоримую крепость ума стяжешь и явишься сильным поборником истины. Тогда как, усыпленною и невнимательною содержа мысль свою, будешь все более и более ослаблять ум свой, который уже не в силах будет устоять против всякого возникающего внутри недоуме­ния и всякого слышимого совне сомнения.

 Всяко, однако ж, ведайте, что не в одной крепости ума — сила. В «злохудожну душу»,— говорит Премудрый, — «не внидет премудрость» (Прем.1.4). Попекитесь же сделать душу свою доброхудожною. Благонравие соделывает душу не только сосудом, пригодным к содержанию Небесной мудрости, но и пространным вместилищем, в ко­торое сама собою течет и теснится сия мудрость. Господь не сокрыл своей мудрости в Себе. Она явлена Им в устроении всего окружающего нас и непрестанно является в устроении участи каж­дого из нас, и всего рода нашего, и всего, что благословил Он учредить ради нас. Мудрость Божественная движется вокруг нас и в нас и, коль скоро душа наша доброхудожна, втекает в нее, дается ей сама и исполняет ее. Да и Сам Господь — Источник всякой мудрости и всяко­го ведения — всюду есть и все исполняет, ис­ключая душ нечистых. Коль же скоро душа чи­ста и украшена благонравием, Он, посещая ее и с Собою принося выну ириседящую Ему пре­мудрость, исполняет ее всяким светом ведения и разума духовного.

 Вот вам благонадежный путь к просвещению разума! Он же есть и путь спасения! Ибо и спа­сение чем стяжается? Содержи разумно догма­ты веры и сердце возымей доброе, под действием благодати чрез Таинства и под таинственным наитствованием душ чрез святое богослужение. В светском просвещении не так. Там знание может идти отдельно от настроения сердца; в духовном же образовании они идут рука об ру­ку и, одно другим поддерживаясь, растут и при­ходят в силу вместе. Здесь знание с благонра­вием и то и другое со вкусом духовным вместе развиваются и надлежащее приемлют образование в духе нашем.

 В сем-то чине и да дарует вам Господь «Духа премудрости и откровения в познание Его — и просвещенна очеса сердца вашего, — да исполнитеся во всяко исполнение Божие» (Еф.1.17;3.19). Аминь.

 11 октября 1864 года. В г. Владимире, в соборе

27. В неделю 19-ую по Пятидесятнице (Пример, как из дневных чтений в церкви извлекать себе уроки ведения и жизни христианской)

 Хочу коротко пересказать вам содержание нынешних Евангелий, чтоб показать вам, как надобно с рассуждением прочиты­вать церковные чтения из слова Божия и по­учаться из них духовной премудрости. Увидите, как в немногом преподается нам очень многое и как справедлив укор к нерадящим: зачем остав­ляете вы этот неистощимый источник спаситель­ного ведения и обращаетесь всё к книгам челове­ческим — этим кладенцам сокрушенным, которые не могут содержать чистой и здоровой воды исти­ны? Вот послушайте! Ныне читались два Еван­гелия: одно ради святого евангелиста Луки, кое­го ныне память, а другое — ради воскресного дня.

 В первом Евангелии (Лк.10,16-21) содержится конец на­ставлений Христа Спасителя, какие давал Он ученикам Своим, посылая их на проповедь, имен­но: Господь говорил им: «слушаяй вас, Мене слутает: и отметаяйся вас, Мене отметается: отметаяйся же Мене, отметается Пославшаго Мя» (Лк.10,16) Слово сие обращено было к Апостолам, но оно более касается нас, нежели Апостолов, обя­зуя нас вседушно покоряться апостольскому уче­нию, преданному Церкви и содержимому ею. Господь принес истину на землю, — ту истину, которую слышал у Отца. Он вверил ее душам святых Апостолов Духом Святым, святые Апос­толы предали ее душам верующих и блюстите­лями ее поставили преемников своих. От них друг-друго-приимательно она переходила из ро­да в род, из века в век — до нас — и будет пе­реходить до скончания мира. Но сила ее и обя­занность наша к ней не ослабляется от времени. Как в начале слушавший Апостолов слушал Са­мого Господа, а отметавшийся Апостолов отме­тался Самого Господа, так и ныне: кто слушает проповедь апостольского учения, Самого Госпо­да слушает; а кто не слушает, Самого Господа не слушает или отметается Его. Отметающийся же Господа отметается Пославшего Его — Отца. Таковый ни Отца, ни Сына не имеет, — как учит евангелист Иоанн Богослов, — а следовательно, и ни Духа Святаго, ибо Они нераздельны, — и нет ему части в Царстве Пресвятой Троицы. Сего ради внимать надо слову, проповедуемому в цер­кви, не как слову человеческому, но, яко же есть воистину, как слову Божию, — и всячески блюс­тись колебания уверенности в истине его и тем паче отвержения его — под опасением изверже­ния из спасительного Царства Божия; надо из­бегать и того легкомыслия, по коему помыкают словесами Божиими небрежнее всякой простой речи человеческой.

 «Возвратились семьдесят ученик» (Лк.10,17),— читает­ся далее (евангелист Лука причисляется к се­мидесяти Апостолам; ради сего и читается это Евангелие в день памяти его),— «возвратились семьдесят» и, рассказав о своей проповеди, «с радостию» поминали: «Господи, и беси повинуются нам о имени Твоем» (Лк.10,17). Дивная сила слова, овладе­вавшего душами слушавших, их не столько зани­мала, потому что, пребывая с Господом, они при­выкли видеть сие и в себе, и в других. Но чтоб и бесы повиновались им, этого они никак не ожи­дали. Потому, как о нечаянности, с детскою про­стотою говорили Господу: «и беси повинуются нам». Господь говорит им: «видех сатану яко молнию с небесе спадша» (Лк.10,18). Это — образное изобра­жение прекращения власти сатаны. Господь го­ворит как бы так: «Не изумляйтесь! Кончилась власть сатаны: опустеют капища, истреблены бу­дут идолы, замолкнут прорицалища! Всюду бу­дет царствовать Единый Бог, и Он будет всеми почитаем и поклоняем». Такова неотъемлемая сила имени Христова — прогонять полчища бе­сов и знамением образа креста Его сокрушать все сопротивные силы! В мире одна сила Бога, в Троице поклоняемого, чрез Господа Спасителя нашего. Сатана — злобою и лестию покушается покорить себе души, но мановение Божие в прах обращает все козни его. Сия сила мановения Божия усвояется всякому верующему, — и бе­сы бегут его, как огня. Дерзайте у бо! Господь победил. Он и вас победители явит всякой сопротивной силы, если поревнуете с Ним быть и верою — живою и деятельною — силу имени Его себе присвоить.

 Так победительная над невидимыми врага­ми сила естественна во вседушно исповедующих имя Господа; «даю вам власть», — говорит Гос­подь,— «наступати на змию и скорпию и на всю силу вражию» (Лк.10,19). Но не в этом существо дела. Су­щество дела — во внутреннем изменении духа человеческого, — в приискреннем его соедине­нии с Господом, — «в облачении во Христа» (Гал.3,27), как говорит святой Павел; а победа над бесами есть уже следствие сего. Как от солнца свет, от огня тепло, от тела тень — естественны и неотъемле­мы, так неотъемлемо присуща разгнательная бе­сов нечистых сила у всех внутренно просвещен­ных Господом и Спасителем нашим. Почему говорит Господь: «Вы на это и внимания не об­ращайте. Имейте же в мысли своей паче то, что «имена ваша написана суть на небесех» (Лк.10,20), то есть что вы сопричислены к единому блаженному Царству Пресвятой Троицы, которое, на земле начинаясь, на Небе завершается, — где заранее обозначаются все искренние и вседушные испо­ведники Христовы.

 Сказав сие, Господь как бы обозрел Своим Божественным Всевидящим оком все будущее Царство Свое: и кого же Он в нем увидел? Уви­дел одних младенцев и никого из премудрых и разумных, — ни одного из тех, кои одному свое­му разуму верят и на свои одни силы надеют­ся, а всё таких, кои в детской простоте сердца, без всякого совопросничества, приемлют учение христианское и, вседушно предаваясь Богу, как дети Отцу, Его силою сильными быть чают в хождении по стезям заповедей Его. «В той час возрадовася духом Иисус и рече: исповедаютися, Отче, Господи небесе и земли, яко утаил ecu сия от премудрых и разумных, и открыл ecu та мла­денцем. Ей, Отче, яко тако бысть благоволение пред Тобою” (Лк.10,21). Так постановлено в Предвечном Со­вете Божием, — иначе сие не было и никогда не будет. Кто спасался, сим путем спасался, и кто имеет спастися, сим путем спасется: иного нет.

 Вот одно Евангелие! Коротко оно вот чему учит! Слушай учение Христово, в Церкви про­поведуемое, и слушай с детскою простотою, без всяких мудрований. Ибо, если не будешь так слушать, Богу будешь противник и будешь за то отвержен Богом. Вседушно предавшись сему учению и себя самого по нему образовавши, ты исполнишься такого света и силы, что от одного имени Христова, тобою произносимого, будет исчезать вся сила вражия. Но не это важно, а важно то, что сего ради ты будешь несомненно внесен в список наследников Царства Христо­ва — единого вечно блаженного.

 «Хорошо,— скажешь,— принимаю сердеч­но учение Христово все сполна, ничего не отме­тая, ничему не попереча и ни в чем уму своему, суемудреннику, не потакая. Но говоришь, чтоб и сила сего учения в меня вошла, надо мне самому по нему образоваться и с ним в делах и чув­ствах своих соображаться. Как же это мне на­добно действовать и как себя расположить?» На это отвечает тебе второе нынешнее Евангелие (Лк.6,31-36), и оно не обременяет многим, а только два дает правила, такие, однако ж, кои все совмещают. Первое: как желаешь, чтоб другие действовали в отношении к тебе, так и ты действуй в отноше­нии к ним. Второе: люби всех, даже врагов сво­их, и всем благотвори нелицеприятно и без рас­четов. Именно, в нем Господь так говорит: «якоже хощете, да творят вам человецы, и вы творите им такожде» (Лк.6,31), то есть хочешь, чтоб тебе помогли, когда ты в нужде, — помогай и сам тому, кого видишь в нужде. Хочешь, чтоб тебе простили, когда чем провинишься против кого,— прощай и сам. Хочешь, чтоб тебя не осуждали и не поно­сили, — не осуждай и не поноси сам никого. Хочешь, чтоб тебя не обижали,— не обижай и сам. Так и во всем. Переноси на себя состояние твоего брата, — и чего бы ты пожелал себе, нахо­дясь в подобном положении, то сделай для него без отказа, не сокращая руки, но всей широте благожелания.

 Таков закон правды! А о законе любви так говорит Господь: «аще любите любящия вы, кая вам благодать есть? ибо и грешницы любящия их любят» (Лк.6,32). Кто из нас кого-либо не любит? Лю­бим мы родителей своих, любим братьев и сес­тер, любим родных и всех знакомых, с коими на­ходимся в приятных отношениях. Почему, когда предлагается нам заповедь о любви, думаем, что исполняем ее, и остаемся спокойными. Господь же не так полагает. Он такую любовь нашу ни во что ставит. «Так,— говорит,— и грешники, то есть язычники — нехристиане — любят друг друга, а вам — христианам — надобно любить врагов своих. То только и будет несомненным признаком, что в вас есть истинно христианская любовь, когда вы будете любить врагов. Пока же этого нет, не хвалитесь любовию своею». Равным образом не ценит Спаситель и того, если делаем добро тем только, кои нам делают добро, или взаимно даем тем, от коих чаем восприять. «Невеликое это дело,— говорит.— И все так делают, даже неверующие. Но вы, когда хотите показать себя истинными Моими последовате­лями, «любите враги ваша, и благотворите, и взаим дайте, ничесоже же чающе: и будет мзда ваша многа, и будете сынове Вышняго: яко Той благ есть на безблагодатныя и злыя. Будите милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть» (Лк.6,35-36).

 Вот содержание нынешних Евангелий! Два небольших чтения, а сколько истин предлагают они вам! Сокращенно они учат — и тому, как веровать, и тому, как жить по вере, — и полный обзор христианского жития приводят на мысль, с первого приятия учения Христова до увен­чания за него в нескончаемом Царстве Божием. И это только Евангелия, а Апостолы — свои многообъятные содержат учения. Не правда ли, что сказал я вначале, что в немногом нам предлага­ется многое, и это не ныне только, но и всегда. Всякое чтение церковное таково. Вот вам не­исчерпаемый источник спасительного ведения. К нему притекайте и от него напояйтесь. При­шло воскресение или праздник какой,— вече­ром, после всенощной, или утром, пред обеднею, найди положенный Апостол и Евангелие и про­читай с рассуждением, разбирая слово за сло­вом, вникая в то, какое ученье в нем содержится, извлекая из него правила и прилагая их к своей жизни. Не успеешь прочитать или не умеешь читать, — со вниманием прослушай, что читать­ся будет в церкви, и потом рассуждением пройди все не раз и не два, чтоб научиться чему-либо.

 Когда станете так поступать, скоро вы сде­лаетесь богословами. Богословом никто не рож­дается,— а читает, рассуждает, заучивает и становится многосведущим в вещах Божествен­ных, — вот и богослов! А этого достигнуть вся­кий может. Не в титле, впрочем, сила, а в опреде­ленном и ясном знании христианского учения. До такого-то знания — я и умоляю вас дохо­дить своим трудом. Хоть то верно, что не все уже имеет тот, кто знание имеет; но и то не под­лежит сомнению, что ведение Божественной ис­тины служит основанием спасительного жития. Кто ясно понимает истину Божию, тот во свете ходит, а кто не понимает ее, тот ходит как в сум­раке, как во тьме. Кто же во тьме ходит, тому как не споткнуться! Как, наоборот, не так удоб­но споткнуться тому, кто во свете ходит. Бог дал нам совесть — стража своей истины. Но сию истину надо познать, чтоб совесть имела что сторожить. Когда знает душа истину, то, хоть придется ей по немощи поступить противно ей, — совесть все будет напоминать ей о сем наруше­нии правды и возвратит на путь правый. А ког­да душа не знает истины или плохо знает, совес­ти не за что взяться, чтоб потревожить душу, когда уклонится она на распутие лжи или поро­ка. Сего-то ради желающий всем спастися Спа­ситель наш и Бог желает вместе спасаемым и «в разум истины прийти» (1Тим.2,4). Сего-то ради и Апосто­лы заповедовали всем «расти» не «во благодати» только, но и в «разуме» (2Пет.3.18) — и молились ко Госпо­ду, «да соблюдает» Он не только «сердца», но и «разумения» их (Флп.4.7).

 Помолимся и мы, «да даст» и нам «Господь разум о всем» (2Тим.2,7). Аминь.

 18 октября 1864 года. В г. Владимире, в соборе

28. В неделю 21-ую по Пятидесятнице (Другой подобный пример)

  В позапрошлое служение говорил я вам под воскресенье, вечером, или в воскре­сенье, пред литургиею, прочитывать по­ложенное Евангелие с размышлением, чтоб чрез то праздничное душе доставить питание и рас­положить ее к духовному в храме ликованию, и для примера коротко протолковал вам два Еван­гелия. Сделали ль вы теперь сами так? Если не сделали, так давайте теперь сделаем. Я протол­кую вам и нынешнее Евангелие, — а вы послу­шайте и тем восполните неисполненный урок домашнего о нем размышления.

 Ныне читалась притча о сеятеле (Лк.8,5-15). Хоть и прошлый год я говорил вам о ней малое нечто, но она такого рода, что если и еще придется не­сколько раз говорить,— всего не исчерпаешь, чему она учит. Так она многообъятна. Почему Господь, сказав сию притчу, присовокупил: «име­яй уши слышати, да слышит» (Лк.8,8)— и, растолковав ее, опять повторил то же слово: «имени уши слы­шати, да слышит» (Лк.8,15).

 Содержание сей притчи, конечно, вам извест­но. Господа окружало множество народа, — и Он поучал его. Народу было много, и слово было обильно. Но Всевидящее око Его видело, что не все слушают слово, как следует, не все принима­ют его с должным расположением и не у всех потому приносит оно чаемый плод. Почему, же­лая вразумить неисправных слушателей и всех научить «блюстися, како слышати» (Лк.8,18), Он изъясняет им участь слова Своего в сердцах слушающих участию семени, сеемого сеятелем. Народ мног, стоявший пред Ним, Он уподобляет полю, Себя сравнивает с сеятелем, слово Свое — с семенем. И говорит: «Как, когда сеет сеятель, иное семя падает при пути и попрано бывает проходящи­ми, и птицы небесные склевывают его; другое падает на каменистом месте, где мало земли, и, прозяб­ши и давши росток, скоро засыхает, по недостат­ку влаги и почвы, в которую могло бы углубить­ся; иное падает посреди терния и вырастает, но, прежде чем принесет плод, выросшее быстрее его терние подавляет его; иное, наконец, падает на земле доброй и, прозябши, приносит плод сто­рицею, — так и слово Мое, — говорит, — у иных слышащих бывает то же, что семя при пути; у иных — то же, что семя на каменистом месте; у иных — то же , что семя посреди терния, а у иных — то же, что семя на земле доброй». У кого именно и почему такова бывает участь слова Его, Господь объясняет тут же нескольки­ми характеристическими чертами, на которые и обратите всё ваше внимание.

 У кого же это слово Божие, слышимое, быва­ет то же, что семя при пути? Вот как рассудим о сем. Придорожная земля не открывает недр своих, чтоб принять семя, — семя падает на нее, но остается на поверхности, внутрь не входит. Вот эта черта, — что семя остается на поверхно­сти и внутрь не входит, и укажет нам, какого рода слушатели слова Божия изображаются сим. Именно, это те, кои слышат слово, но оно в душу их не входит: мысль не понимает его, сердце сочувствия к нему не изъявляет и расположе­ния никакого в себе изменения не обещают,— так что оно, и слышанное, будто не слышано; ухом принято, а души не коснулось; душа не открыла себя, чтоб принять его; слово чуждым ему оста­лось. У кого же, именно, такова бывает душа, укажут следующие свойства придорожной зем­ли. Придорожная земля не пахана и не приго­товлена к засеву, — и семя сеятеля падает на него невзначай. Этою чертою она представляет образ тех душ, кои совсем не думают о Боге и вещах Божественных, а заняты совсем другим, — совсем к другому привыкли; почему, когда вне­запно услышат слово Божие, оно не вмещается в их душу: не таков у них сгиб ума и все на­строение — и слово остается у них невоспринятым. Придорожная земля суха, жестка. Этою чертою, — применительно к тому, как мы гово­рим: «Сухо, жестко обошелся со мною», — она изображает тех, кои неприязненно относятся к Божественным истинам и вещам,— и слово о них отвергается ими с яростию, как семя отска­кивает от сухой земли, и попирается с презорством, как попирается семя проходящими по пути. Придорожная земля есть земля проход­ная; проходящие топчут ее и не дают произ­растать на ней ничему. Семя хоть падает, но ос­тается наруже, видно, — и птицы пролетающие расклевывают его. Этою чертою она изобража­ет тех, кои не остепеняют мыслей своих и, не установляя внимания, дают волю воображению, которое, образ за образом представляя и один другим непрестанно сменяя, делает душу похо­жею на дорогу, по которой проходят один за другим разные лица. В этом состоянии если и слышится слово, — тотчас забывается, другое слышится,— и тоже забывается и так далее. Мечты вытесняют их из памяти, или, лучше, — бес забвения приходит и похищает слово от сер­дца. От сего иной, например, целую службу про­стоит задумавшись и ничего не вспомнит из того, что было в церкви. Вот какие слушатели слова изображаются придорожною землею!

 У кого, во-вторых, слово Божие, слышимое, бывает похоже на семя, падающее на каменис­тую землю? Вот как о сем рассудим. Каменистая земля не то же, что камень голый. Она бывает покрыта небольшим слоем земли, достаточным на то, чтоб принять семя и скрыть его в себе. Семя здесь, овлаженное и согретое, быстро дает корень и ростки; но как земли мало, то солнце скоро иссушает ее, и семя, не имея влаги на пи­тание себя, засыхает. Заметьте, отличительная черта в сем роде почвы та, что только на поверх­ности есть земля, а дальше — камень; только поверхностию принимается семя, а глубже ему не дается ходу. Этою чертою земля каменис­тая изображает всех тех, кои принимают слово Божие, но поверхностно, — принимают как бы верхнею частью души, а в глубь не пропускают, не дают ему проникнуть себя, именно, те; во-пер­вых, кои слышат Божественные истины, и пони­мают их, и знают, чему они учат, но ума своего по ним не преобразуют, а позволяют ему содержать в себе и другие мысли и воззрения; во-вторых, те, кои слышат Божественные заповеди и хорошо понимают, чего они требуют, — но расположений своих по ним не преобразовывают, а позволяют скрываться в сердце и таким расположениям, кои не согласны с заповедями Божиими; в-третьих, те, кои слышат с радостию обетование вечных благ и желают быть наследниками их, но в то же время не отсекают земных пристрастий и в жиз­ни своей опираются более на земные надежды, нежели на чаяния Небесные. Вообще — те, кои поверхностно христиане суть, — но по внутреннейшему своему настроению, — по тому, как ви­дит их Всевидящее око Божие, совсем не то суть. Бывают у них и речи христианские, и рассужде­ния, и дела; но все это только до времени, как говорит Спаситель. Когда все им благоприят­но—и они хороши. А случись какая теснота из-за христианского исповедания, они тотчас и от истины откажутся, и правила все христиан­ские готовы бывают нарушить, так как они не составляют внутреннейшего их настроения. Так и Спаситель говорит о них — что они «во время веруют, а во время напасти отпадают» (Лк.8,13). Вот кого изображает земля каменистая!

 У кого, в-третьих, слово, слышимое, бывает то же, что семя, падшее среди терния? Видите ли, тут нет камней, земли много; семя, падшее в нее, дает корень и ствол и готово бы уже и плод принесть; но тут же вырастает терние, подавляет его и заглушает, — и оно остается бесплодно. Сею чертою, то есть что семя уже выросло,— оста­лось только плод принесть, да терние не дало, — изображаются два рода лиц: во-первых, те, кои, искренно уверовав сердцем, и жизнь свою уста­новить по духу Христову начинают; но, потру­дившись так сколько-нибудь времени, увлекаются снова чувственными удовольствиями или прелестию богатства и многопечального многоимания; отстают от прежних правил христианских, огрубевают от суеты и сластей житейских в мыс­лях и чувствах и забывают совсем почти свои прежние понятия и благочестивые порядки,— то есть у них замирает все прежде возращенное добро; а во вторых, те, кои слышат слово и ус­лаждаются им и долг следовать ему вполне со­знают; но не заботятся очистить сердце свое от страстей и оставляют их в нем проявляться во всей силе. От сего, как только нужно бывает по­ступать по-христиански, наперекор страстям, — страсть восстает и подавляет доброе намерение, которое уже образовалось и которое оставалось только привесть в исполнение. Надобно бы про­стить, и готов бы; но восстает гордость и подавля­ет мысль о прощении. Надобно бы помочь; но восстает скупость и подавляет мысль о том. Так и во всем. Таковы все, как говорит Господь, коих добрые намерения «печалию, богатством и сластьми житейскими подавляются и не совершают плода» (Лк.8,14).

 У кого, наконец, слово Божие, слышимое, бы­вает то же, что семя, падшее на добрую землю? У «тех»,— говорит Господь,— «иже добрым серд­цем и благим слышавше слово, держат и плод творят в терпении» (Лк.8,15). У тех, то есть, кои не имеют худых свойств всех изображенных пред сим слушателей, а напротив, обладают противополож­ными им хорошими качествами, — кои слышат слово Божие сердцем открытым, с теплым усер­дием и любовию, кои услышанное слово держат, и не поверхностно притом, а объем л ют всеми силами души своей и всецело им проникаются и кои плод творят в терпении,— исполняют сло­во, каких бы это трудов и лишений ни стоило, не поддаваясь возникающим страстям и терпеливо и мужественно противостоя им и побеждая их.

 Вот вам толкование нынешней притчи. Вня­ли ль вы толкованию сему? Если вняли, поза­ботьтесь приложить к себе и, что укорно, того избегать, а елика достохвальна, о том ревновать положите. Это и будет точным исполнением то­го, что сказал Господь в заключение притчи и толкования ее: «имеяй уши слышати, да слы­шит» (Лк.8,15). И еще: «блюдитеся убо, како слышите» (Лк.8,18). Аминь.

  1 ноября 1864 года. В г. Владимире, в соборе

29. В неделю 32-ую по Пятидесятнице (Сетование по поводу слухов, будто, живя среди православных, нельзя спастись)

 Недавно слышал я одну очень скорбную весть: будто у нас в деревнях, селах, а то ив городах, мало-мало кому приходит забота о спасении души,— тот собирается к от­падению в раскол, в той мысли, что раскольники лучше живут и, стало, прямее идут ко спасению. А прежде сего не раз приходилось слышать: «Смотри,— говорят,— как хорошо живут мо­локане и, особенно, хлысты, — трезво, степенно, честно, трудолюбиво, тогда как православные тут же живут не так исправно и подвергаются раз­ным слабостям и порокам». Так что, по этим отзывам, православный означает человека, жи­вущего распущенно, предающегося страстям, страха Божия не имеющего и заботу всякую о спасении потерявшего. Что же это такое у нас вышло?! Весь порядок Божий изменился,— и истина Божия во лжу превратилась! Мы — православные. Истинная вера Божия спаситель­ная есть наша вера. Ею мы закрепляем за собою все великие обетования Божий о Христе Иисусе, Господе нашем. Ради нее нам вверена истина, нам принадлежит благодать; ради нее мы — сыны Отца Небесного, а ради сыновства — наследни­ки всех благ Отчих, на вечное время нам изго­товленных. Итак, кто хочет спасаться, к нам иди: ибо у нас все силы, яже к животу и благочестию; а в другом месте — нигде их нет и не найдешь. Что же это сделалось, что бегают пребывания среди православных как дела опасного и указы­вают на них уже не как на образец подража­ния?! Хорошо, если это напраслина. Тогда вме­сте с Апостолами мы будем, хулимы, утешаться. А ежели… Но я совестям вашим оставляю ре­шить, в какой мере справедлив укор, — будто жизнь среди нас, православных, так распущен­на и непохвальна. Сам же готов скорее пре­даться сетованию и вас пригласить к тому: за­чем это так есть? Зачем это дело — у нас дошло до того, что нами имя православное, христиан­ское хулится среди отпадших от истины и за­блудившихся?!

 Так ли сему подобает быть? Припомним, как было в начале. Проповедовали Апостолы свя­тую веру, избранные внимали, обращались, возрождались благодатию Духа Святаго чрез Таинства и, обновившись внутренно — в исходищах (в источниках) жизни, и внешно ходили потом в обнов­лении жизни, — по новым заповедям, правилам и порядкам. Сие изменение жизни худшей на лучшую, чистую, непорочную, благодатную, свя­тую — было так резко очевидно, что Апостол не усомнился — отличительною чертою христиан поставлять то, что они суть «чада Божия непороч­на посреде рода строптива и развращена», яв­ляясь, «яко светила в мире» (Флп.2,15). Так что всею совокупностию своею христиане, по ведению святой истины, по чистоте нравов, по взаимной любви, по отчуждению от всякой скверны и порока, в точности исполняли пророчество Исайи,— что во дни Христа Спасителя явлена будет гора Божия, и дом Божий верху горы (Ис.2), — явлена, то есть, высота нравственно-религиозного совершен­ства,, которую увидят «вcu языцы», восхотят ее и, друг друга поощряя, «скажут: приидите, взыдем на гору Господню и в дом Бога Иаковля и возвес­тит нам путь и пойдем по нему» (Ис.2,2-3), то есть оставим язычество и худые нравы его, пойдем к христиа­нам, примем закон их непорочный и пойдем по нему. Книга деяний апостольских и свидетельст­вует, что, когда в Иерусалиме сначала три тыся­чи обратилось, потом пять, потом еще многое мно­жество, сия община христиан высотою жизни духовной и привлекала, и изумляла, и ужаса­ла всех. После и вне Иерусалима, сущим хрис­тианам из язычников пиша, апостол Петр похваляет и воодушевляет их, говоря: «Пред этим вы «волю языческую» творили, ходили «в нечисто­тах, в похотях… в пьянстве, в козлогласованиях», под чем разумеются пляски, песни, гулянья, теат­ральные кривлянья и прочие непотребства; те­перь все сие вы бросили и положили жить по воле Божией, и все, видящие вас, «дивятся», что вы уже не сходитесь «в тоже блуда разлияние» (1Пет.4, 3-4), то есть в ту же распущенную, разгульную, похотли­вую и бесстрашную жизнь, как бывало прежде и как делают ныне все не обратившиеся еще ко Христу и не вступившие в общество христиан».

 Вот что было! «Елика… истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвальна, аще кая добродетель и аще кая похвала» (Флп.4,8) — вот что было на стороне христиан и что составляло отличительную черту их. Мы, православные,— преемники тех хрис­тиан, — единственные преемники, поистине хра­нящие вверенный им и нам преданный залог спасения мира. Как же теперь смеют говорить нам в лицо: «Это — народ распущенный, бежи от них! Вот такие-то и такие-то — отщепенцы, заблудшие — лучше их!» — «Как смеют?» — так строго следовало бы спросить их. Но, может быть, они укажут между нами на деле много та­кого, что и нехотя замолчишь.

 Что же это такое? Сила Божия ослабела или благодать Божия истощилась? Нет, так нельзя думать. Ибо «Господь Иисус — вчера и днесь Тойже, и во веки» (Евр.13.8). Так что же, истины Божией нет в нас? Она перешла на сторону тех, коих счита­ем мы отступниками от нее?! О! Да не будет! Выставляющим наши слабости на вид, а чрез них — на позор имя православное, это-то и хо­чется доказать, что, то есть, «у вас худо живут, стало, — у вас нет истины». А я, напротив, в этой самой распущенности и нашем всестороннем себе послаблении нахожу очевидное и решительное подтверждение того, что истина на нашей сторо­не, — так, однако ж, что в связи с этим должно поставить непререкаемое обличение нас в край­нем нашем неразумии. Вот как! Истинной пра­вославной вере и Церкви принадлежат непре­менно все обетования Божий. Убеждение в сем преисполняет всю Церковь Божию во всем ее и внутреннем, и внешнем устройстве, и всякий пра­вославный — член Церкви Христовой,— живя в ней и ею объемлемый, исполняется тем же убеж­дением, — как бы дышит сим воздухом. Так сие есть и должно быть. Но тут же начинается и ошибка. Иной не так пользуется сим внутрен­ним удостоверением, — не то построевает на сем основании. «Я — православный, — чувствует он в сердце своем.— Православным принадлежит прощение, очищение, освящение, всыновление, наследие Царства Небесного. Так, и я сын, и в дому Отца моего — все мое». Затем, считая сие дело уже решенным, так слагается в помышле­ниях своих: «Чего же еще мне себя беспокоить? Зачем трудить? Зачну жить в свое удовольст­вие» — и живет, как живется, ни в чем себе не отказывая, никаких встречающихся утех мира не чуждаясь и никаким правилам не подчиняясь. Не то ему следовало задумать. Следовало так рассудить: «Вот что мне обетовано! Велико сие, но несомненно есть мое. Буду же всячески блю­стись, чтоб сохранить сие наследие, буду жить в дому Отца, дающего мне сие наследие, достойно Отца, чтоб не прогневать Его и не заставить Его своим недостоинством и беспорядочною жизнию разодрать рукописание завещания и лишить ме­ня обетованного наследия». Так следовало по­думать и по сему помышлению действовать; а он, в неразумном забвении, — бросается на все похоти сердца своего. И выходит точь-в-точь сын, получивший богатое наследство и проматываю­щий его.

 Но как мотовство сего последнего не отнима­ет истины и достоинства у наследства, а только обличает неразумие наследника, так распущен­ность нравов некоторых православных не оп­ровергает истины и достоинства принадлежа­щих Православию обетовании, а только облича­ет крайнее неразумие распущенных христиан. Итак, не говорите мне, что поскольку православ­ные худо живут, то нет истины в Православии; не то отсюда следует, а вот что: православным даны и несомненно принадлежат обетования та­кие великие, что мыслию исчерпать нельзя их обилия и обнять их величия. Следовательно, православные, которые живут слабо, нерадиво, беспечно, поблажая похотям сердца и дурным обычаям мирским, суетным и богопротивным, — и чрез то лишающие себя сих обетованных им благ, обнаруживают такое неразумие, такое ос­лепление, такую недальнозоркость, что для озна­чения их имени нет на языке человеческом.

 Полагаю, что и вы все — и правые, и непра­вые — согласитесь на сие заключение. И нельзя не согласиться с ним. Одно из двух остается: или себя обличить, или предать на позор истину Православия. Облечем же лучше себя в обли­чение, да неприкосновенным сохраним светлый лик истины Божией. «Да будет Бог истинен»,— говорит Апостол, — «всяк же человек ложь, якоже есть писано: яко да оправдишися во словесех Твоих и победиши, внегда судити Ти» (Рим.3.4) Обличим себя и поможем горечи сего обличения произве­сти на сердце наше — все воздействие свое, ка­ким действует Божеское обличение. «Обличу тя, — говорит Господь, — и разжегу тя в чистоту» (Ис.1,25). Огнь обличения да разжжет сердце наше сокрушением и явит его чистым, извергшим вся­кую нечистоту из себя, как растопленный металл извергает из себя всякую стороннюю примесь. Вы знаете, к чему это ведет. К тому, чтоб сознать свои неисправности, раскаяться в них и поло­жить впредь не подвергаться им. Тогда не обли­чением себя явим истину Православия, — а так, как являет чистым лик солнца вода чистая и невозмущенная. Аминь.

 17 января 1865 года. В г. Владимире, в соборе

30. В день тезоименитства ее императорского высочества, великой княгини Ольги Николаевны (Святая вера наша, друг-друго-приимательно хранимая, есть слава наша и нашего благоденствия основание)

 «Скала Господь пути Своя Моисеови, сыновом Израилевым хотения Своя» (Пс. 102, 7)

 Святой царь и пророк Давид в одной пес­ни своей, благодарно воспоминая благо­деяния Божий, особенное останавли­вает внимание на том, что Он благоволил дать израильскому народу чрез Моисея правый за­кон и указать прямой путь к богоугождению. Подражая ему, и мы ныне, собравшись в храм сей воздать благодарение Господу за ту особен­ную милость Его, какую являет Он в благосло­вении царственного дома благословенной Рос­сии, не можем не припомнить и всех Его к нам милостей, и между ними первейшей и высо­чайшей — дара единой правой веры. Последнее тем естественнее, что настоящее наше торжество освящается празднеством в честь блаженной Ольги, великой княгини Российской, которая первая сподобилась принять благодать сию. Предки наши блуждали во тьме идолопоклон­ства; но Бог, не хотящий смерти и одного греш­ника (Иез.33,11), тем паче целого народа, по богатству бла­гости Своей благоволил воссиять и у них свету Святого Евангелия Своего. Первым сосудом такой благодати была блаженная княгиня Оль­га; а потом чрез святого Владимира святая ве­ра, как поток речной, быстро протекла по всей земле нашей и соделалась общим всех достоя­нием. Да «благословит» же «душа» наша «Господа, и вся внутренняя» наша, «имя святое Его» (Пс.102,1) за то, что сказал Он и нам «пути Своя» и открыл нам «хотения Своя».

 Велика поистине милость Божия к нам в том, что Он сподобил нас дара святой веры. Дар сей так многоценен, что на земле ничего нет, что бы можно было поставить в сравнение с ним.

 Вера наша не есть только образ здравых сло­вес или состав совершеннейших понятий о всем сущем, но есть единое истинное Строительство спасения, Богом водворенное на земле,— есть сила Божия во спасение. Она пересозидает и претворяет каждого человека и целые народы. Принявшие ее становятся из слуг диавола ра­бами Богу, из чад гнева — чадами милосердия, из немощных — крепкими, из невежд — муд­рыми, из преданных страстям — ревнителями добрых дел, из жертв смерти и тления — при­частниками жизни Божией во Христе Иисусе, из ненарода — «родом избранным, царским священием, языком святым, людьми обновления» (1Пет.2,9). Кроме сей веры, нет иной, которая бы приводи­ла к Богу и подавала спасение. Все народы, не знающие ее, еще во тьме ходят и суть мертвы «прегрешеньми» своими (Еф.2,1). А мы уже призваны в чудный свет Божий и вкушаем, сколь благ Господь, хотя ничем не заслужили такого осо­бенного Его к нам благоволения. Да «благосло­вит» же «душа» наша «Господа», благоволившего даровать нам веру, «очищающую все беззакония» наши, «исцеляющую все недуги» наши, «избавляющую от истления живот» наш, «обновляющую, яко орлю, юность» нашу (Пс.102,2-5).

 Вера наша не есть какое-нибудь благодетель­ное учреждение временное, а есть единствен­ный образ спасения, общий всем временам и всем спасаемым. Мы веруем так, как приняли от отцов наших; отцы наши уверовали так, как предал им Православный Восток; Восток верует, как научен от Апостолов; а Апостолы науче­ны Господом и говорили Духом Святым. Если пойдем далее по линии времени, то найдем, что также веровали Пророки, патриархи и все вет­хозаветные праведники — Давид, Моисей, Авра­ам, Ной, Енох и сам праотец Адам, — с тем толь­ко различием, что они искали спасения в Господе, имеющем прийти, мы же ищем его уже в При­шедшем Господе. Таким образом вера наша еди­ная, совершенная и чистая соединяет нас со все­ми верующими и со всеми святыми и избранными Божиими вводит в содружество. Ею приступи­ли мы «к Сионстей горе и ко граду Бога живаго, Иерусалиму небесному и тмам Ангелов, торже­ству и церкви первородных на небесех написан­ных» (Евр.12,22-23). Она есть великое спасительное древо, кое­го корень еще в раю земном, а вершина на Небе, есть единое древо животное посреде земли, единая лоза истинная, на коей если кто не пребу­дет, не возможет творити достойных плодов (Ин.15,4). Да благословит же душа наша Господа, благоволив­шего быть нам привитыми к лозе сей живой и живоносной!

 Притом, привиты будучи к истинной лозе сей, мы не оставлены быть на ней бесплодными, или ветвию сухою, но явлены ветвию живою, испол­ненною силы и жизни. «Благодать Божия, яже» верою «не тща бысть» (1Кор.15.10) в роде нашем: но, соделавшись достоянием нашим, принесла Богу обилие плодов правды и святости. Цари, князья, святи­тели, священники, иноки, люди всякого чина и звания просиявали высокою жизнию и величи­ем дел благих прославляли Бога. И Бог, пребы­вая среди благочестивых отцов наших, благослов­лял их всяким благословением духовным, или прославлял нетлением и дарами исцелений ос­танки избранных из них, или сообщал чудотвор­ную силу святым иконам, являвшимся по Его мановению в разных местах. Обозрите мыслию все пределы отечества нашего и увидите, что оно все усеяно то нетленными мощами, то чудотвор­ными иконами, то другими знамениями особен­ной близости Божией к нам. Так многоблагодат­на была и есть святая вера наша! Да благословит же душа наша Господа, увенчавшего и венчаю­щего нас Своею милостию и щедротами!

 Признавая, таким образом, в даровании нам святой веры великую к себе милость Божию, позаботимся и о том, чтоб содержать ее достой­но ее величия. Предки наши, благоговейно при­няв, благодарно хранили дар святой веры и, как лучшее наследие, передавали детям «родящим­ся, да поведят» о нем «сыновом своим» (Пс.77,6). Таков был общий дух всех завещаний, какие делывали отцы детям, что отец, отходя из жизни сей, со­зывал к смертному одру своему всех своих и, положив во главу всего свое сердечное испове­дание веры, простирал потом увещание к окру­жающим — хранить сию веру, как драгоценней­шее наследие, принятое и им от отцов, бывших прежде его. Так поступали все: цари — наслед­никам престола, пастыри — пастве своей и вся­кий глава семейства — дому своему на нервом месте завещавали веру святую сохранить и пе­редать в целости детям родящимся, да и те «поведят сыновом своим». Слышали или не слы­шали мы подобный завет; но тем не менее он священным должен быть и для нас, потому что всегда был простираем ко всем последующим родам. Будем же, подражая отцам нашим, благо­дарно чтить и благочестно блюсти в целости и неприкосновенности преданную нам святую ве­ру. Отцы наши всем сердцем любили ее и до­рожили ею, как Вечным Животом. Дети ли мы отцов сих? Да покажем в сердечных чувствах подобие их духу, да будут и у нас глубочай­шими из всех расположений любовь и предан­ность к святой вере. Сына присвояют тому или другому отцу по сходству лица; да содержим же так себя в отношении к вере, чтоб несомнен­но можно было признать, что мы не по име­ни только дети благочестивых отцов наших, и чтоб отцы наши, когда станем все мы вместе в Последний День, могли узнать в нас своих по­томков по одному отсвету веры на челах наших и к Богу Сердцеведцу исповедать: «Се, мы и дети наши». Аминь.

31. В неделю 20-ую по Пятидесятнице (Наше отношение к слову Божию как несомненно истинному)

 Святой апостол Павел в нынешнем чте­нии из Послания его к Галатам, как вы слышали, укоряя галатян за то, что они скоро готовы были преложиться к иному благовествованию, внушает им, что благовествование, благовещенное им, «несть по человеку» (Гал.1,11) — и что он принял его не от человеков и не от них на­учился ему; но научен Самим Господом Иису­сом Христом. «Ни во аз от человека приях е, ниже научихся, но явлением Иисус Христовым» (Гал.1,12). Он как бы так говорит им: «Когда мое учение не есть мое, но есть учение Божие, как же это вы так скоро хотите отступать от него?»

 Хочу остановить внимание ваше на сем со­знании святого апостола Павла, которое, впро­чем, было общим у всех Апостолов сознанием, — что учение, ими проповеданное, не было учение человеческое, а учение Божественное, Богом им преданное для проповедания всему роду чело­веческому, и указать вам, к чему нас сие обя­зывает.

 «Бог ны посланники последние яви, яко насмертники» (1Кор.4,9),— говорит от лица всех их апостол Па­вел; мы по Христе посольству ем, то есть испол­няем посольство Христа Бога, и когда говорим вам, не мы говорим, а Бог говорит чрез нас: «по Христе» вас «молим, яко Богу молящу нами» (2Кор.5,20). По­чему вы праведно поступаете, когда, принимая слово наше, принимаете его «не яко слово челове­ческое, но якоже есть воистину слово Божие» (1Сол.2,13). Так говорится об Апостолах. Но и о Пророках тоже известно, что их учение не было оставлено в руки произволения их: «яко всяко пророчество книжное по своему сказанию не бывает, ни бо волею бысть когда человеком пророчество, но от Святаго Духа просвещаеми глаголаша святий Божий человецы» (2Пет.1,20-21). И Сам Господь наш Иисус Христос что говорит о Себе, по Своему человечеству? «Мое учение», — говорит, — «несть Мое, но пославшаго Мя Отца» (Ин.7,16). «Аз от Себе не глаголах, но пославый Мя Отец, Той Мне заповедь даде, что реку и что возглаголю… яже убо Аз глаголю, якоже рече Мне Отец, тако глаголю» (Ин.12,49-50). Как Сын Божий и Бог, Он есть Сотаинник Богу Отцу и Святому Духу в премудром начертании Домостроительства на­шего спасения; но, положенное в тайне Триипостасного Божества пришедши совершить в вос­принятом Им человечестве,— Он говорит, что открывает только то, что видел у Отца, и «тво­рит дела» только те, кои «показует Ему Отец» (Ин.5.19-20). Поставляя затем Апостолов на служение, Он говорит им: «Что завещал Мне Отец — вам за­вещаю (Лк.22,29). Идите, «проповедите Евангелие всей тва­ри» (Мк.16,15). «Утешитель, Дух Святый, Егоже послет Отец во имя Мое, Той вы научит всему, и воспомянет вам вся, яже рех вам» (Ин.14,26), и «не вы бо уже будете глаголющий, но Дух Отца вашего глаголяй в вас» (Мф.10,20).

 Так «многочастне и многообразие древле Бог глаголавый отцем во пророцех, в последок дний сих глагола нам в Сыне Своем» (Евр.1.1) и в посланных Им святых Апостолах. Видите, какая неотступ­ность Божественного попечения о просвещении нас истиною. Учит Бог Адама до падения, учит его и по падении, говорит потом Ною, Аврааму, Моисею, воздвигает Пророков, Сам приходит на землю в человеческом естестве, Апостолов одуховляет — все затем, чтоб слово Свое насадить на земле,— установить его и утвердить. Что воздадим Господу о сем высоком и многоцен­ном Его даре?

 Бог говорил людям не раз и не однообразно. Помним ли о том и благодарим ли за то? Когда царь издает манифест или указ, все спешат уз­нать его. Когда отец пишет из дома,— дети, в отсутствии находящиеся, с неудержимою радостию теснятся, чтоб поскорее услышать, что пи­шется. Се, Царь царствующих, благоволивший явить Себя нам и отцам, открыл нам милости­вую волю Свою. Теснимся ли вокруг, чтоб ско­рее узнать, что говорит нам Бог и чего хочет от нас? По крайней мере чувствуем ли силу являе­мого нам чрез то благодеяния Божия? Благоде­яния в том, что есть на земле слово Бога — сло­во истины, — и мы не только знаем, где истина, но и призваны обладать ею. Осмотритесь кру­гом и посмотрите, что представляют нам мнения и учения человеческие! Неразрешимую смесь лжи, заблуждений, сомнений. Стоя в истине, мы не можем чувствовать того томления, которое ис­пытывает дух, жаждущий истины, находясь сре­ди такого нестроения. Отрешитесь немного и поставьте себя в сию среду. Вообразите себе че­ловека в таком положении: кругом мрак, смяте­ние, безвестность. Он не знает, куда обратиться, где найти хоть малое руководительное указание, и, кажется, самая почва под ним нетверда. Это образ духа вне Божественного слова истины. Но проведите к нему луч света: с какою радостию он устремшся вслед его и с какою заботою бу­дет напрягаться, чтобы не спустить глаз своих с него? Укажите ему твердый камень: с каким благонадежием он установится на нем и с ка­кою внимательностию будет держаться, чтоб не соступиться с него? Введите его в тихое приста­нище: с каким утешением он укроется в нем и как будет дорожить им, чтоб снова не лишить­ся его? Этими уподоблениями можно отчасти подойти к понятию тех чувств, какие должен ис­пытывать дух, обладающий истиною в нелож­ном слове Божием. Тьма неведения и лжи кру­гом, а он облит светом истины. Чувствуя сие, он не может не считать себя блаженным и не радо­ваться. Другие обуреваются волнами человече­ских лжеумствований, а он стоит там, где «столп и утверждение истины» (1Тим.3.15). Чувствуя сие, он не мо­жет и не благонадежствовать от безопасности своего положения, как стоящий на утесе среди волнующегося моря. Те «влаются всяким ветром учения» (Еф.4.14), бурю внутрь имея помышлений сомни­тельных, — а он, как на руках носимый или в пристанище спокойном укрывшийся, упоко­евается теплым покоем на лоне истины. Слово Божие для него — свет, твердыня, пристанище. Он дорожит им паче всего, — его паче всего имеет во внимании и им услаждается паче меда и сота. Так ли все сие в нашем сердце, братие?! Если так — возблагодарим Бога. Это значит, что мы верно выполняем обязательные для нас отно­шения к слову Божию. Но так ли есть в самом деле?! Испытаем себя построже, чтобы не впасть в самообольщение по самомнению!

 Не бывает ли так, что, когда идет речь о кни­гах досточестных, мы перечислим их десятки и сотни, а слово Божие на ум не придет? Но сему не надлежит быть, если точно оно для нас — и свет, и твердыня, и пристанище. Был же человек, который на вопрос: «Какая первая на свете кни­га?» — отвечал: «Библия».— «А вторая?» «Библия». — «А третья?» — «Библия». — «Чет­вертая?» — «Библия».— «Да будет ли ко­нец?» — спросил тот. «От меня не дождешь конца, — отвечал он, — ибо, помянув о Библии, содержащей неложное слово Бога моего, я не знаю, каким числом означить расстояние от нее самых лучших книг человеческих». Вот это зна­чило, что он вкусил доброго глагола Божия и ощутил силу его. Если в нас не оказывается пер­вое, не лучше ли не хвалиться нам и последним?

 Не бывает ли так, что, когда нужно подтвер­дить мысль свою свидетельством других, иной целые страницы прочитает из писаний человеческих, а из слова Божия текста небольшого не скажет, как следует. Можно ли сего ожидать от того, для кого слово Божие точно есть «свиде­тельство Господне верно» (Пс.18,8), есть «светильник ногама… и свет стезям» (Пс.118,105)? Не бывает ли так, что иной книгу за книгой покупает, — уж много накупил и еще о многих замышляет, — а приобресть Кни­гу книг ему на ум еще не пришло. Следовало ли бы сему быть, если б для его ума и сердца Боже­ственное Писание точно было «богодухновенно и полезно ко учению, ко обличению, ко исправлению, к наказанию, еже в правде: да совершен будет Божий человек, на всякое дело благое уготован» (2Тим.3,16-17).

 И что далеко ходить. Если б теперь прошел здесь кто по всем рядам нашим и спросил каж­дого по совести, читал ли что из слова Божия и знает ли что? Что, думаете, оказалось бы? Да­руй, Господи, чтоб оказалось что-либо утешитель­ное. Но между тем нельзя не припомнить, как многие отговариваются от чтения слова Божия таким ответом: «Разве я духовный, разве я мо­нах или монахиня?» Как будто этим одним и на­до знать истину Божию и поучаться в ней во спа­сение?! А то и хуже этого услышишь. «Боюсь, — говорит, — читать Библию: с ума сойдешь». Сви­детельство Господне и младенцев умудряет, как уверяет пророк Давид, — а они с ума боятся сойти! С ума-то сошедшими надо считать тех, кои отвращаются от слова Божия и не знают содержащихся в нем спасительных истин.

 Когда приведешь на память такие и подоб­ные случаи, невольно придешь к недоуметель­ному вопросу: точно ли все у нас относятся к слову Божию как следует? Конечно, на этом ос­новании заподозрить веру в Божественность Писания, может быть, будет много. Но всяко очень непонятно повсюдное почти невнимание к нему и неведение его. Се, пред нами кладязь чистой истины. Мы видим его и истаеваем жаж­дою от иссушения гортани ума человеческими лжами. Премудрость сама уготовила нам обиль­ную трапезу и всех с высоким проповеданием приглашает, чтоб приходили, вкушали и брали бесплатно все предлагаемое. Мы знаем это и го­лодаем. С чем это сообразно? И добро бы это обходилось нам — даром. Нет. Отчего иные бы­вают так шатки в истине и нетверды в добре? Преимущественно от незнания слова Божия. Касается сознания нашего ложь или соблазн. Не имея, что противопоставить им внутри же себя, мы терпим поражение и падаем. Того, кто знает слово Божие, не скоро совратит с пути ложь, не скоро увлечет на распутия греха прелесть страсти. Как иные мягкие и удоборазлагаемые тела, принимая в себя твердые – каменистые частицы, сами делаются твердыми, окаменевают и становятся недоступными повреждению и раз­ложению, так душа, словом Божиим напитавша­яся и проникшаяся, затвердевает в истине и доб­рых расположениях так, что делается безопасною от приражений лжи и греха. Слово Божие, ис­шедшее из недр Божества, само обладает Боже­ственными свойствами и, проникая приемлющую его душу, — и ей сообщает сии свойства. Свет есть Бог, — и слово Божие есть светоносно, — и душа, приявшая его, становится просвещенною и светоносною. Бог неизменен,— непреложно и слово Божие, — и душа, препоясавшая им чрес­ла помышлений своих, бывает твердою и непоступною. Бог есть самая Жизнь, — и слово Божие живоносно,— и душа, приявшая его и напитанная им, имеет живот в себе и источает его из себя.

 Хоть бы этими великими благами духовны­ми расположить нам себя к чтению и изучению слова Божия. Порадуем, братие, таким располо­жением Господа, попечительно снабдившего нас словом Своим.

Возжжем в сердце своем светильник любви к Нему и потом постоянно будем поддерживать горение его постоянным чтением и размышле­нием, как бы подливанием елея в лампаду. Се­му светильнику «внимающе, якоже светилу сияющу в темнем месте» — мы достигнем и того, что наконец «день озарит, и денница возсияет в серд­цах наших» (2Пет.1.19), и мы будем ходить тогда как при свете дня, вне всякой опасности поткнуться (Ин.11,9). По­слушаемся увещаний Премудрого от лица пре­мудрости, являвшей себя в слове Божием.

 «Сыне, аще приим глагол моея заповеди, скрыв­ши в себе: послушает премудрости твое ухо, и приложиши сердце твое к разуму… Взыщи его яко сребра, и якоже сокровища испытай его. Тог да уразумевши правду и суд, и исправиши вся стези благая. Аще бо приидет премудрость в твою мысль… совет добр сохранит тя, помыш­ление же преподобное соблюдет тя: да избавит тя от пути злаго и от мужа, глаголюща ничтоже верно. Сыне, моих законов не забывай, глаголы же моя да соблюдает твое сердце: долготу бо жития, и лета жизни,и мир приложат тебе… Да ходиши наделся в мире во всех путех твоих, нога же твоя не поткнется. Аще бо сядеши, безбояз­нен будеши, аще же поспиши, сладостно поспиши: и не убоишися страха нашедшаго… Господь бо будет на всех путех твоих, и утвердит ногу твою, да не поползнешися» (Притч.2.1-2,4,9-12; 3,1-2,23-26).

 Послушаем сих увещаний и воздадим слову Божию достодолжное внимание. Аминь.

 6 октября 1863 года

32. В неделю 21-ую по Пятидесятнице (Как усвоять Слово Божие) 

 Ныне Святая Церковь предлагает нам урок свой притчею о сеятеле. Сколько раз уж приходилось вам слышать ее то от одно­го, то от другого Евангелиста! Сколько раз вни­мали вы и толкованию ее, Самим Господом пред­ложенному, и сколько поучений прослушали в изъяснение содержания ее! Но все мне кажется не излишним слово-другое сказать о сеянии слова Божия или паче о приятии сеемого в слух уха. Недаром Спаситель при сказывании притчи сей дважды произнес: «имеяй уши слышать, да слы­шит» (Лк.8,8). Что, кажется, проще, как слышать; а вот сколько времени слушаем и все нередко не уме­ем услышать. Приидите же, поучимся ныне слы­шанию — не научимся ли наконец?

 Господь сеет слово Свое. Сеемое слово при­емлется слышанием и, принятое, уже приносит плод. Все дело значит в приятии слова, или услышании. Почему и Господь в толковании прит­чи к каждому виду участи сеемого семени прилагал: «сии суть слышащии, сии суть слышащии» (Лк.8,14).

 Из Отчих недр исшедшее Слово нескудною рукою сеяло слово Свое во время пребывания Своего на земле. Вознесшись, Апостолов по­слало с вещанием истины во всю вселенную — научить ей все языки. Вся земля засеяна сим Божественным семенем. Но глагол Божий и пос­ле того не возвратился на Небо,, а пребывает на земле, продолжает сеяться, — засеменяет всякий род, вновь приходящий и новую, нетронутую, представляющий собою почву. Преемница тру­да сеятвы есть Святая Церковь. Она сама в себе, в своем устройстве, есть неистощимая корзина семян, обильно сеющая. Здесь слово апостоль­ское и пророческое учение, чтение и пение, не­подвижный вид устройства всего и постоянно движущееся священнодействие — все есть жи­вое слово, готовое оплодотворить нас. Предста­вим же ему в себе добрую землю, чтоб иметь похвалу тех, кои «добрым сердцем и благим слышавше, слово держат и плод творят в терпении» (Лк.8,15).

 Но чтобы быть таковыми, надобно не быть подобными тем, для коих слово есть или семя при пути, или семя на камени, или семя в тернии.

 Спаситель сим сравнением хотел означить це­лые классы людей. Но оно приложимо и к каж­дому из нас. Каждый из нас, в разных своих нравственных состояниях, может быть и бывает в отношении к семени слова то дорогой, то поч­вою каменистою, то землею, заросшею тернием и волчцами.

 Мы бываем в отношении к семени слова Божия многопроходною дорогою, которую вся­кий топчет и не дает ничему на ней засеяться и прорасти, когда не сдерживаем своего вообра­жения и даем ему волю проводить сквозь голо­ву нашу густые ряды разных образов, из коих один течет вслед другого и один другого вы­тесняет и заслоняет, как в спешных представле­ниях игр для забавы детей. Засмотревшись на эти картины, мы или совсем не внимаем читае­мому, поемому и действуемому здесь, в хра­ме, или внимаем с перерывами — частыми или редкими, большими или малыми. Оттого после никак иногда не можем припомнить, какие в церкви читались Евангелие и Апостол, как петы херувимская, «Тебе поем» или «Отче наш», не помним иногда даже того, были ль мы в церк­ви,— точно пришел кто и обобрал нас. Не так надобно, братие. Надо за порогом храма остав­лять все разнообразие помышлений, входить сюда с мыслию, упраздненною от всего, и с вни­манием, неразвлеченным и простым, все прослу­шать от начала до конца. Тут всё семя; только принимай. Так мысль за мыслию — одна дру­гой святее, истина за истиною — одна другой утешительнее — будут входить в душу впервые или возобновляться в ней из прежде восприня­тых. И мы выйдем отсюда, как птица, по зер­нышку собирающая, — сытыми и полными.

 Бываем мы в отношении к семени слова и каменистою почвою, когда услышанные истины не проводим до чувства и не вводим в ряд на­ших желаний, намерений и расположений. Мало слышать и понять. Это интерес знания — без­жизненный, холодный и надмевающий. Услышал, внял и понял; восприими понятное сердцем или, лучше, всем существом, введи то в себя и про­никнись тем. Как это сделать? Так же, напри­мер, как на солнце согреваем тело. Держим тело открыто к солнцу. Лучи солнца, ударяя в него, проникают его и нагревают. Истины Божий суть лучи Божественного умного солнца. Держи под ними сердце. Они сами силою своею проникнут его и согреют. Вняв истине, не отрывай от нее внимания скоро, и она сама сделает свое де­ло. Употреблю другое сравнение. Сердцем восприять истину есть то же, что вкусить ее. Как доходим мы до вкуса пищи?! Измельчив и умяг­чив ее в устах. Так в устах ума резцом размыш­ления благоговейного умягчай в себе истину Божию, и дойдешь до вкушения ее сердцем. А когда вкусишь истину, не отстанешь от нее, но с Апостолом воззовешь: «кто ны разлучит?» (Рим.8,39). Пос­ле сего никак уже не попадем мы в ряд тех, коих укоряет Господь за то, что они «во время веруют и во время напасти отпадают» (Лк.8,13).

 И тернистою землею бываем мы в отноше­нии к семени слова. Когда это? Когда по требо­ванию воспринятой истины не боремся с собою и не хотим искоренять в себе заблуждений, ху­дых привычек и злых страстей. Истина Божия чиста. Она не войдет в злохудожную душу — и, когда входит, требует извержения оттуда вся­кой нечистоты. Надо внять сему требованию и действовать по нему. Как умный хозяин очища­ет поле от всякого сора, чтоб сеемое семя не пропало даром, так следует сделать и нам в уго­ду истине Божией. Без борьбы этого сделать нельзя. Чтоб воцарить в себя истину, надо про­гнать ложь и заблуждение. Чтоб образовать се­бя по добрым расположениям евангельским, на­до преодолеть страсти. Хочешь ввести в себя кротость? Подави гневливость. Хочешь ввес­ти смирение? Подави гордость. Хочешь ввести простоту? Подави корыстность. Так вводится вся­кая истина. И тогда только она делается нашею, когда входит в нас и становится чертою жизни нашей и нашего сердца. Истина не прививается, пока не исполняется делом. Смотрите: как при­вивают плодовые деревья? Надрезывают живое тело и влагают внутрь лучшую ветвь, обертыва­ют и обвязывают. Привившись, она отбивает прежние дурные соки и сообщает свои: горькое делается сладким. Так нужна решимость надре­зать ту часть сердца, где страсть, к коей имеем живое сочувствие. В противность сей страсти вложи в рану Небесную ветвь истины, обвяжи терпением, дай движение сокам ее делами по ее внушению. Она привьется, отобьет страстное движение, и вместо него скоро ты найдешь в себе святое расположение.

 И вот вам все законы и требования благора­зумного спасительного слышания. Принимайте семена слова вниманием, проводите их до со­чувствия сердечного к ним и вводите в жизнь внутреннюю и внешнюю. Действуя так, вы яви­те себя доброю землею, жадно приемлющею засеменение Небесное. Если положите законом так действовать в отношении ко всякой истине и ко всякому слову, то истину за истиной прини­мать будете, как бы семя за семенем, возращать на ниве сердца своего в древеса плодоносна — и превратите его скоро в рай сладости, полный Небесных прозябений, в коем начнете блажен­ствовать, еще здесь предвкушая вечное неизре­ченное блаженство в общении с Богом, в Троице поклоняемым, уверившись и словом, и делом, что к таковым Он «прийдет и обитель у них comвoрит» (Ин.14,23). Ему слава за сие благо и обетование его вовеки. Аминь.

 13 октября 1863 года

33. В неделю 24-ую по Пятидесятнице. В день освящения нового семинарского корпуса (начала веры в жизни христианской должно хранить неподвижными)

 Наконец высшее наше духовно-учебное за­ведение принимает окончательное свое устройство. Прославим Господа, благо­волившего так! Благословим щедроты подавших способы! Возблагодарим поднявших труды в хо­датайстве на начало и в заботах по приведению к доброму концу начатого — и помолимся усе­рдно, да благословит Господь сей первый шаг новой вашей жизни и да не отвратит никогда лица Своего от сей обители мудрости и мило­сердия во все время стояния ее.

 Пусть часть только вас, питомцы, вступает отныне в новое положение; но положение сие таково, что не останется без влияния на осталь­ных питомцев, а от всех питомцев не может не перейти и на начальников ваших и наставни­ков; так что справедливо день сей надо назвать началом новой жизни сего заведения.

 Желаю вам всего доброго в сем новом пово­роте хотя обычной уже вам жизни, обычных ва­ших трудов и занятий, желаю сего всем, и вам — начальники с наставниками, и вам — питомцы. Но и с вашей стороны тоже ожидаю одного бла­гого желания, желания крепкого, — соответство­вать видам и намерениям многопопечительной о вас Церкви нашей. Вы — питомцы Церкви. Яви­те же себя церковниками не по имени только, но паче по духу и настроению ума, сердца, харак­тера. Церковь что есть? «Столп и твердыня» (1Тим.3.15), по слову Апостола. Отличительная черта ее есть твердость и неизменность в началах ведения и в правилах жизни и освящения. Сии-то черты от­печатлеть в себе паче всего попекитесь, не стра­шась упрека в неподвижности со стороны тех, кои мятутся в вихре помышлений и влаются всяким ветром учения, в достоинство себе вме­няя срамную подвижность мнений и достойное укора непостояние жизни. Подобные нынешней небольшие перемены во внешней жизни вашей пусть не раздражают в вас позыва к изменени­ям и во внутреннем вашем духе и настроении. Какие большие иногда бывают волны на море! Но, говорят, — эти колебания происходят толь­ко на поверхности, не касаясь самого тела вод, низшие слои коих остаются неподвижными. Вот и у вас неизбежны свои движения и перемены; перемены помещения, как теперь, перемены, в иное время, начальников и наставников, переме­ны методов и предметов обучения и прочее, но все сие пусть проходит как бы мимо вас, поверх вас, не касаясь и не колебая глубины обязатель­ного для вас настроения и духа.

 В нынешнем у вас событии находя повод к слову, нужным считаю напомнить вам особенно об этом, потому что, как видите, все вокруг нас пришло в движение и все стремится к поновле­нням. Не подумал бы кто, что в сих порывах к новизнам нет уже и не должно быть никаких ограничений и исключений. Нет. Есть область, не подлежащая уже поновленням, именно пото­му, что, будучи обновлена однажды, пребывает неизменно новою и всеобновляющею. Вот смот­рите, какая это область! Истинное обновление человечества произведено уже однажды и дру­гого не обещано. «Древняя мимоидоша», — уверил Апостол, — «се, быша вся нова» (2Кор.5,17). А затем что? «Ча­яние твари откровения сынов Божиих чает» (Рим.8,19). «Мы»,— говорит,— «воздыхаем, и вся тварь воз­дыхает с нами». О чем? Об освобождении «от работы тлению». Когда? В будущее возустроение всяческих (Рим.8,21-23). Итак, видите, после обновления человечества в Господе Иисусе Христе благодатию Святаго Духа чрез Апостолов, обновления, действующего и доныне во Святой Божией Цер­кви, желать и ожидать с воздыханием благосло­венно нам только одного обновления,— обнов­ления всей твари, имеющего последовать при кончине мира. До того же времени неизменны­ми и неподвижными надлежит пребывать нам во всем спасительном устроении, преданном Гос­подом Святой Церкви на хранение и приложе­ние. Застой, думаете? Нет. В сем-то именно и сокрыт истинный, оживительный дух присно-движущийся. Само устроение христианства, точ­но, неподвижно, но всякий вступающий в него и проходящий его, с первой минуты причастившись обновления, постоянно потом крепнет в нем, по­ка не облечется совершенно «в нового человека» (Еф.4.24), созданного по Богу в правде и преподобии ис­тины. В сем-то и есть таинство, сокрытое от пре­мудрых и разумных и открываемое только мла­денцам по духу веры.

 Понудьте себя и вы войти в обладание сею тайною посредством младенческой веры и по­трудитесь освоиться с этим исходным началом жизни о Христе Иисусе, Господе нашем. «Кто во Христе, нова тварь» (2Кор.5,17). Для христианина истинное обновление уже завершено. Все другие при­емы поновительные не должны касаться его глу­боко, касаться его с той стороны, по коей он есть христианин. Эта часть окончательно определе­на и должна оставаться неприкосновенною.

 Хранение сей неподвижности духа христи­анского в христианах вверено пастырству от Самого Господа чрез святых Апостолов. На это же дело служения готовитесь и вы. Содержите же в мысли сие призвание ваше и отселе навы­кайте быть твердыми и непоступными.

 Пусть все вокруг нас движется и изменяется, не увлекайтесь тем и не касайтесь того, потому что во всем этом много может быть такого, что идет наперекор Христовой истине и христиан­скому убеждению. Внимайте же.

 Вот непрестанно изменяются и поновляются формы слова человеческого. И пусть. Но если вы во всех многословных произведениях его редко встречаете или совсем не встречаете то­го, что выражает существо христианства, как, например: «Слово плоть бысть, и вселися в ны» (Ин.1.14), Господь «грехи наша вознесе на теле Своем на древо» (1Пет2.24), «единем человеком грех в мир вниде и грехом смерть» (Рим.5,12) и прочее, то ведайте, что оно — приняло ложное направление, и не подражай­те ему.

 Вот быстро идут вперед науки. И пусть. Но если они допускают выводы, противные откро­венным истинам, каковы следующие: что все пришло в бытие потому, что Бог рече и быша, повеле и создашася, или что, когда тело возвра­тится в землю, из коей взято, дух отыдет к Богу, Иже и даде его; то ведайте, что они уклонились на распутие лжи и не идите вслед их.

 Вот повсюду размножаются удобства жиз­ни. И пусть. Но наперед знайте, что сие никак не может изменить той истины, «что узкие врата и тесный путь вводят в живот» (Мф.7.14); и кто стал бы проповедовать противное сему, проповедал бы ложь. Не слушайте его.

 Вот утончаются формы взаимных отношений (гуманность, цивилизованность). И пусть. Но да не обольстит кто вас лестию, будто, в угоду сему, истина может подать руку лжи, дух — плоти, Христос — велиару (диаволу) (2Кор.6.15). Кто бы стал утвержать сие, нет истины в нем. Не имейте части с ним.

 Вот изобретается все к упрочению благоден­ствия на земле. И пусть. Но то несомненно, что сие никогда не дойдет до того, чтоб не нужно уже было «нова небесе и новы земли, по обетованию Божию, чаять» (2Пет.3.13). И кто бы стал настаивать на сем, шел бы против истины, — уклонитесь от такого.

 Так и во всем! Утвердите вы в себе сознание духа веры и жизни христианской и, храня его непоколебимым, все несогласное с ним отревайте. Сие сознание да будет в духе вашем, как утес среди волн моря. В мире живем. Нельзя не встре­чать происходящих в нем волнений. Но в том, что встречаем их, не лежит какая-либо необхо­димость увлекаться ими наряду со всеми. На­против, тут призыв сознавшим истину стоять за истину, обличая ложь.

 Осмотритесь кругом. В отечестве нашем или в членах Церкви нашей на духовное (собствен­но) звание Промыслом Божиим возложено — хранить залог святой веры чистым и неповреж­денным, как он предан нам Вселенскою Церковию. Если в сем залоге — основание обетовании нынешних и грядущих, то, значит, на нас почива­ют надежды Церкви и отечества. Это так есть, и ведайте, что, пока Промысл Божий сам не сло­жит с нас сего поручения, никакое помышление, как бы оно ни казалось основательным, не мо­жет уволить нас от исполнения его и освобо­дить от ответственности, не говорю уже — за уклонение от истины, но за одно нерадение и беспечность в хранении и защищении ее.

 Духовное звание по тому делу, которое воз­ложено на него, выше других званий в религиоз­но-нравственном порядке жизни. Так угодно Промыслу Божию. Сами мы тут ничто. Говорю сие не затем, чтоб возгордить вас, но затем, чтоб раздражить ревность вашу, ваше звание и из­брание известно сотворити. Назначение звания высоко, но каждый, принадлежащий ко званию, тогда только становится и сам высоким, когда входит в виды Промысла Божия и начинает хо­дить достойно звания, в кое призван. Положите сие в совесть вашу и восприимите все оружия на защиту дела Божия.

 Смотрите, как быстро дух лжи овладевает зва­нием, которое прямо выше нас стоит в граждан­ском устройстве. За ним стоим мы. Отец лжи и на нас уже начал делать нападения и вылазки. Нам надо стать грудью и ни за что не позволить себе пропустить чрез себя ложь в прочее тело Церкви и отечества. В этом в настоящее время преимущественно призвание наше и ожидаемый от нас подвиг. Взойдите же в сознание сего и позаботьтесь настроиться соответственно тому. Если уже и нас одолеет ложь, чего ожидать? «Аще в сурове древе будет сие, в сусе что будет?» (Лк.23.31).

 Ложь восторжествует. Но ведь это только на время может быть. Придет срок, и «оправдится Господъ в словесех Своих и победит, внегда суди­ти Ему» (Рим.3.4). Ложь есть ничто, призрак. Вся тяжесть суда и осуждения падет на орудие лжи и всех, кто позволит себе быть проводником ее. «Горе, имже соблазн приходит» (Мф.18,7).

 Все сие в противность духу времени счел я нужным напомнить вам, пользуясь настоящим случаем. Хоть я и уверен, что вы не иначе учите и не иначе учитесь; но всё, думается, не излишне подать вам голос одобрения: да — так надо, и иначе ему быть не следует. Аминь.

 3 ноября 1863 года. В семинарской церкви